Text when you touch down

      В тот момент, когда самолет коснулся взлетно-посадочной полосы, Шейна окружили звуки уведомлений, посыпавшихся на телефоны. Он посмеялся над предсказуемостью команды, прежде чем заглянуть в свой собственный мобильник. Обычно он не становился частью всей этой суеты. У парней были партнеры и дети, с которыми они поддерживали связь, но вай-фай в самолете не позволял сделать звонок по Facetime или в VoIP. Шейн никогда не осознавал всех трудностей подобного образа жизни до этой поездки.       Потому что обычно человек, с которым ему хотелось поговорить больше всего, сидел в соседнем кресле и болтал с товарищами по команде, либо заставлял Шейна смотреть откровенно дерьмовые фильмы, либо и вовсе засыпал, положив свою голову ему на колени. Но четыре дня назад Илья получил меткий удар шайбой в живот, и, несмотря на то что с ним все было в порядке, огромный синяк повлиял на его игру достаточно, чтобы убедить тренера отправить его на скамейку запасных, сделать замену. Так что теперь он остался дома, и впервые с тех пор, как они сказали «да», Шейн сел в самолет один.       Он думал, что это не станет проблемой. За первые годы их отношений они с Ильей провели ну очень мало времени вместе. Хотя это не было прямо-таки отношениями с самого начала. Это было… Да в целом неважно, чем-то да было. И даже когда пришло время признаться самим себе, это все еще оставалось секретом для остальных, и они хранили его, проводя больше времени в одиночестве. Случалось и такое, что оставаться с Ильей было гораздо больнее, чем без него, потому что Шейн видел, как много им еще недоступно. Но теперь у них любовь, они счастливы, все знают о них, они играют за одну команду. А еще они снова порознь.       Так что Шейн достал свой телефон вместе со всеми, чтобы написать Илье, что они приземлились, но в тот момент, когда он открывал контакты, мобильник истошно запиликал, изобилуя уведомлениями.       9 пропущенных звонков       9 входящих голосовых сообщений       1 сообщение: Илья <3       Паника разлилась по венам, Шейн кликнул на сообщение, но сразу успокоился, когда прочитал его.       Не переживай насчет звонков. Я просто очень сильно соскучился. Все хорошо, скоро увидимся.       Шейн гулко выдохнул и откинулся на спинку кресла. Что это вообще значит? Очевидно, Илья понимал, что куча пропущенных вызовов и сообщений напугают Шейна, но при всем при этом Илья раньше не оставлял ему голосовых. Полет длился пять часов, и Илья точно об этом знал, потому что у него было приложение для мониторинга рейса, да и первый звонок поступил спустя двадцать две минуты после взлета, а последний — за семь минут до посадки.       Шейн улыбнулся в экран. Даже без прослушивания сообщений осознание того, что Илья думал о нем в разлуке, грело душу.       Самолет остановился у выхода на посадку, и началась привычная суета: все собирали свои вещи и доставали багаж с верхних полок. Шейн убрал планшет и наушники в сумку и прижал телефон к уху, включив первое голосовое.       «Привет, дорогой. Ты скоро прилетаешь обратно, и это очень хорошо, потому что, если бы ты остался там хоть на сколько-нибудь еще, я бы взял машину и приехал за тобой. Я захотел оставить тебе сообщение, чтобы ты послушал его после посадки, потому что я не могу поговорить с тобой прямо сейчас. Я уже скучаю по нашей игре и обнимашкам по ночам. Возвращайся скорее. Я люблю тебя».       Шейн спрятал свое лицо за передним сиденьем, понимая, какой хохот поднимется, если хоть одна живая душа увидит эмоции, которые, безусловно, уже отразились на его лице. Не то чтобы Илья редко был романтичен, у него, конечно, есть свои причуды, но он ведь мог просто позвонить и так же подразнить, так что Шейн не знал, чего ожидать.       Двери открыли, и все постепенно начали покидать самолет, так что Шейн присоединился к очереди и нажал воспроизведение на следующем сообщении. Остальные восемь голосовых были такими же?       «Бля, я вообще не понимаю, как я раньше засыпал на этой огромной херовине без тебя. Как мы до этого вообще докатились? Я почти не спал прошлой ночью. Самые длинные четыре дня моей жизни».       Шейн нетерпеливо кликнул на следующее сообщение, пробираясь по туннелю между Троем и Уайаттом.       «А еще я скучаю по твоей великолепной заднице». Голос Ильи стал мягким и звучал немного невнятно. «Кажется, я выпил чуть-чуть водки, и теперь я только и могу думать только о твоей заднице и о том, что я хочу с ней сделать. Я хочу, чтобы ты кончил подо мной только от моего члена глубоко внутри. Ты будешь умолять меня об этом. Возвращайся, пожалуйста, скорее возвращайся».       «Блядь», — чертыхнулся про себя Шейн, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, не услышал ли этого кто-нибудь еще, но никто не взглянул на него в ответ. Он был благодарен себе за то, что выбрал более свободные штаны, но все равно получше закутался в куртку. Просто на всякий случай.       Он знал, что ему не следует слушать следующее сообщение, точно не в том случае, если Илья продолжил в том же духе, но… ладно, он был безнадежен. Илья хотел, чтобы Шейн прослушал это на людях, хотел, чтобы ему пришлось прятать свою реакцию, что лишь подстегивало — он не мог сдерживаться рядом с Ильей, он никогда не был способен на это.       «Так тяжело смотреть на тебя не будучи рядом, на то, как вы с парнями играете. Вы все наверняка потом пошли пропустить по стаканчику. А что, если какой-то милый парень заигрывал с тобой, еще не зная, что ты мой? Я надеюсь, что все вокруг видели твое кольцо и понимали, что ты занят. Печалька у них. Хотя меня этот факт каждый раз радует. Я люблю тебя, и я скоро стану твоим мужем. Просто охуительно».       Шейн легонько рассмеялся.       «Ладно, я больше не буду пить. Хочу быть трезвым, когда ты вернешься. Я хочу, чтобы мы заказали карри из того местечка, которое тебе приглянулось, и чтобы мы упали на диван и целовались до бесконечности, потому что я уже очень долго не прикасался к тебе».       «Аня тоже скучает по тебе, хотя я думаю, она грустит из-за того, что она не осталась со своими бабушкой и дедушкой на время этой поездки. Она стопроцентно запомнила наше расписание, и все случившееся точно не было частью ее плана».       Шейн фыркнул. Аня, маленькая папина девочка, без каких-либо сомнений, была просто безумно счастлива от того, что Илья остался с ней на эти пару дней. Он определенно баловал ее все это время.       «Я когда-нибудь говорил тебе, что мне нравится, когда ты морщишь лицо во время чтения? Ну правда. Иногда я наблюдаю за тем, как ты читаешь, хотя говорю, что и сам читаю».       «Ты прикасался к себе на этой неделе или хранил себя для меня?» — промурлыкал Илья. «Я уверен во втором. Ты всегда хочешь оставить себя для меня, дорогой. Знаешь ли ты, что я обожаю заставлять тебя кончать, когда с прошлого раза прошло уже много времени, и ты в отчаянии умоляешь меня дать тебе желаемое? Я больше не выдержу. Как только ты вернешься домой, я позабочусь о тебе».       «Боже», — шикнул Шейн. Они уже были у терминалов, а он открыл для себя серьезную такую проблему у себя в штанах. И, конечно же, Илья был прав. Он держался всю неделю. Ему не терпелось вновь почувствовать на себе руки Ильи. Он включил последнюю запись, дрожа от предвкушения поездки из аэропорта до дома. Он просто вновь хотел быть с Ильей.       «У тебя скоро посадка. Будь в порядке. Я очень люблю тебя».       Команда вышла из здания аэропорта; парни толкали друг друга и собирались в кучки игроков, которые жили достаточно близко друг к другу, чтобы уехать в город на одних машинах. Так как голосовых сообщений больше не было, Шейн попытался запихнуть телефон обратно в сумку, пока кто-то не засмеялся и не сказал:       — Сдается мне, что Холландера не нужно будет подвозить.       Шейн неуверенно поднял взгляд и увидел желтый Порше — одна из машин в коллекции, которую Илья перевез за собой — припаркованный у входа. Прислонившись к нему, стоял самый привлекательный мужчина, которого Шейн когда-либо видел за всю жизнь. Он скрестил свои длинные ноги и держал руки в карманах куртки. На нем были надеты очки, но Шейн знал, что его глаза сверкали так же, как и улыбка, расплывшаяся на губах. Его бронзовые кудри выглядывали из-под шапки с фирменной эмблемой Кентавров.       Он был ошеломительным, он принадлежал Шейну, и он был здесь.       Шейн не смог сдержать улыбки, когда их друзья закричали и заулюлюкали, подталкивая его к Илье, который вытащил руки из карманов и широко раскрыл их. Шейн пересек тротуар и сбросил сумки на землю. Он кинулся в объятия Ильи, в последний момент притормаживая, чтобы не впечататься в синяк, распластавшийся на чужих ребрах.       — Ты здесь, — пробормотал Шейн в шею Ильи.       — Я слишком соскучился, чтобы ждать дальше, — Илья прижал его ближе и положил одну из ладоней на затылок парня.       — Тебе не стоило садиться за руль, — пробубнил Шейн, зарываясь поглубже.       — Я не пил уже несколько часов.       — Я имел в виду из-за травмы, — Шейн напомнил ему, легонько ткнув чуть повыше синяка, но Илья вздрогнул едва заметно, а это означало, что все стало намного лучше.       — Порядок. Я буду играть завтра. Я бы даже вчера смог, вообще без проблем.       — Хорошо. Это ощущается как-то неправильно — быть на арене без тебя, — Шейн опустил ладонь, чтобы переплести их пальцы вместе, — я получил твои сообщения.              Илья рассмеялся:       — Мне было нечего делать, пока я ждал, — он поцеловал Шейна в висок.       Шейн отодвинулся назад, чтобы поцеловать его по-хорошему, за чем последовали поздравления и свист их друзей. Он не мог сдержать довольной улыбки.       — Знаешь, я ведь послушал их прямо у них под боком, — и насмешливо сверкнул глазами, — вообще все.       Ухмылка Ильи исказилась настоящим коварством, а бровь взлетела вверх:       — Хорошо. Тогда ты знаешь о моих планах на вечер.       — Илья.       Илья обнял его лицо ладонями и провел большими пальцами по шейновым щекам:       — Так скучал по этим офигенным веснушкам, — на русском пробормотал он, — такие очаровательные.       — Поехали домой, — ответил Шейн со своим слегка ломаным произношением, и Илья просиял.       — Да. Поехали домой. Не могу дождаться того момента, когда ты вернешься туда, где тебе самое место. Со мной.       — Нет такого другого места, где бы я еще предпочел оказаться.