правила отеля

Джон уже несколько часов ворочался в кровати, пытаясь найти удобную позу. Сколько прошло с тех пор, как он закрыл дверь номера? Может, всего пара часов, а может, солнце вот-вот начнёт пробиваться сквозь полупрозрачную тюль. Писателю всегда было тяжело засыпать в новой обстановке, а ещё его не отпускала мысль: завтра всё может закончиться. Они ведь только на середине экспедиции в какой-то глуши. А рассуждения о хрупкости человеческой жизни всегда была одной из его любимых тем. Из-за отсутствия связи он даже не мог банально отвлечься на соцсети. Джон перевернулся на спину и протянул левую ладонь к потолку. Мрак поглотил её частично, сделав контуры размытыми, но даже в темноте на коже виднелись царапины от веток. Или вот, например, он неудачно вырвал заусенец вместе с кожей. За стеклянной дверью террасы проехала машина, на мгновение сделав картину чёткой. Джон сел и принялся разглядывать правую руку. Если честно, большинство болячек он нанёс себе сам, а не во время каких-то там «миссий». Писатель провёл большим пальцем левой руки по разбухшим костяшкам правой. Руку тут же пронзила тупая боль. На большинстве костяшек уже запеклась кровь. Ухаживать за ранами у Джона не было ни сил, ни желания. Может, если я заражусь, мне станет по-настоящему больно? Переодически всплывало в его мыслях. Писатель взял пальцами торчащий ошмёток кожи и резко вырвал. Ноющая ранка сразу приобрела ярко-алый цвет. Обычно перед выходом в люди Джон заклеивал этот позор пластырем, но сейчас сознание слишком затуманено отсутствием сна, чтобы беспокоиться об этом. Писатель босиком спрыгнул с кровати на дощатый пол. К счастью, в этот раз их «путешествие» полностью спонсировала какая-то компания, поэтому у Джона была целая комната, и можно не бояться разбудить Егора своими похождениями. Но всё же нужно быть осторожным при выходе на террасу, ведь она соединяла его номер с соседним, где спал журналист. Джон накинул толстовку, которая первая попалась под руку, и вышел в пижамных штанах. Ему отчаянно нужен был перекур, чтобы потом закрыть глаза хотя бы на пять часов. Он тихо открыл стеклянную дверь. Запах древесины мгновенно сменился мокрой листвой и холодным ветром. Писатель отодвинул стул от кофейного столика и плюхнулся в него. Несколько раз чиркнул зажигалкой. Газ кончался, а купить новую сейчас негде. Даже Линчу не пожалуешься: тот ведь даже не в курсе, что у Джона вообще есть вредные привычки. Пару раз он замечал на писателе запах дыма, но тот только отмахивался от обвинений. Никотин приятно ударил в голову. Писатель закинул ногу на ногу, положил их на столик и стал рассматривать окрестности. Взгляд остановился на такой же стеклянной двери, ведущей в номер журналиста. Лампы там, конечно, не горели. Егор ответственный, не станет сидеть допоздна. Через несколько минут глаза Джона начали слипаться. Он даже не успел докурить, хотя обычно экономил каждый окурок. Так и погрузился в сон с недокуренной сигаретой между пальцев. ....... Обычно сон у Джона чуткий, но, видимо, сбитый режим сыграл с ним злую шутку и здесь. Писатель проснулся от того, что кто-то коснулся его руки. Когда он открыл глаза, его ослепили яркие лучи солнца, падающие прямо на лицо. Джон сел поудобнее. Ноги затекли от сна в непредназначенной для этого мебели. Первое, что он увидел, это лицо журналиста с нечитаемым выражением. Писатель не был уверен, что вообще когда-либо видел у него такое лицо. В руке Линч держал тлеющую сигарету, которую «одолжил» у Джона, пока тот спал. "Джон." Его голос прозвучал намного строже, чем обычно. Собственное имя отозвалось у писателя неприятной мигренью. Он поморщился от резкого звука. Линч зеркально повторил его гримасу, но по другой причине. Он выкинул бычок на пол: "Сколько ты уже куришь? Ты же знаешь, что это влияет на выносливость." Похоже, Егора совсем не обрадовала находка. Он небрежно отодвинул носком ботинка стул напротив и сел. У писателя пульсировала голова. Нужно было сказать хоть что-то в свою защиту. Он неосознанно взялся за переносицу правой рукой и поднял взгляд на Линча, чтобы ответить, но увидел на его лице только оцепенение. Пока писатель не понял, что происходит, Егор уже схватил его за руку. Он смотрел на отсутствие кожи на костяшках, на царапины от веток и собственной неаккуратности. Затем резко перевёл взгляд на писателя. У того, казалось, даже сердце пропустило удар. "Джон?" Его голос сменился на беспокойный тон. Между ними повисла неловкая тишина. Сон с Джона сняло как рукой, а лицо Линча начало приобретать виноватый вид. К счастью, Джон легко читал его эмоции, но, к сожалению, не мог прочитать мысли. Видимо, писателю пора прорезать голос: "Что... ты хочешь, чтобы я сказал?" Журналист снова перевёл взгляд на него. На мгновение он сильнее сжал руку писателя, прежде чем отпустить. К удивлению Джона, Егор взял из пачки сигарету и одолжил его зажигалку. Теперь они нарушали правила отеля уже вдвоём. "Мне стыдно, что ты не доверил мне это."