— покайся Господу Божьему, искупи свои грехи, а если не хочешь этого, то позорной смерти жди.

      Дотторе даже и забыл, когда спал так хорошо и спокойно. Обычно у него случается бессонница, а когда получается заснуть, то снятся кошмары, от которых у него бросало в дрожь и он не мог больше сомкнуть глаз. Первое, что он заметил как открыл глаза, то это чувство лёгкости внутри себя, будто все душевная грязь резко пропала, но не навсегда, есть чувство, что если он покинет этот дом, то эта грязь вернётся в большом количестве, что невозможно будет устоять на ногах. Но эти мысли он сразу засунул в голубой ящик.       Второе, что он заметил, так это запах трав, значит хозяин дома вернулся и не разбудил его, а наоборот поудобнее устроил на своей кровати, так ещё и укрыл. Пытается втереться в доверие или этот прорицатель добр ко всем, кто приходит к нему в хижину?       От своих мыслей его отвела резко открывшая входная дверь. И в хищину зашёл мужчина в плаще, его лицо было скрыто капюшоном. Дотторе пришлось сесть, чтоб было удобно общаться, ведь разговор будет долгим и утомительным. Хозяин дома посмотрел на Дотторе и на его лице появилась ухмылка.       — ты проснулся, незнакомец неверующий в чудеса? — мужчина не снимая капюшона, садится на стул напротив своего гостя, — тогда поведуй мне историю, зачем тебе нужен я.       Незваный гость явно удивился такой фразы от хозяина. Нежели прорицатель разговаривает стихами? Такого он ещё никогда в своей жизни не видел, поэтому это его очень заинтересовало, но ещё и заинтересовало то, как его назвали. "Не верующий в чудеса", неужели этот мужчина уже знает как Дотторе относится к таким как он? Хотя они даже толком не разговаривали! Этот мужчина явно полон тайн. А Дотторе тайны любил раскрывать.       — для начала мне нужно знать с кем разговариваю, — сказал гость и скрестил руки на груди.       — зови меня ты Панталоне, путник мой, твоё ж имя откроет мне секрет любой, так что лучше скрой его, — Панталоне разговаривал спокойно и вежливо, но было чувство, будто он уже знает о Дотторе все, но делает вид, что на самом деле это не так.       — тц... это уже будет невежливо, меня зовут Дотторе.       — Дотторе? что ж, к этому имени будет трудно рифму подобрать, но мне не привыкать.       После этих слов Дотторе начал свой рассказ. Он не рассказывал полностью всю свою историю, лишь малую часть, то что его выгнали из деревни, про нападение и как нашел дом Панталоне. Прорицатель произнёс ни слова, внимательно слушая историю своего гостя. На его лице все ещё оставалась легкая улыбка, когда Дотторе закончил, то Панталоне встал со стула и отошел куда-то в сторону.       Из угла, где остановился Панталоне доносились какие-то звуки, Дотторе хотел было взглянуть, но тело все ещё ужасно болело и совершать лишние действия ему не хотелось. Вскоре гадатель вернулся к нему и поставил на стол чашку с горячим чаем.       — испив до дна таинственный настой, ты обретёшь и силу, и покой, — после этих слов мужчина подходит к шкафу и достаёт музыкальный инструмент — скрипку. Дотторе наблюдавший за ним, наконец-то опустил взгляд на настой. Напиток выглядит обычным, с тяжёлым вздохом, но мужчина берет чашку в руки и делает глоток. После этого он слышит прекрасную мелодию скрипки. Панталоне начал играть на ней, но его улыбка пропала.       Прорицатель продолжал играть, до того момента, пока Дотторе не допил отвар. Он положил скрипну на место, его лицо все ещё оставалось недовольным. Во время музыки вряд ли его путник что-то заметит странного, но вот сам Панталоне заметил. Ноты фальшивили, и будто что то чужое, неродное хотело его оставить. Он вновь садится на стул где сидел раньше.       — ты проклят, — серьёзно и прямо, даже не придумывая никакой рифмы произнёс Панталоне. — верить мне или нет, решать только тебе, но я не вру, а только правду говорю.       Как хорошо, что Дотторе успел допить чай, а то он точно подавился бы с таким заявлением. Он и проклят? Да это полный бред! Но ещё его удивило, то как быстро Панталоне вернулся в обычное состояние, через пару секунд после такого заявления этот прорицатель вернулся обратно к своим таинственный стихам.       — конечно, я не поверю в этот бред, как я могу быть проклят?       — не смею судить тебя, но и ты тоже самое делай для меня и послушай самое главное, это важно для тебя, — Панталоне положил локти на стол и переплёл пальцы друг с другом, положив подбородок на них, слегка наклонив голову. — проклял тебя ближе к роду твоему жилец, возможно родитель, а возможно и праотец.       Панталоне на пару минут замолчал, чтоб дать Дотторе переварить его же слова.       — Проклятье жрёт тебя изнутри, пока полностью не засохнешь ты, а чтоб этого не испытать, то должен ты достойного супруга отыскать, — на его лице появилась ухмылка. Даже если Дотторе не видел его глаз из-за капюшона, но он точно может понять, что смотря на него очень пристально.       Слова о супруге его ни капли не смутили, ведь так всегда бывает. Любовь всегда всех спасает, он хотел фыркнуть на это, но что-то его остановило, а именно этот невидимый, но пристальный взгляд прорицателя. Дотторе был у разных гадалок, чтоб посмеяться о их тупости и недальновидности, но почему с ним... Где-то в его душе кошки скребут, будто если он сейчас засмеётся, то сразу умрет. А мужчина умирать не хотел.       — не знаю, чем ты меня напоил, Панталоне, — произносит недовольно Дотторе, — но почему то именно тебе мне хочется верить, как бы мне этого не хотелось, но раз я проклят... по твоим словам, то придётся мне остаться у тебя, ты же помнишь, что у меня ни жилья, ни денег? А с супругой... я думаю, что найду.       — я помню об этом, о, путник мой, ты можешь остаться у меня, места хватит нам сполна, — Панталоне впервые за весь этот разговор издал смешок, — но помогать мне будет по делам и ходить по пятам.       — тц... ладно, договорились. — Дотторе протянул руку для рукопожатия и прорицатель без колебаний её пожал. С этого момента они теперь будут терпеть друг друга. Панталоне нахождение неверующнго человека на своей территории, а Дотторе потому что находится в доме у того, кого раньше презирал всем сердцем, но другого выхода у него попросту не было.