Фанатка

Идя на преступление, подумайте дважды. Эн не знала, как сильно общественность раскачает её — от «предать анафеме» до «она сделала то, что не смог никто». Мятная жвачка горчила на языке, но деть её было некуда — разве что за ухо, но это как-то нелепо. Поэтому Эн продолжала зажёвывать волнение. Горько-сладкий огонь, которому она не позволяла растечься. — Всё в порядке? Эн вздрогнула. Её босс — главный менеджер по персоналу — ходил бесшумно, несмотря на внушительный рост. Она звала его просто «босс», игнорируя имя. Он протянул ей рацию. Эн сунула её в задний карман брюк и облокотилась спиной на стену. Её роль сегодня — послушный винтик в руках других послушных винтиков. Она — столовое серебро, которым Король будет разделывать жаркое. Она — салфетка, которой он промокнёт губы. Зубочистка, которую от скуки он распакует и тут же выбросит. Босс придирчиво поправил бейдж на груди Эн. — Почему он у тебя вечно переворачивается? Она фыркнула. «Персонал С» — было бы на что смотреть. Одна из сотни универсалов категории «принесиподай» с допуском только в некоторые технические помещения. Да, неплохо было бы разжиться категорией B, или даже A. Но так-то неплохо было бы просто подойти к Майклу и сказать: «Привет, не поделишься секретами за спасибо?». Или к любой другой звезде, которая выбирала эту площадку. Но в реальности за полгода идеальной работы, без единого замечания и косого взгляда, ты — просто буква C. — Эй, — босс щёлкнул пальцами. Эн быстро сообразила, что ему нужна ручка, и достала её из другого кармана. Он тут же сделал пометки в своём планшете. — Переживаете? Эн заметила капли пота у воротника его рубашки. Хотя здесь, у запасного выхода, было душновато. До шоу — ещё пять часов, но персонал уже попросили дежурить до приезда охраны. — Так, — босс сунул ручку в карман. — Всё в порядке? — Да вы уже спрашивали. Никаких безумных фанаток и журналистов. Просто я и этот тупой кондиционер. Эн указала на барахлящую машину под потолком. — Ну да… Так. Давай включай рацию. Как позову — мигом в сектор B. Нужно будет отпарить костюмы. — Да, сэр! Эн отдала честь и засмеялась, но смех прошёл мимо ушей босса. Он открыл клапан широкой сумки на плече — внутри лежало ещё с десяток раций. — А чего это вы? За полгода работы она ни разу не видела босса с таким набором. — Обстоятельства, — махнул он рукой и промокнул шею карманным платком. Как только он ушёл, Эн выдохнула. Полчаса — и её сменят. Здесь, в этом тихом углу, было почти уютно. Она на всякий случай оглянулась и достала из тени рядом со входом складной стул. Сидеть официально не разрешали, что бесило. Можно подумать, у людей вместо ног титановые протезы. Но пока до начала так долго, некоторым особо настырным выдавали кривой табурет. Делать было нечего. О плеере или пейджере не могло быть и речи, поэтому Эн просто прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной и прокручивая в голове свой план. Три пункта: проникнуть туда, куда нельзя; записать то, что нельзя; жить свою лучшую жизнь. Эн даже удивлялась, что она первая ушлая девица, доехавшая до этого. Стадион средних размеров, и несмотря на отделку — откровенно старый. Звёзды выступали здесь раз в несколько месяцев — в основном для благотворительных целей. В остальное время — небольшие спортивные матчи. И вот сегодня — очередной концерт. Но главная звезда была настоящей, живой легендой. И Эн мечтала оторвать свой кусочек славы. Рация на поясе пшикнула. — Приём-приём, — зевнула Эн. — Босс, всё в порядке, если вы об этом. — … свободен? — Что? Эн посмотрела на рацию. Та замолчала, а через пару секунд снова раздалось невнятное шипение. — …ройте… а подходе! Эн показалось, что на неё кричат. — Босс, вообще не поняла ни слова. Она тряхнула рацию о ладонь, и та наконец запищала зелёным переливом сигнала. — Как поняли? Эн цокнула, решив, что поймала чужую волну. Но тело тоже поймало волну «чёпроисходит-то». Нога нервно застучала об пол. Эн