все дороги ведут друг к другу

Илья не спал всю ночь. Он сидел на корточках у самого подоконника в темной гостиной, прижавшись лбом к обледенелому стеклу, и сквозь узкую щель в шторах курил одну сигарету за другой, стряхивая пепел в пустую жестянку из-под консервов. Каждые десять минут его рука на автомате тянулась к карману, нащупывая холодный корпус кнопочного телефона, но экран оставался мертвым. Москва молчала. Руслан не выходил на связь, парни из Порога судорожно скидывали симки, а здесь, в глухом чеховском кооперативе, время словно застыло в ледяной каше. Коряков чувствовал, как внутри него, под забитой татуировками кожей, начинает разрастаться дикая, глухая ярость. Его выдернули из привычного мира, лишили бизнеса, заперли в чужой глуши. И ради кого? Из темноты, со стороны старого продавленного дивана, раздался тяжелый, рваный всхлип. Дениса снова накрыло. Парень метался по подушке, судорожно втягивая ртом воздух, словно ему не хватало кислорода. Его правая рука намертво вцепилась в край колючего пледа, а левая, туго обмотанная свежим бинтом до самого локтя, беспомощно лежала вдоль тела. Школьника ломало от кошмаров. Страх, который он так упорно давил в себе днем перед Ильей, ночью вылезал наружу грязной, удушающей паникой. Во сне парень снова видел разбитые стекла клуба, кровь на своих пальцах и слышал шаги тех, кто шел за его головой. Илья вздохнул, затушил бычок о жестянку и поднялся на ноги. Его фигура в черной футболке бесшумно двинулась через комнату. Каждая половица в этом доме была им изучена, он шел наощупь, не издавая ни единого звука. — Блондинчик, хорош орать, — глухо позвал Коряков, садясь на край дивана и весомо опуская свою горячую ладонь на здоровое плечо парня. — Вставай. Кончай скулить. Денис дернулся, мгновенно открывая огромные, дикие глаза. В темноте кухни-гостиной его лицо казалось белым, как мел. Пару секунд он хватал ртом воздух, не понимая, где находится, пока его взгляд не сфокусировался на суровом профиле Ильи. Только тогда подросток рвано выдохнул, утыкаясь лбом в плечо Корякова. Его мелко трясло. Кот Завертин, сидевший в ногах, испуганно зашипел и юркнул под диван. — Мне... мне опять это снилось... — едва слышно просипел Денис, прижимая раненую руку к груди. — Забудь. Это просто картинки, — Илья жестко, но аккуратно отстранил его, поднимаясь. — На улице рассвело, а толку ноль. Туман приполз со стороны леса, видимости вообще нет. Заперло нас тут наглухо. Я пойду на задний двор, надо дров притащить из сарая, пока тропинку совсем не развезло от сырости. Коряков накинул на плечи тяжелую зимнюю куртку, даже не застегивая замок, и повернулся к парню — Из дома — ни ногой. Как только за мной дверь захлопнется, сразу крути засов в прихожей до упора. Понял меня? Кота держи, чтоб наружу не выскочил. — Понял... — тихо отозвался Денис, кутаясь в плед. Илья коротко кивнул, вышел в сени, и тяжелая дубовая дверь захлопнулась с плотным металлическим щелчком. Денис, превозмогая слабость в ногах, дотащился до прихожей, провернул массивный засов и вернулся к окну, всматриваясь в густой  бело-серый туман, в котором заживо можно было утонуть.  