Смерть на Заказ

​«Смерть — это дефект. Ошибка эволюции. Ещё давно природа совершила огромную ошибку, сделав все живые организмы смертными, и мы наконец-то это исправили! Поздравляем, граждане! Отныне и навсегда — вы бессмертны».

​На экране старого чёрно-белого телевизора проигрывалась запись, снятая пятьсот лет тому назад. Голос из динамиков говорил это так задорно, с гордостью, а после этого раздавались бурные аплодисменты и радостные крики. Знали бы они тогда, что натворили. Воевать с законами природы… какие же идиоты. По крайней мере, так думал он — Сайлас. ​Тот крутил эту запись на своём старинном, еле сохранившемся кинескопном телевизоре каждый раз, когда работа становилась слишком тяжёлой. Успокаивало это его или заставляло взять себя в руки, пытаясь исправить ошибки? Должно быть, второе. Величайший триумф науки обернулся самым жутким кошмаром для многих, и Сайлас знал, что в какой-то степени он тоже виноват. Физические тела фурри больше не старели, но их разум… разум просто не был рассчитан на вечность. ​Сайлас вздохнул, выключил архивную запись и с глухим щелчком вытащил кассету из телевизора, убирая её на своё законное место на пыльной полке, рядом с мокрым от чашки кофе золотым дипломом от корпорации «Жизнь». Потом он нажал на кнопку на самом телевизоре, и устройство затухло с характерным потрескиванием кинескопа. Сфинкс перевёл взгляд на тусклый экран камер слежения. Старый заброшенный сектор города, где находилось их убежище, безжалостно заливал унылый серый дождь. На фоне ржавых стен и разбитых витрин бывших магазинов Метрополиса это место выглядело как настоящий склеп. Но ирония судьбы заключалась в том, что именно в этом «склепе» без вывесок и знаков находилось то единственное, ради чего бессмертные богачи готовы были отдать всё своё состояние. ​На экране вдруг появилась одинокая фигура. Кто-то медленно шёл к открытой двери их конторы, нервно оглядываясь по сторонам, пряча морду в глубокий шарф, и наконец вошёл внутри. Ещё одна сгоревшая душа, измученная даром бессмертия. ​Сайлас тяжело вздохнул, нажал на кнопку внутренней связи и проговорил мурчащим, уставшим голосом в микрофон: — Лили, у нас гость. ​Лили, находившаяся в это время в другом кабинете и устраивавшая чаепитие сама с собой уже в третий раз за день, вздрогнула от внезапного звука заработавшего динамика — её за этот день ещё ни разу не беспокоили. Она поправила воротник своего строгого, явно великоватого ей серого пиджака. Когда фенек услышала о госте, её большие уши тут же поднялись и навострились. Она откашлялась и, нажав на кнопку сбоку своего микрофона, тихо проговорила: — Позвольте спросить... это он? ​Пару секунд ответа не поступало. Из динамика донёсся тихий глоток — легко было предположить, что кофе, — и всё тот же голос Сайласа повторил, чуть громче, чем в прошлый раз: — Да, именно он. И в который раз мне говорить, что меня не обязательно называть на «Вы»? Ладно. Иди и встреть нашего гостя. ​Лили и не ждала другого ответа, но спросила для верности. Сделав последний большой глоток своего успокаивающего чая, она коротко тявкнула: «Иду!» — и вышла из кабинета. Она торопливо спустилась вниз, в зал ожидания, где её уже ждал первый клиент за сегодняшний день. ​Старые обои. Винтажный диван и пара кресел. Старый виниловый проигрыватель крутил спокойную музыку — кажется, допотопный кошачий блюз двух исполнителей, безумно популярных в своё время. Саксофон перебирал ноты тихо и лениво, словно дворовый кот, вспоминающий свои лучшие дни и тихо мяукающий под проливным дождем. На полу лежал не менее старый ковёр, довольно потрёпанный, но такой родной... Было в нём что-то такое, отчего в душе невольно становилось легче. ​Клиент сидел в кресле, всё так же пряча морду в складках шарфа. Он переводил взгляд то на выход, то на другую дверь, из которой в скором времени должен был кто-то появиться. Что, в общем-то, и произошло. Дверь тихо скрипнула, и в зал вошла Лили, медленно прикрывая её за собой. Несмотря на то что она уже не в первый раз встречала гостей, фенек неловко промолчала пару секунд, после чего негромко произнесла: — Добрый вечер. ​Фенек подошла чуть ближе к креслу, скромно сложив лапки в замок у бёдер. Её большие уши чуть качнулись. — Не переживайте, вы пришли по адресу. Здесь вас выслушают и помогут. Готовы пройти в мой кабинет? ​Гость поморгал и наконец неуверенно кивнул головой, опустив шарф пониже, так что его мордочка стала видимой. Лили мягко улыбнулась. — В таком случае, пройдёмте за мной. ​Фенек медленно пошла вверх по лестнице. Гость поднялся с дивана, сделав глубокий вздох, и послушно последовал за ней... ​Тем временем Сайлас копался в документах, ища архивные записи про гостя. Найдя нужную бумагу, он положил её на середину стола. ​«...Пол — Мужской. Вид — Собака. Не смог точно ответить, какой у него возраст, как его зовут, как зовут его близких и др. Диагноз — ИНКК». ​Рядом карандашом было размашисто подписано, скорее всего, самим Сайласом: «Синдром Пыльного Шкафа». ​Потом сфинкс достал другие бумаги, отыскал нужную медицинскую выписку и положил её рядом. ​«Информационный нейро-когнитивный коллапс (ИНКК) — прогрессирующая деградация личности на фоне бесконечного жизненного цикла. Клетки мозга идеально обновляются сывороткой, но ментальное здоровье разрушается. Пациент постепенно теряет способность отличать события пятивековой давности от сегодняшнего утра. В финальной стадии субъект полностью забывает своё имя и базовые повадки своего вида, превращаясь в мыслящую, но абсолютно пустую "оболочку"». ​— Синдром Пыльного Шкафа встречается всё чаще и чаще... — тихо пробормотал Сайлас самому себе. — У субъекта наблюдаются признаки последней стадии. ​Сайлас взял кружку с кофе и сделал долгий глоток, после чего поставил её обратно на золотой диплом. В глубоких раздумьях кот даже не заметил, как тёмная капля напитка сорвалась с донышка и упала прямо на распечатанный листок...