День рождения.

— Ну ты правда хочешь заниматься этим прямо сейчас? — Эи устало вздохнула, плюхаясь на диван.       Тот жалобно скрипнул и тут же принял её в свои объятия. Она буквально утонула в нём, наслаждаясь каждой секундой соприкосновения со своим старым другом. Хотя, не таким уж и старым, но уж точно верным другом, с которым можно проводить часы в молчании и собственном храпе.       Из приоткрытого окна тянуло теплым, по правде жарким, дневным воздухом. Где-то в прихожей так и остались брошенные кроссовки, рядом валялся поводок, а из кухни доносилось шумное лаканье воды — маламут после прогулки, кажется, утомился не меньше своих хозяек.       И вот, вернувшись домой вместе со своей девушкой, наверное, последнее, чего хотела Эи, — это отвечать на сборник, по её мнению, дурацких вопросов для пар. Особенно для пар, что провели вместе уже долгие три года.       У неё даже не было сил возмущаться по-настоящему, только тихое внутреннее: почему именно сейчас? Но выбора-то особо и нет. Если любишь, сделаешь всё что угодно, особенно в чужой праздник.       На журнальном столике лежала праздничная бумажная корона, которую Мико зачем-то носила половину дня, а её телефон то и дело вспыхивал новыми поздравлениями, оставляя на экране всё больше непрочитанных сообщений.       Эи откинулась на спинку дивана, издавая, как ей думалось, последний вздох. Прям драматичный. Почти театральный. Активная Мико, и ещё более активная собака, которую они завели не так давно, а также вся эта прогулка забрали последние силы у и без того любящего провести день, а может, и жизнь, на диване человека. Ну, по правде, спорт она всё-таки любила. Но каждому известно: любовь к физическим нагрузкам не отменяет бесконечного ленивого желания — ничего не хочу, разбудите меня весной. — Ммм да! Хочу! Хочу! — задорно прокричала Яэ, прыгая на колени к Райдэн.       Диван ощутимо просел. Эи дёрнулась чисто на рефлексе, но глаза так и не открыла — сил не было даже посмотреть, что же эта женщина опять вытворяет. — Может через часик? — почти молебно попросила Райдэн. — Нет, — наигранно надула губы Мико. — Я могу раз в году побыть вредным ребёнком?       Она уже устроилась сверху, как будто это её законное место по умолчанию. Впрочем, так оно и было. Крайне редко в этой квартире Эи не использовалась в качестве кресла, подушки, а иногда и постели целиком. Мико позволялось нарушение любого личного пространства. Хотя, если быть полностью честной, понятия «личного пространства» для Мико в целом не существовало. — Ты весь год вредничаешь не меньше, — со смешком парировала Эи. — Да, но сегодня по-особенному! — И чем это отличается от остальных дней? Ну, какой уровень вредной женщины меня ожидает? — Максимальный! — Это угроза?.. — пробормотала Эи, чуть приподняв уголок губ.       Мико потянулась, сама вся уставшая, но всё равно активная, подобно щенку. Девушка, которая не может сидеть спокойно, даже когда ей не хватает сил на саму себя.       Где-то у дивана послышался тяжёлый вздох, а затем глухой стук хвоста о пол. Маламут, наконец напившись воды, пришёл проверить, чем занимаются его люди, и теперь растянулся рядом, занимая едва ли не половину ковра.       Заводить его было худшей и лучшей идеей для них обеих. Лучшей, потому что Мико каждый раз, глядя на этот пушистый комок, видела Эи. Особенно они были похожи в позах лежания на постели. Иногда ей даже казалось, что они родственники. — А как же сборы в бар? Тебе же одеваться часа два точно. — Подождут. Мой день рождения же! — Как будто в другие дни ты не опаздываешь, — хмыкнула Эи, всё ещё не открывая глаз, но уже звуча чуть теплее. — Тогда тем более.       