Мой Барон

У окна, словно прикованный к нему, сидел Нил, тихо выводя мелодию. Ночь уже давно раскинула свои бархатные крылья. Он вновь ослушался материнского запрета: оставил распахнутым окно, в тщетной надежде, что тот загадочный незнакомец появится вновь. Лампадка, словно последний вздох дня, догорала, а юноша всё вглядывался в бездонное полотно звёздного неба. — Нил, о Господи, вразумись! Я же велела тебе запереть всё на ночь! Нечисть бродит, утащит тебя, а мне как жить потом? — причитала пожилая женщина, сжимая в одной руке трепещущую свечу, а в другой — освящённый крест. — Матушка, я же говорил вам, что желал вновь увидеть того удивительного господина, — взгляд Нила на мгновение застыл на лице матери, полный блаженного восторга, прежде чем вновь устремиться к окну, к манящей темноте. — Сейчас я тебя так приструню, что всякое желание мигом испарится. Или ты решил отправиться на тот свет раньше меня? — она поставила свечу и крест на стол, уперев руки в бока, словно готовясь к битве. — Марш в постель, живо! — её голос перешёл на крик, полный отчаяния. — Уже поздно, он уже здесь, — Нил указал за пределы двора, туда, где сгущалась тьма. Раздался странный шорох, затем скрипнула калитка, и в дверь дома послышался настойчивый, требовательный стук. Словно загипнотизированный, Нил направился к двери и отворил её. На пороге стоял невысокий блондин. Его дорогой костюм, сшитый, казалось, из самой ночи, казался чужеродным в этой скромной обстановке, а чёрный плащ скрывал руки, словно тая в себе неведомую силу. — Приветствую, — произнёс он, и его голос прозвучал как шёпот ветра. — Ты звал, и я явился. Теперь я заберу тебя. Пойдём. — Юноша протянул руку, и Нил, не колеблясь, взял её, словно в плену невидимых нитей. — Не иди за ним, Нил, прошу тебя! Пусть зовёт, но не поддавайся! — взмолилась испуганная мать, пытаясь удержать сына, её слова были полны отчаяния. — С ним я готов пройти и в рай, и в ад, и вернуться, — он шёл, не обращая внимания на рыдания матери, словно в другом измерении. — С ним, с этим бароном. Нил не появился ни через месяц, ни через год, ни через пять лет. Его больше никто никогда не видел.