Прошло около десятка минут. Денис прижал лоб к холодному, покрытому тонкими узорами инея стеклу, пытаясь разглядеть Илью на заднем дворе. Туман действительно медленно уходил, но делал это неохотно, разрываясь на длинные, рваные хлопья, которые волочились по грязному ноябрьскому снегу и цеплялись за верхушки сосен. Сзади, со стороны дровяного сарая, доносились ровные, тяжелые удары топора. Хрясь. Хрясь. Каждый удар отзывался в груди Дениса странным, вибрирующим эхом. Он смотрел, как фигура Корякова то появляется в просветах бледной дымки, то снова исчезает, словно призрак. Илья работал зло, методично, вкладывая в каждый замах всю ту бушующую ярость, которую он так старательно глушил внутри последние дни. Колун с хрустом разносил промерзшие сосновые чурбаки, и щепки веером разлетались по сторонам, утопая в сугробах. Денис опустил взгляд на свою забинтованную руку. Чистая, сухая марля казалась ему клеймом. Из-за его минутной слабости Илья теперь вынужден колоть дрова в глухом подмосковном поселке вместо того, чтобы рулить делами в Москве. Ему двадцать три. У него была жизнь. А теперь все, что у него осталось , это беглый школьник с разбитым лицом и изрезанным предплечьем. Денчик судорожно глотнул воздух, чувствуя, как в горле начинает разрастаться знакомый ком паники. Чтобы отвлечься, он перевел взгляд на подъездную дорожку, ведущую к калитке. Туман там стал чуть жиже, обнажая куски старой колеи, заполненной грязной ледяной кашей.  И в эту секунду на самом краю видимости что-то изменилось. Денис замер, почти перестав дышать. На дальнем конце дачной улицы, там, где дорога делала крутой изгиб у заброшенной водонапорной башни, бесшумно, без единого звука выросли две фигуры. Они шли пешком. Спокойно, размеренно, растянувшись в цепь на расстоянии пары метров друг от друга. На них не было ярких курток или рабочих роб ,  оба были в тяжелых, темных кожаных куртках, наглухо застегнутых до самого подбородка, и плотных вязаных шапках, надвинутых на самые брови. Но самое страшное было не в одежде. У них была походка не доброжелательных людей. Так обычно ходят люди, у которых за пазухой лежит что-то тяжелое. У того, что шел слева, в опущенной руке тускло блеснул короткий кусок железной арматуры. Второй, более плотный и приземистый, держал правую ладонь глубоко в кармане куртки, и ткань там натягивалась под характерным, угловатым весом оружия. «Центровские». Мир вокруг Дениса схлопнулся до размеров этой грязной дорожки. Кровь с оглушительным, набатным гулом ударила в уши, вышибая из легких остатки кислорода. Они нашли их. Все-таки нашли. Просчитали Руслана, пробили старые адреса, выследили машину Тёмы - неважно. Они были здесь. Парень хотел закричать, позвать Илью, но горло словно свело судорогой. Из груди вырвался лишь жалкий, задушенный хрип. Если он сейчас закричит, чужаки поймут, что их заметили, и просто бросятся вперед. До заднего двора, где Илья махал топором, было метров тридцать по глубокому снегу. Коряков просто не успеет среагировать. Денис метнулся назад от окна, едва не свистнув со стола кружку с недопитым чаем. Завертин испуганно зашипел, спрыгивая с дивана и забиваясь в самый темный угол под буфетом. В этот момент на заднем дворе удары топора внезапно прекратились. Наступила звенящая, мертвая тишина. Илья почувствовал. Звериное, обостренное чутье человека, который половину жизни провел в ожидании удара в спину, сработало без осечек. Через три секунды боковая дверь, ведущая из сеней на кухню, плавно открылась. Илья скользнул внутрь дома бесшумно, как большая ночная птица. Он был без куртки, в одной футболке, на его тяжело вздымающейся груди блестели капли пота, а в правой руке он все еще сжимал тяжелый колун с длинной деревянной рукоятью. Его глаза — огромные, темные, сузившиеся до размера игольного ушка — моментально зафиксировали бледного, трясущегося Дениса. — Илья... там... двое... у ворот... — заикаясь, захлебываясь собственными словами, прошептал парень, указывая дрожащим пальцем в сторону прихожей. — У одного