Мико уже листала телефон, не отрываясь, и параллельно устроилась поудобнее на её коленях. Экран то и дело вспыхивал новыми сообщениями, но она упрямо пролистывала их, словно сейчас не существовало ничего интереснее очередного теста. — Тааак, может сначала тест на совместимость? Или гороскоп? Или натальная карта? — Воу-воу, полегче, барышня, — Эи даже немного приподнялась, достаточно, чтобы её лоб теперь мог упираться в плечо шебутной девушки. — Мы собирались только отвечать на вопросы для пар. — Но тут столько всего…       Мико залипла в список, будто нашла очередную интересную практику для самопознания или сборник тайн и загадок. Что взять с фанатки житейских детективов. И при этом автоматически начала перебирать волосы Эи пальцами. — Давай начнём с того, что хотели, а дальше разберёмся, хорошо, Лисёнок?       Эи не могла устоять перед двумя вещами: сладкой едой и тем, как Мико начинает её чесать, гладить или просто тискать. Особенно если кто-то в этот момент находится в объятиях другого. Особенно если Лисёнок сидит сверху и проявляет эту ласку как бы невзначай, машинально, совсем не замечая, что делает. Пальцы скользили по волосам так, будто это вообще не действие, а побочный эффект её размышлений.       Оттого это всегда казалось Эи ещё ценнее. Случайные проявления любви, когда ты о ней совсем не задумываешься. Она в такие моменты даже спорить не хотела. Даже если была права на двести процентов. Даже если спор был крайне логичен. Достаточно одного касания ногтей к её коже, как злой и угрюмый мишка превращается в податливого ласкового медвежонка. — Хо-ро-шо, — протянула Мико, перелистывая до нужной страницы. — Тогда ты, медвежонок, отвечаешь первая. — Как прикажешь, — с ласковым смешком ответила уже давно прирученная медведица. И даже не пыталась делать вид, что эти вопросы ей совершенно не интересны. — Тааак, какая моя привычка одновременно раздражает тебя и кажется ужасно милой?       Мико сразу оживилась, чуть сильнее надавив своим весом сверху и устраиваясь ещё удобнее. Казалось, для неё это не вопросы, а целое театральное представление. И всё шоу исключительно для неё одной. — Когда ты говоришь, что я тебя не люблю. — Тебя это раздражает?       Мико даже на секунду замерла, и пальцы в волосах чуть замедлились. — Совсем чуть-чуть. Я же знаю, что ты просто балуешься.       Она снова продолжила свои ленивые поглаживания, будто награждая Эи за правильный ответ. — Вот как, хах. Я буду баловаться чаще. Люблю раздражать тебя. — Другого я и не ожидала. Это же парные вопросы, да? Отвечай ты тоже.       Эи чуть повернула голову, утыкаясь носом ближе к её шее. Не специально, просто так получилось. Тепло близкого человека всегда побеждало усталость и толкало её проявить столько же тепла в ответ. — Ну… то, как ты ешь. Вот именно когда ты голодная после тренировки и можешь опустошить тарелку за минуту. Может, даже меньше. — Ты же постоянно жалуешься, что я чавкаю как собака! — без тени недовольства, скорее счастливо воскликнула Райдэн.       Словно поняв о чём речь или решив, что обращение вовсе к нему, маламут приоткрыл один глаз, лениво посмотрел на хозяек и снова опустил морду на лапы, когда продолжения не последовало. — Вот именно! Меня до ужаса раздражает, когда люди едят, я просто выдержать это не могу. Я хочу, ей-богу, выгнать человека на улицу, когда слышу, как он чавкает, сёрпает и так далее, — она говорила быстро, с этим своим привычным «меня бесит всё человечество», и при этом пальцы не прекращали движений. Мягко, по линии шеи Эи, чуть вниз, затем обратно. — Но когда ешь ты, то вроде как и бесишь, но смотришь на тебя и кричать даже не хочется. Милый щеночек. — Да-да, я!       