Тени Драконьего Камня.

Под стягом белым, в час ночной, Родившись в один миг, В одной броне, с одной душой Их парный бой возник. Драконий Камень. Стылый зал. Шаги, как тень свечи. Никто беды не ожидал, Но встретились мечи. Скрестились взгляды — сталь и сталь, Улыбка-шрам в ответ. — Ты предал честь, мой младший брат. — А ты — прощенья свет. Я клятву дал своей принцессе, Ты — той, что на троне. Мы стали тенями в замесе, Врагами в унисоне. Они кружили, коршуны, Зеркальный зная шаг. Удары, страхом скошены, — Ведь каждый бил в себя. Но битва не прощает слез, Клинок вошёл, разя. И рухнул наземь во весь рост Эррик, закрыв глаза. Не в спину — в грудь, открыто, честно, Смотря в лицо ему. Холодное вошло железо, Раздвинув плоти тьму. И взгляд, исполненный не мук, А тихой, светлой негой, Сказал без слов: «Я жив, мой друг, Под этим тёмным небом». — Ты победил. Иди. Живи. — Нет, стой, не уходи! Аррик склонился с болью в крови, Припав к родной груди. Доспех был алым разукрашен, Но пульс уже затих. Сквозь пену губ, едва окрашен, Последний вырвался стих: — Не плачь. Мы встретимся. Я знаю. Скажи отцу, что я не трус. Я сам свой путь избрал, ступаю В небесный светлый путь. И замер. Стихло эхо струн. Луна ушла в зенит. И тишина, как звонкий лунь, Над павшим братом спит. Он закричал. Нет, не заплакал — Завыл, как зверь в силках. Подняв лицо к сырому мраку, Держа клинок в руках. Он победил, но той победой Убил свою же честь, Свою любовь, свою планету, Всё то, чего не счесть. Он тело брата не оставил — Сложил костёр в ночи. Доспех, что их когда-то славил, И белый плащ в печи Горели, плача красным воском. Он изменил лицо, Ушёл в изгнание, стал рослым Наёмником-ловцом. Никто не знает, что с ним стало: Одни твердят — пропал, Другие — спился и устало Бредёт в чужой подвал. Но говорят на Драконьем Камне В грозу, когда волна Бунтует, бьёт в маяк упрямо, — Выходят из огня Две тени, взявшись за руки, Скликают свой клинок, А после, прекратив разлуки, Уходят в эпилог. А он… он больше не был стражем, Не нёс знамён и клятв. Носил в груди осколок вящий, Где смех брата звучал. И умирая при Тамблтоне, В крови, в пыли, без сил, Шептал, смеясь и плача, воин: «Эррик… я не забыл. Мы — два клинка в единой ножне, Нас больше не разнять». И тьма сомкнулась осторожно, Чтоб вечность им отдать.