железка... у второго ствол в кармане... Илья, они идут сюда... Коряков не изменился в лице ни на один градус. Никакой паники, никакого страха ,  только пугающая, ледяная кристаллизация взгляда. Он медленно опустил топор на пол у косяка, сделал один широкий шаг к Денису и мертвой хваткой вцепился в его здоровое плечо. Его пальцы вдавились в плотную ткань флиски до боли, заставляя парня сфокусировать взгляд. — Заткнись, Коломиец. Молчи, — одними губами, почти беззвучно приказал Илья. Голас его был сухим и жестким, как удар кастета. — Слушай меня сюда. Времени нет. Назад они не уйдут, раз пришли. Сейчас они будут ломать дверь. Он резко дёрнул Дениса за собой, увлекая на кухню. Ногой Илья зацепил край старого, выцветшего ковра, отбрасывая его в сторону. Под ним обнаружились потемневшие от сырости доски пола и небольшое металлическое кольцо, утопленное в древесину люк в старый, заброшенный погреб для хранения картошки. Илья потянул за кольцо. Крышка люка открылась с глухим, натужным скрипом, обнажая ледяную, пахнущую сырой землей и гнилью темноту. Вниз вела крутая, хлипкая деревянная лестница. — Лезь туда, — Илья толкнул Дениса к проему. — Быстро. Сжимайся в угол и не дыши. Если хоть один звук из тебя вылетит , я вас обоих с котом там заколочу. Понял меня, блондинчик? — Илья, пожалуйста... они убьют тебя... у них ствол... — теплые, крупные слезы брызнули из глаз Дениса, он судорожно ухватился правой рукой за край футболки Корякова. — Лезь, сука! — тихо, но так страшно рыкнул Илья, что Денис инстинктивно разжал пальцы. Парень начал спускаться. Ноги не слушались, раненая левая рука отозвалась резкой, пульсирующей болью, когда он случайно задел ею за край рамы. Спотыкаясь, он сполз на ледяной земляной пол погреба. Сверху Илья точным, отработанным движением опустил тяжелую деревянную крышку люка. Наступила полная, кромешная темнота. Через секунду Денис услышал над головой натужный, скрежещущий звук , Коряков волок по половицам тяжелый дубовый обеденный стол, намертво баррикадируя выход из подпола. Денис остался один в брюхе старого дома. Он опустился на корточки, прижавшись спиной к обледенелой земляной стене. В темноте его правая ладонь наткнулась на что-то пушистые , Завертин каким-то чудом успел проскочить в люк в последнюю секунду. Парень сгреб кота в охапку, прижимая его к своей груди и намертво зажимая ладонью его маленькую мяукающую пасть. Кот мелко дрожал, его когти впивались в джинсы Дениса, но животное понимало: над ними, на поверхности, начался ад. Через узкие, забитые многолетней пылью и паутиной щели между половицами в погреб проникали тонкие, тусклые полоски серого света. Денис задрал голову, впиваясь взглядом в эти светящиеся нити. Звуки сверху теперь доносились приглушенно, словно через слой ваты, но от этого они становились еще более зловещими. Хруст. Хруст. Хруст. Шаги на крыльце. Чужаки подошли вплотную к входной двери. Денис слышал, как металлическая ручка прихожей судорожно дернулась один раз, второй, третий. Засов удерживал дверь крепко. Вверху послышался глухой, неразборчивый бубнеж - центровские переговаривались между собой. — Заперто... Машина Шабанова на трассе светилась, они точно здесь... — Давай стекло бей, че ты мнешься. Старший сказал — без пацана не возвращаться. Если Коряков дернется — вали обоих наглухо. Раздался резкий, звонкий звон разбитого стекла. Осколки с сухим шорохом посыпались на линолеум прихожей. Денис зажмурился, сильнее прижимая к себе кота. Он буквально физически видел, как чужая рука в черной кожаной перчатке просовывается сквозь разбитое окно, шарит