Эи тихо фыркнула, уже не сдерживая смех. В ответ её почесали, слегка сдвинувшись к уху и убрав пару прядей, чтобы добраться до любимого места медвежонка. — Если бы нам дали целый день и бесконечный бюджет только друг на друга, как бы он прошёл? — А, э, а у тебя бывает другой бюджет? — с ироничным вопросом Райдэн подняла глаза на Мико. — Так, то, что я трачу большую часть твоих денег на всякий хлам и развлечения, не делает его бесконечным!       За этими словами последовало недовольное фырканье. Мико даже чуть сильнее сжала телефон в руке, будто всерьёз оскорбилась этим обвинением. — Ладно-ладно. Тогда путешествие? — Эи, у нас всего день. — Я не знаю. Тяжело придумать что-то, когда мы столько всего уже попробовали, — Райдэн вздохнула, чуть запрокидывая голову назад и на секунду прикрыла глаза, пытаясь вытащить из головы хоть одно новое свидание. Но без толку. — Давай просто останемся дома, накупим твоих любимых закусок и будем валяться весь день на кровати? — Лучший ответ, который ты могла дать! — радостно воскликнула Мико. — Я бы выбрала то же самое. Я бы просто взяла пачку чипсов, положила тебе на живот ноутбук, а сама удобно устроилась под боком и смотрела очередной бессмысленный мюзикл. — Меня более чем устраивает, — смеясь, ответила Эи.       Ей даже не нужно было представлять эту картину, она и так была слишком знакомой. Небрежно брошенный на кровать плед, кружка с давно остывшим чаем на прикроватном столике, тихое гудение холодильника где-то на кухне и Мико, которая тащит в кровать целый пакет закусок, хотя клянётся, что взяла всего одну пачку чипсов в магазине. И, честно говоря, всё это было слишком уютно, чтобы отказываться. — Думаю, этот вопрос нам не нужен, но… — Мико улыбнулась и после зачитала: — Если бы я была животным, то каким именно и почему? — Без вопросов — хитрая, мелкая, вредная лиса. — Большой, тёплый, нежный, мягкий и до жути милый медвежонок. — Это был очень лёгкий вопрос. — Ха!       Маламут, услышав слово «большой», тут же поднял голову и настороженно уставился на Мико, будто решил, что речь внезапно пошла о нём. А когда следом прозвучало «мягкий », он уже окончательно возмутился: подскочил на лапы, ткнулся мокрым носом ей в ногу и требовательно толкнул лапой, явно считая, что комплименты такого рода должны доставаться только ему. — Таки, это не про тебя, — тут же прыснула Эи, почесывая пса за ухом. Это звучало, как шутка, нежели действительно соревнование с собакой за внимание Мико. Хотя, и такие прецеденты были в доме. Когда Таки принесли щенком, то Мико не отлипала от него часами. — Ну, да. О нём я бы сказала куда больше! — лениво отозвалась Мико, наблюдая, как хвост пса начинает стучать по полу всё быстрее.       Такер, окончательно растаяв, тут же подставил Эи второе ухо и довольно заворчал, добившись своего. — Какой наш самый нелепый момент, который ты до сих пор вспоминаешь с улыбкой? — вернулась к изначальной теме их разговора Мико.       Эи на секунду отвела взгляд, копаясь в памяти и уже зная, что сейчас будет стыдно. Потом всё же хмыкнула и продолжила: — Наши переписки, когда мы ещё не жили вместе и обсуждали… — Ты про секс по телефону? — Да. — С этого момента мне стало интересней. — Ты настоящая сволочь, — Эи закатила глаза, но с губ уже срывался смех. — Это я сразу делаю поправку. Мне и так тяжело было признавать себя в нижней послушной роли, а когда я тебе сказала: «Какая я мокрая…» — помнишь, что ты ответила? — Обоссаться не грех…       Подхватив смех своей девушки, она уткнулась лбом в её плечо. Возможно, пытаясь хотя бы так спрятаться от этого невозможного стыда. Мико предпочитала забыть тот случай. — Я думала, это тебя обидело. Я же даже извинялась тогда. — В моменте — немного, — честно призналась Эи, уже успокаиваясь. — Но потом я вспоминала это и постоянно улыбалась или смеялась. Стало каким-то крайне тёплым воспоминанием. — Оу, боже, ты такая милашка. — А у тебя? — Знаешь, услышав твой ответ, этот момент забирает первое место. И я так мало помню, но это шедевр. — Спасибо, я хранила его в памяти для этого дня.       