по косяку и с тяжелым, металлическим скрежетом отодвигает засов. Дверь открылась. В дом ворвался сырой, морозный воздух Денис почувствовал его даже внизу, по ногам пополз ледяной сквозняк. Тяжелые подошвы обуви ступили на доски пола. Через щели Денис увидел грязные, облепленные снегом носки массивных ботинок. Они двигались медленно, осторожно. Чужаки зашли в гостиную. — Чисто... Печка теплая, недавно топили. — Смотри, кружка на столе. Чай еще горячий. Здесь они, твари, недалеко ушли. Обыскивай углы. Один из бандитов — тот, что был выше и шире в плечах двинулся в сторону дивана. В его руке Денис разглядел тусклый изгиб арматуры. Второй остался у входа на кухню, его рука по-прежнему лежала в кармане куртки. Они не знали, они даже не догадывались, что в этот самый момент в узком, абсолютно темном простенке между кирпичной кладкой печи и старым платяным шкафом, слившись с тенью, замер Илья. Коряков не шевелился. Он даже не дышал, превратившись в монолитную часть этого заброшенного дома. В его правой руке не было топора на узком пространстве кухни он был бесполезен. Зато пальцы левой руки намертво сжимали длинное строительное лезвие то самое, которое Денчик обронил на пол три дня назад.  Илья подобрал его, отмыл от чужой крови и теперь держал так, как учат в уличных бандах: лезвием внутрь, плотно прижав к предплечью. Первый центровский подошел к дивану, пнул ногой брошенный плед. — Нет никого. Может, в подпол залезли или на чердак? — Провери кухню, — отозвался второй от двери. Большой бандит развернулся и звякнул арматурой по спинке стула, направляясь к кухонному косяку. Он сделал один шаг мимо печи. Всего один шаг. Илья взорвался моментально. Без единого звука, без предупреждающего выкрика или вздоха, он вылетел из темноты простенка, как голодный хищник. Илья не стал боксировать. Он налетел со спины, левой рукой намертво захватив шею мужика в удушающий замок, а правой со всей силы, с хрустом, вбил свой тяжелый кулак ему в область печени. Бандит глухо, рвано выдохнул, его ноги моментально подкосились. Но он оказался опытным бойцом вместо того чтобы просто упасть, он резко выкинул назад локоть, попав Илье прямо в ребра. Коряков глухо рыкнул, но захвата не ослабил. Он развернул сопротивляющееся тело и с дикой силой впечатал затылок чужака прямо в жесткий угол кирпичной печи. Хрусь. Этот звук разрезаемой плоти и трескающейся кости Денис запомнил на всю жизнь. Мужик даже не успел вскрикнуть его глаза мгновенно закатились, арматура со звоном покатилась по половицам прямо над головой Дениса, а сам он тяжелым кулем рухнул на пол, распластавшись посреди гостиной. Из-под его вязаной шапки по кирпичам медленно поползла густая, темная струя. — Че за херня?! — заорал второй, тот, что стоял у прихожей. Все произошло слишком быстро за какие-то две секунды. Второй бандит успел среагировать только на грохот падающего тела. Он судорожно выдернул руку из кармана, и в тусклом свете кухни блеснул черный вороненый ствол пистолета  тяжелый, боевой Макаров. — Сука! — крикнул он, вскидывая оружие. Но Илья уже не стоял на месте. Он не побежал назад в укрытие он попер прямо на ствол, сокращая дистанцию с запредельной, самоубийственной скоростью. Его лицо в этот момент было лицом мертвеца, Абсолютно белое, с бешено раздувающимися крыльями носа и черными, пустыми глазами. Грохот. Выстрел в замкнутом пространстве деревянного дома прозвучал как взрыв гранаты. Оглушительная, раскаленная волна ударила Дениса по ушам через щели пола. Пуля с корнем вырвала кусок кухонного шкафа, щепки и вековая пыль веером посыпались вниз, в