И стоило им на секунду взглянуть друг другу в глаза, как в комнате раздался тихий, нежный смех двух любящих и, кажется, снова влюбившихся женщин. — Если бы мне срочно понадобилось почувствовать себя любимой, что бы ты сделала первым делом?       Мико чуть замерла, перестав листать страницу. — Дала бы тебе почувствовать себя особенной. Не знаю, это может быть разное, Мико. Я могу позволить себе снять и театральный зал на один вечер. — Она сказала это спокойно, в своей привычной ленивой манере, в которой всегда озвучивала факты. — Но… — Но тебе бы хватило и того, что я подниму свою задницу с дивана и молча пойду за твоими любимыми цветами и сладостями. Или любого другого, ещё более простого поступка, где ты — приоритет.       Ошеломлённая ответом, лисёнок на секунду перестала её гладить. Даже пальцы, до этого бесконечно перебирающие пряди волос, замерли. — Ты… — Мико вдохнула, пытаясь сдержать желание наброситься и расцеловать эту девушку, и одновременно продолжая играть свою роль вредного актёра. — Ты чудо.       В конечном счёте нежно произнесла она, сдавая свою позицию. — Я знаю, — подмигнув, ответила Эи. — Самое забавное, что у меня это действия, а ты бы просто хотела «на ручки». Пойти поцеловать тебя, погладить, сказать, что ты молодец и просто похвалить тебя за что-то. — Да, наша любовь разнится. — Иногда я думаю, что делаю недостаточно для тебя, — тихо добавила Яэ. — Вовсе не так, хей, детка, — Эи выпрямилась, крепче прижимая лисёнка к себе, пытаясь хотя бы физически не дать этой мысли уйти дальше. — У нас разная любовь, разные способы почувствовать себя любимой, у нас даже разное желание во время ссоры. Малыш, мы же идеально дополняем друг друга, нет? Ты нуждаешься в молчаливых поступках — в том, что мне делать проще всего, а мне требуется словесное и эмоциональное проявление любви, чего в тебе даже в избытке. Всё хорошо, ты делаешь даже больше, чем нужно. — Я люблю тебя. — Я сама тебя люблю.       И следом поцелуй. Не торопливый и не жадный, а тихий, почти бережный. В нём обе сказали всё, что не смогли бы выразить словами. В нём была и благодарность за понимание, и облегчение от снятой с сердца тяжести. И особая нежность, которая приходит только к тем, кто уже стал быть друг для друга домом.       Он длился чуть дольше, чем просто прикосновение губ. Ровно настолько, чтобы Лисёнок в очередной раз почувствовала свои чувства значимыми. Ровно настолько, чтобы Медвежонок в очередной раз почувствовала себя дома. А потом Мико всё же отстранилась, совсем с неохотой, на совсем короткое расстояние, не разрывая этой тонкой, почти невидимой нити между ними. — Если бы мы были персонажами сказки, кто бы мы были и чем бы закончилась наша история? — зачитала новый вопрос Мико, не поднимая головы с плеча Райдэн. Она говорила почти лениво, голосом, в котором уже не было прежней игривой резкости. — Русалочка. Она отдала всё, что у неё было, дабы быть с ним в одном мире, в мире, который был его… Всё закончилось бы хорошо. В конечном итоге они научились бы понимать друг друга, и она обрела бы свой дом рядом с принцем. — Ты же в курсе, как кончилась «Русалочка» на самом деле? — Ну я про современный мультик. — Не признаю его. Он потерял весь тот заложенный в историю драматизм.       Эи чуть приоткрыла глаза, лениво скользнув взглядом по лицу девушки, замечая, насколько сильно она отрицала современные интерпретации трагедий.       За окном солнце уже начало клониться ниже, и полоска света на полу медленно подползла к ножке журнального столика. — Лисёнок, сказки на то и сказки, чтобы иметь счастливый конец. — Я бы поспорила, но не имею желания, — наигранно фыркнула Яэ.       И в этом фырканье не было настоящего сопротивления, скорее точка в споре, который так и не начался. — Хорошо, хорошо. Ты права, душа моя.       Мико, зная о своей полной безнаказанности и под властью момента, не имея понятия, куда девать только что нахлынувшее невообразимое количество любви, просто укусила Эи за плечо. — Ауч. — То-то же.       Она улыбнулась и почти сразу продолжила: — А я представляю нас бесконечными путешественниками. Может, авантюристами больших дорог, которые скитаются изо дня в день по миру, но никогда не расстаются друг с другом. В конечном итоге мы бы, повидав мир и пережив сотни приключений, осели где-нибудь в деревне и прожили остаток жизни, окружённые детьми и историями, которые могли бы им рассказать.       Пока она говорила, картинка в голове рисовалась сама собой. Мягкие тона рассветов и закатов, что сопровождали бы их изо дня в день. А после тихая старость в насыщенной гамме, пережитых событий. Тут кто угодно растает, даже хмурая тучка Райдэн. — У тебя у самой счастливый финал. — Ну так он же с тобой.       Где-то за окном чирикнула птица, а затем всё снова утонуло в спокойствии квартиры. — Знаешь, твой финал вполне выполнимый. — В смысле? — Мико чуть подняла голову. — У нас ещё вся жизнь впереди… Мальчик или девочка?       Мико моргнула, потом тихо фыркнула. — Я бы усыновила обоих. Может, даже тройню. — Ты так сильно желаешь быть матерью?       Вопрос прозвучал тихо, без какого либо давления, просто из любопытства. — Ты не представляешь как.       Эи на секунду сжала пальцы на её спине чуть крепче.       Ей самой грела сердце мысль о том, что они с Мико могли бы стать родителями. Может, не так сильно она того желала, как Яэ, но нет-нет да ловила себя на подобных размышлениях. Если бы, да кабы… — Заработаем на большой дом и задумаемся об этом. Идёт, душа моя? — вслух произнесла свои мысли Райдэн. — Медвежонок, это не прихоть, ты сама должна хотеть детей. У них должны быть обе матери.       В этот момент игра закончилась. Голос Мико резко стал ровнее и серьёзнее. — Я и хочу, — спокойно ответила Эи. — Просто пока боюсь, что не смогу дать им всё, что им будет нужно. Я хочу, чтобы мои дети ни в чём не нуждались. Ни в плече, на которое можно опереться, ни финансово. — Это очень здраво. Это та часть, которая напоминает мне, что я всегда могу на тебя положиться. — Мой рационализм? — Твой рационализм, не лишённый чувств. Ты можешь здраво оценивать вещи, но никогда не отметать именно своё отношение к ним.       Эи на секунду замолчала. Потом тихо, почти смущённо выдохнула: — Был бы у меня собачий хвост, я бы им виляла от такой похвалы. — Можешь просто потереться об меня носом, — ласково сказала Мико.       И, собственно, так Медвежонок и сделала. Эи тут же уткнулась носом ей куда-то в шею, коротко, почти по-собачьи, вызвав у Яэ тихий смешок. — Так. Если бы ты могла сохранить только одно наше воспоминание, а остальные исчезли, что бы ты выбрала? — То, как мы признались друг другу в чувствах. Не тот момент, когда мы стали парой, а вот тот нелепый диалог, где мы как два валенка боялись сказать: «Я влюбилась». — Ты помнишь все наши неловкие моменты, да? — Именно. Они мне кажутся самыми показательными и напоминают, что любовь не идеальна, но стоит того, чтобы позориться.       