погреб, заставляя Денчика судорожно зажать рот свободной рукой, чтобы не закричать от ужаса. В ушах звенело. Илья даже не поморщился. Пуля прошла в паре сантиметров от его уха, но адреналиновый шторм уже полностью отключил в его теле болевые рецепторы и страх. Он долетел до второго бандита в один прыжок, весом всего своего тела вбиваясь в него и снося к кухонному столу. Они рухнули прямо на деревянную столешницу. Стол, под которым внизу сидел Денис, оглушительно затрещал, ножки со скрипом поехали по линолеуму. Сверху началась страшная, глухая возня. Два мужика катались по полу, хрипя, матерясь и вырывая друг у друга оружие. Бандит оказался невероятно изворотливым. Он уперся ногами в стену, мощным рывком перевернул Илью под себя и начал вжимать ствол пистолета ему прямо в подбородок. Коряков перехватил его запястье обеими руками, сухожилия на его шее натянулись , как стальные канаты. Ствол ходил ходуном в паре сантиметров от его лица. Денис снизу, задрав голову, видел через щели эту жуткую мешанину. Грязные куртки, забитые татуировками руки Ильи, пальцы в кожаных перчетках, судорожно сжимающие рукоятку. — Отпусти, тварь! Отпусти ствол! — хрипел «центровский», брызгая слюной. Илья не отвечал. Он издавал только тяжелые, звериные звуки, похожие на рычание загнанного в угол волка. Собрав все силы, он резко рванул чужую руку вбок, вбивая запястье бандита прямо в острый стальной угол кухонной плиты. Крак. Сухой, четкий хруст ломающейся кисти потону в диком, истошном крике бандита. Пистолет со звоном выскочил из его сломанных пальцев, провалился в узкую щель между столом и плитой и с глухим стуком исчез где-то в углу хаты. Но чужак не сдался. Озверев от боли, он свободной левой ладонью наотмашь полоснул Илью по лицу. На куртке бандита был какой-то металлический замок или перстень на пальце — Корякову моментально рассекло бровь. Яркая, горячая кровь брызнула Илье на глаза, полностью заливая обзор. Коряков покачнулся, на секунду потеряв ориентацию, и бандит воспользовался этим. Он резко поднял колено, со всей дури вбивая его Илье прямо в пах, а затем схватил со стола тяжелую чугунную сковородку, в которой оставались остатки вчерашнего ужина. Он замахнулся, намереваясь распластать Корякову череп. — Илья!!! — этот крик все-таки вырвался из груди Дениса в темноте погреба. Он больше не мог это контролировать. Ему казалось, что прямо сейчас, над его головой, убивают единственного человека, который вернул его к жизни. Илья услышал этот сорванный  подростковый голос из-под пола. Этот звук подействовал на него как электрический разряд, вышибая остатки человеческого разума. В его глазах, залитых кровью, вспыхнуло что-то настолько страшное, первобытное, что центровский на секунду замешкался, опустив сковородку. Этого мгновения Корякову хватило. Он выбросил вперед правую руку, мертвой хваткой вцепился в горло бандита, ломая хрящи и сжимая пальцы до тех пор, пока у того не посинели губы. Бандит хрипел, его пальцы царапали лицо Ильи, пытаясь выдавить ему глаза, но Коряков уже ничего не чувствовал. Левой рукой — той самой, где было зажато строительное лезвие — он коротко, страшно, с запредельной силой ударил мужика снизу вверх, прямо под подбородок. Тонкая сталь вошла глубоко, рассекая мягкие ткани и с глухим стуком утыкаясь в черепную кость. Бандит мгновенно замер, его тело одеревенело. Сковородка с грохотом выпала из его рук, вдребезги разбивая стоящую на полу тарелку. Его глаза округлились, наполняясь диким, животным ужасом уходящей жизни. Из его рта толчками повалила густая, темная кровь, капая прямо на