Мико тихо фыркнула. — Не могу тут с тобой поспорить. — А твоя плохая память помнит что-то? — Конечно. Это день нашего знакомства. Точнее, то дурацкое первое свидание, где мы до самого утра играли в онлайн-игры. Я никогда до того дня не чувствовала себя настолько комфортно, безопасно и значимо, как тогда. — Повторим? — неожиданно серьёзно произнесла Эи. — Мы уже живём вместе! — И что? Мы всё ещё обе любим зависнуть в компе на выходных. — Помесим зомби и займёмся паркуром? — А когда надоест, пойдём попробуем накинуть пару мин на Бастиона или Матриарха. — Боги, я точно не ошиблась в выборе. — Хых.       Эи гордо улыбнулась, будто только что получила самый важный комплимент на свете. — Но мы не закончили. — Мико снова обратилась к телефону, листая в поисках интересного, лично для неё, вопроса. — Представь, что мы встретились впервые сегодня. Что бы тебе во мне бросилось в глаза в первые пять минут? — Голос. Твой голос. То, как ты стесняешься, мило и, возможно, как-то слегка грубишь, подшучиваешь надо мной. Ты просто смесь противоречий. Милая девочка, которая может меня послать так далеко, что мне ещё и понравится.       Мико тихо засмеялась и даже немного спрятала лицо в её плече. — Стараюсь держать марку! — Конечно. Ты всё ещё стабильно шлёшь меня на три буквы, если я тебя раздражаю. — Да. Это моя привилегия. — И что же моей привилегированной бросилось бы в глаза?       Лисёнок подняла голову и с самым серьёзным видом посмотрела на неё. — Всё ещё отвратительный вкус в одежде. Если тебя не собирать, ты всё ещё фэшн-катастрофа. — Как удобно, что именно ты моя девушка, да?       Эи тихо засмеялась. Эта фраза никогда её не обижала. Наоборот, казалась ужасно милой. То, как Мико могла часами собираться сама, а потом столько же времени тратить на подбор подходящего их паре наряда для Эи. Райдэн нравилось это. Райдэн любила это. И, если уж быть совсем честной, ей нравилось иногда специально надеть что-нибудь странное, только чтобы потом полчаса слушать возмущения своего Лисёнка. — Какое моё качество ты сначала недооценивала, а потом поняла, что оно одно из лучших? — Заботу, — тихо ответила Эи. — Я не думала, что кто-то может быть настолько внимательным и заботливым по отношению ко мне.       Она сказала это почти буднично, но взгляд сам собой опустился туда, где её рука крепко обнимала своё сокровище. — Медвежоночек, ты заслуживаешь столько заботы, сколько во мне есть. И даже больше. Ты же сама заботлива до ужаса. Кто помнит все мои любимые мармеладки? Кто точно знает, какие книги я люблю и что я там рассказывала о своих любимых играх?       Мико говорила всё быстрее, будто перечисляла доказательства в споре. — Ну, знаешь, до твоего прихода никто не проявлял того же самого в ответ.       На несколько секунд повисла тишина. Где-то на кухне тихо щёлкнул холодильник, а затем квартира снова погрузилась в уютное летнее спокойствие. — Люди были просто мудаки, малышка. — Ты права, но это не отменяет того, что ты делаешь. Так что спасибо тебе. И твоя очередь… — Ммм, дай подумать… Наверное, твоё желание всех всему научить. Ну знаешь, когда заходит речь о теме, в которой ты разбираешься, ты не можешь не вставить свои пять копеек.       Мико даже чуть смутилась, отчего закрыла глаза. — Мне казалось это бестактным. Я не просто не дорожила этим твоим качеством, я надеялась, что оно со временем уйдёт. Но, смотря на тебя, я стала замечать, что ты искренне хочешь помочь. На самом деле я поняла, что это проявление доброты. — Но я же редко это делаю. — Зато как метко! Эи, ты на самом деле так добра к людям. Да, может, ты неосознанно пересекаешь их границы, но делаешь это из благих намерений.       Райдэн немного помолчала. — Спасибо, что помогаешь мне иногда вовремя остановиться. — Я всего лишь показываю тебе иногда, что человек не хочет помощи. — Там есть ещё вопросы? — переводя тему, спросила Райдэн. — Угу. В какой момент ты почувствовала, что я стала для тебя «своим человеком»?       