порванную футболку Корякова. Илья с глухим, яростным рыком дернул руку на себя, вытаскивая лезвие, и со всей силы толкнул тяжелое тело в сторону. Мужик рухнул лицом на линолеум, прямо над люком погреба. Его ноги еще несколько раз судорожно дернулись, скребя кроссовками по дереву, а затем все смолкло. В доме воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Слышно было только, как с кухонного шкафа методично, капля за каплей, капает вода из пробитого пулей чайника. Кап. Кап. Кап. Денис сидел в темноте подпола, сжавшись в крошечный комок. Кот вырвался из его рук и забился в самый дальний угол погреба, шипя на темноту. Парень не двигался. Сердце в его груди колотилось с такой силой, что казалось, оно вот-вот прожжет грудную клетку. Прошла минута. Две. Пять. Наверху ничего не происходило. Ни шагов, ни голосов , только этот проклятый стук капель. «Кто? Кто победил? - крутилось в голове Дениса, и этот мысленный крик выжигал остатки рассудка. - Если это они... если Илья все... они сейчас откроют люк...» Вдруг наверху раздался тяжелый, шаркающий звук. Кто-то с трудом передвигался по кухне, шумно дыша и цепляясь за стены. Послышался металлический скрежет , тяжелый дубовый стол с грохотом отлетел в сторону, открывая пространство над люком. Денис затаил дыхание, вжимаясь в земляную стену так, словно пытался раствориться в ней. Крышка люка резко распахнулась. В лицо Денису ударил яркий, резкий свет кухонной лампочки, заставив его зажмуриться от боли в глазах. — Вылезай, блондинчик, — раздался сверху знакомый, сорванный до хрипа голос. Коломиец открыл глаза. Над проемом, тяжело опираясь руками о края рамы, стоял Илья. Выглядел он страшно. Вся левая сторона его лица была залита свежей, ярко-алой кровью, капающей с рассеченной брови прямо на подбородок. Черная футболка на груди была разорвана в клочья и насквозь промокла от чужой, темной крови. Руки Корякова заметно, крупно дрожали от адреналинового отката, а пальцы по-прежнему сжимали окровавленный кусок стали. — Илья... — навзрыд, сорвавшись на крик, выдохнул Денис, бросаясь к лестнице. Он взлетел по хлипким ступенькам, совершенно забыв про слабость. Как только его голова показалась над полом, Илья перехватил его под подмышки и одним мощным движением выдернул наверх, на кухню. Денис моментально уткнулся лицом в его широкую грудь, пахнущую пороховой гарью, железом и потом. Его правая рука мертвой хваткой вцепилась в плечи Корякова. Парня начало крупно, неудержимо трясти в жесточайшей истерике. — Живой... господи, ты живой... — захлебываясь слезами, шептал юноша. — Тихо. Завали фонтан, Коломиец, — Илья тяжело, со свистом выдохнул, прижимая парня к себе одной рукой и бережно поглаживая его по спине, стараясь не размазать кровь со своего лица по его светлым волосам. — Живой я. Че мне сделается. Но радоваться рано. Илья чуть отстранил его, заставляя встать на ноги. Денис огляделся, и его стошнило бы, если бы желудок не был пуст. На полу кухни, прямо у их ног, лицом вниз лежало тело второго бандита, вокруг его головы уже расплывалась огромная, зловещая багровая лужа, лениво заполняя щели между половицами. Из гостиной виднелись ноги первого , он так и лежал неподвижно у печки. На стенах, на белом пластике холодильника везде были мелкие, уродливые брызги. — Нас сдали, Ден, — Илья быстро прошел к раковине, открыл кран и начал пригоршнями черпать холодную воду, смывая кровь со своего лица. — Эти двое — просто разведка. Они проверили точку. Раз они не отзвонились старшему через полчаса, сюда приедет вся их бригада из «Центра». С автоматами. Нас тут зажмут