Эи даже не пришлось задумываться. — Когда ты начала делиться музыкой, перестала стесняться вести себя как смешная и неопрятная девушка, ну и когда ты несколько часов разбирала мою натальную карту.       Мико прыснула от смеха. — Так и скажи: когда я рыгнула тебе на ухо, пока мы обнимались. — Гораздо раньше. — Насчёт натальной карты… Тебе правда было интересно? — Да. Не то чтобы я верю в это, как ты, но слушать тебя было интересно. Тем более это было важно тебе, и мне было ужасно приятно наблюдать, с какой живостью ты рассказываешь обо всём этом.       Улыбка Мико сразу стала мягче. — Обсудим, что говорят звёзды? — Они говорили, что я буду нищей, но, как видишь… — Звёзды говорили, что у тебя будут большие перепады в достатке. — Ты назвала меня нищей. — Ну это я, а не звёзды. — Ты просто невыносима… мо прекрасная женщина. — Я знаю, хы. — И когда же ты поняла, что я «свой человек», моя врединка? — Когда мне не пришлось просить тебя встать на мою сторону, — быстро, словно никогда не забывала этот ответ, приглушенно произнесла Яэ. — Ты сделала это в десятках мелочей и даже не спрашивала, нужно ли. Ты просто выбирала меня.       Эи ничего не ответила сразу. Только чуть крепче обняла её за бедра. — Ты делала точно так же. — Да, но для меня это оказалось настолько ценным, что, ей-богу, я сказала себе: «Будь она мужчиной, я бы родила ей сто детей». — Я могу повторить, что люблю тебя? — Конечно. — Я люблю тебя. — И я тебя.       Где-то у дивана пес сонно вздохнул и даже не открыл глаз. Давно привык к тому, что эти двое регулярно признаются друг другу в любви. — Так давай ещё один вопросик? — Ммм? — Если через двадцать лет мы случайно найдём переписку сегодняшних дней, что в ней заставит нас улыбнуться сильнее всего? — То, как мы стеснялись друг друга первое время.       Мико сразу подняла голову с её плеча. — Ты хотела сказать — я стеснялась. Ты такой газ, что ты ничего не стеснялась.       Эи довольно улыбнулась. — Ну, пятьдесят на пятьдесят. Мы стеснялись в разных местах. Ты хоть знаешь, как страшно было облажаться? — Ты не поверишь! Знаю. Я тоже боялась. Но все подкаты были с твоей стороны, Медвежонок. — Да, потому что я очень сильно хотела, чтобы такая нежная и добрая лиса была моей. — И как, получилось? — Это ты мне скажи. — Я буквально сижу на твоих ляжках.       Эи на секунду задумалась, словно взвешивала все доказательства. — Тогда… я победила. — Боги, ты вроде тихоня, интроверт и аскет, но иногда ты просто взбалмошный и самоуверенный щенок. — Минусы? — Никаких.       Мико приподнялась, совсем устав лежать на своём медвежонке. А может, потому что следующий ответ был важен для неё самой больше остальных. — Что ж, я всегда буду возвращаться к твоим стихам. Я знаю, что это были записки к букетам и подаркам, но это тоже своего рода переписка, да? Тем более я всё сфотографировала, хоть и не смогла сохранить сами открытки. — Я даже всё не помню. — А я помню. Какие-то наизусть до сих пор.       Эи моргнула и даже чуть выпрямилась. — Вау. Я даже не задумывалась, что ты сохранила их. Ну, хотя бы в электронном формате. — Угу. Я ждала от тебя подарки чаще ради них, нежели ради самого букета… — Вот как? Оставлять тебе записки у кровати? — Ты разве всё ещё пишешь? — растерянно спросила Яэ. — Если ты захочешь — начну, — ответила Эи.       Она помолчала пару секунд. — И можно я тоже задам? — Да, — Мико протянула ей телефон. — Нет, я из головы. Когда ты почувствовала себя счастливой?       Ответ последовал почти мгновенно. — Когда мы перешагнули порог нашей квартиры. Я поняла, что обрела сразу два дома. Физический — как место, где я могу быть собой. И духовный — твоё присутствие в моём физическом доме.       Эи замерла. Со странным, почти потерянным выражением лица, словно совсем не ожидала услышать именно это. Даже Таки, спавший у дивана, вдруг тихо вздохнул и перевернулся на другой бок, а в комнате стало так спокойно, казалось сам день решил ненадолго замереть вместе с ними. — Блин, я думала, мой ответ будет романтичным, — с нежным смешком ответила Эи. — И какой же твой ответ? — Когда мы впервые встретились и проснулись вместе. Я тогда встала раньше, так как ты спишь до обеда, и смогла увидеть, как ты лежишь рядом.       Она невольно улыбнулась собственному воспоминанию. — Так по-домашнему и тепло стало резко, хоть мы и были просто в съёмных апартаментах. Ты лежала, закинув на меня ноги, обнимала одеяло и была такой безмятежной… Мне захотелось подарить тебе дом. Ну не жильё, типа… Ну ты поняла меня.       Мико, изумлённая ответом, замолчала. Не выдержала паузу, свойственную ей на протяжении всего диалога, для лишнего драматизма. А просто обомлела, невольно приоткрыв рот. Потом её пальцы осторожно накрыли руку Эи. — Да… поняла. Спасибо. — Ммм? — За всё это. За дом, за встречу, за каждый день рождения, за то, что ты просто есть. И за то, что выбрала провести свою жизнь рядом со мной. — Это мне стоит благодарить тебя за то, что ты дала мне шанс, — поднеся руку Мико к своему лицу, ответила она. — Не то чтобы я ломалась… Скорее это было… — Нееет, — нежно протянула Эи, целуя ладонь Лисёнка. — Хоть ты и была той, кто первой сказала: «Я влюблена», настоящие завоевания начались уже в статусе отношений.       Она чуть крепче сжала лису в объятиях. — Спасибо, что дала мне шанс завоевать твоё доверие по-настоящему.       Мико издала тихий страдальческий вздох и спрятала лицо в вороте её футболки. — Господи… Ты под дождём нормально ходишь? Сахарная… Не могу привыкнуть, что за такой хмурой тучей живёт романтик. — Я люблю тебя и…       На наручных часах Эи прозвенел будильник, оповещающий о том, что пора собираться. Обе вздрогнули. Потом одновременно посмотрели друг на друга и рассмеялись. Только сейчас они заметили, как незаметно пролетело время, хотя за окном всё ещё стоял яркий летний свет. — Нам скоро выезжать. Беги краситься. — Тебя накрасить потом? — Да, нанесёшь мне тени и нарисуешь стрелки? — Конечно.       Мико наконец поднялась с её коленей, хоть и явно неохотно. — И, солнышко, ещё раз с днём рождения. Не забудь убрать свой подарок с кровати. — Окей.       На постели, среди чуть сбившегося покрывала и нескольких уже открытых подарочных пакетов, лежало нечто совсем маленькое. Всего лишь открытка, а на ней очередная мягкая игрушка, коих у неё было уже не один десяток. И к каждой она относилась как к первой. Розовый мишка, ещё одна часть коллекции, сегодня проведёт остаток дня на кровати. А утром отправится на полку к своим братьям.       В самой же открытке, размашистым почерком, отвыкшим держать ручку и привыкшим печатать на клавиатуре, было написано: Ты столько раз верила в чьё-то далёкое «однажды», В кого-то, кто станет родным и останется важным. Кто спросит, как день твой прошёл и поймёт с полуслова, Кто примет тебя целиком, без условий и снова. И вот среди всех этих мыслей, надежд и мечтаний, Мне выпало счастье стать частью твоих ожиданий. Быть тем, кто узнает тебя и полюбит любую, И рядом с тобой доказать, что не зря существую.       Она улыбнулась и машинально потянулась за телефоном, а затем, по старой привычке, сделала фото. — Детка, принеси пенку для умывания! — раздалось из ванной. — Ну вот не можешь ты взять с собой всё сразу, — проворчала Мико, направляясь к Медвежонку.