как крыс в банке и сожгут вместе с этой хатой. Он выключил кран, вытер лицо обрывком чистого полотенца и повернулся к Денису. Рассеченная бровь продолжала сочиться, но взгляд Корякова снова стал холодным, фиксирующим и собранным. — У нас есть максимум двадцать минут, — Илья подлетел к углу, поднял с пола выпавший пистолет Макарова, быстро передернул затвор, проверяя патрон в патроннике, и засунул его за пояс штанов. — Собирай все, что можешь унести. Деньги, новые симки, консервы все в один пакет. Темину аптечку хватай. Кота в сумку пихай, плевать, если орать будет. Бегом, Коломиец! Че ты встал?! Денис, словно очнувшись от летаргического сна, бросился в гостиную. Руки ходили ходуном, пальцы скользили по пластику коробок с кнопочными телефонами, когда он сгребал их со стола. Из большой коробки Темы он вытряхнул продукты прямо в черный пакет, туда же закинул бинты и вонючую мазь. Боль в левом предплечье от резких движений возобновилась с новой силой, марля на руке начала темнеть раны от напряжения слегка разошлись, но Денчик даже не обратил на это внимания. Страх опоздать, страх остаться здесь был сильнее любой физической боли. Он заглянул под буфет, вытащил за шкирку шипящего Завертина и кое-как запихнул его в старый спортивный рюкзак Руслана, оставив молнию приоткрытой на пару сантиметров, чтобы животное не задохнулось. Кот внутри буянил, драл ткань когтями, но Денису было плевать. Илья в это время метался по спальне. Он вернулся через три минуты, натягивая на ходу свою тяжелую зимнюю куртку прямо поверх окровавленной футболки. В его руке был увесистый сверток с деньгами , те самые сто тысяч, что передал Тема. — Все собрал? — Коряков обвел кухню быстрым взглядом. — Да... все здесь, — задыхаясь, ответил Денис, нанизывая лямку рюкзака с котом на правое плечо. — Уходим через задний двор, по лесной просеке к трассе, — Илья подошел к Денису, перехватил пакет с продуктами из его рук и крепко сжал его здоровую ладонь. — На дорогу выходить нельзя, там наверняка хвост оставили. Пойдем через бурелом. Будет тяжело, блондинчик. Идти придется долго, мороз крепчает. Руку прижми к груди и не дергай. Если упадешь , хватайся за меня. Понял? — Понял, — тихо, но твердо ответил Денис. В его глазах больше не было тех слез слабости. Перед лицом настоящей, смертельной опасности в нем тоже проснулось что-то упрямое, пацанское. Коряков подошел к боковой двери сеней, аккуратно приоткрыл ее, всматриваясь в уходящий туман. На улице темнело. Подмосковный вечер опускался на кооператив резко, окрашивая остатки тумана в грязный, фиолетовый цвет. Воздух стремительно остывал , температура снова покатилась вниз. — Чисто. Вперед, — коротко бросил темноволосый . Они выскочили на крыльцо заднего двора. Коломиец напоследок обернулся. Старый деревянный дом Руслана, ставший для них временным убежищем за эти дни, теперь выглядел зловещим склепом. Сквозь разбитое окно прихожей тянулся тонкий шлейф печного дыма, а на кухне, в луже собственной крови, остались лежать те, кто пришел за его головой. Илья потащил его за собой, через сугробы, прямо к стене векового, мрачного соснового леса. Наст под их тяжелыми ботинками ломался с громким, предательским хрустом. Через минуту белая пелена чеховского тумана и сумерки окончательно поглотили их фигуры, стерев всякие следы их пребывания в этом месте. За спиной у них оставалась сожженная дотла Москва, впереди — полная, ледяная неизвестность ночи, а в кармане куртки Ильи,  лежал тяжелый, заряженный пистолет, готовый к новой войне. Спасение затягивалось, превращаясь в бесконечный бег по кругу.