облизнула губы. «Теоретически здесь можно отпереть только этот вход. Но он и так вроде не закрыт». Она поднялась и прислушалась: снаружи доносился странный гул. Эн аккуратно толкнула двери, насторожившись. Толпа. Человек двадцать, может больше. Не успела она пикнуть, как перед дверями возникла охрана. — Кто вы? Освободите помещение! Грозный мужчина в чёрных очках потянул Эн на выход. Она зависла, безвольно подчиняясь чужой силе. Гул нарастал, а из-за угла здания показался чёрный фургон. А за ним ещё три. «Это он», — сразу поняла Эн и сбросила с себя лапу охранника. На его возмущённый взгляд она вспомнила про бейдж и ткнула в него пальцем. — Категория С! — Освободите помещение! — повторил охранник и толкнул Эн уже внутрь. Толпа снаружи взревела. Надо было уходить. Не стоило лишний раз рисковать и попадаться на глаза. «Всё, иди… Иди!» — приказала себе Эн. И осталась стоять на месте. За тонированным стеклом мелькнула тень, и фургон открылся. Эн не успела моргнуть, как вокруг засверкали вспышки. Гул теперь напоминал рёв самолётной турбины. А это значило одно — Король прибыл к званому ужину. Охрана мгновенно переключилась на репортёров, а Эн прижалась к стене. И тут рация на поясе снова ожила. Но на этот раз — чётко, без шипения. — Всем постам. Код «Золото». Повторяю: код «Золото». Подготовить коридор C к проходу. Эн замерла, глядя на частоту рации. Это был не её канал. Но рацию дал босс. И он явно знал, что делает. Знал же? Казалось, громче уже некуда, но публика всегда умеет удивить. «Орут как дебилы», — подумала Эн, выглядывая из-за плеча охранников, которые уже встали плотной стеной у входа. Дверь фургона отъехала в сторону. Охраны тут же стало больше, от двери до входа образовался живой коридор. Он не вышел — он сошёл будто древнегреческий бог с Олимпа по этим двум ступеням мерседеса. В том самом пиджаке, в тех самых очках — лёгкий и непринуждённый. Улыбнулся никому и сразу всем, помахал журналистам. От визга фанатов, пробравшихся за забор, Эн вздрогнула. Главное — самой не начать орать. Кажется, он что-то говорил, но разве разобрать? Эн сделала микрошаг назад, продолжая вглядываться в чёрные вьющиеся волосы — единственное, что она теперь видела из-за плотной стены охраны. Эн обернулась по зову внутренней дрессировки, в поисках босса — и внутри всё заледенело. За её спиной не было никого. Пустой коридор. Просто две стены, уходящие вдаль. В ужасе Эн посмотрела на свой одинокий табурет у стены, будто он мог подсказать, что делать. Стена охраны расступилась, пропуская свиту короля — людей, которых Эн видела только на обложках. Люди, от взгляда которых хотелось притвориться элегантной подставкой под этот дебильный табурет. Мужчина впереди всех, с волосами до плеч, скользил взглядом по ряду охраны. Эн вдохнула так сильно, что заболели рёбра. Его взгляд остановился. — Почему здесь только вы? — мужчина снял очки. Его нахмуренные брови не выражали ничего хорошего, хотя голос был спокойным. — Добрый день, — выдавила Эн, понимая, что ещё секунда — и она родит. Прямо здесь произойдёт второе непорочное зачатие в истории и по совместительству самые скоротечные роды в мире. Из-за спины мужчины выросла женщина в норковой накидке. — Ну, куда нам? Эн скользнула взглядом за её спину — туда, где стоял король. Улыбался охране, поглядывал в пустой коридор. Их взгляды не встретились. Майкл, мать его, Джексон. Эн натянула улыбку — спокойную и вежливую. — Прошу прощения, мы ждали вас с главного входа. Идёмте, сюда. «Кажется, голос не дрожал. Теперь не забыть, как ноги переставлять». — Мы сообщили за час, — возмутилась темнокожая женщина в мехах. — Вы тут одна за всех? — Ни в коем случае, — блефовала Эн. Она достала рацию из кармана, стараясь идти как можно медленнее. «Давай… Частота 440.25… Ну…» Коридор был длинным, но не бесконечным. А заканчивался он разветвлением на три секции и двумя лестницами. «Ну же, босс… Не заставляйте меня умирать в позоре.» — Да! — заорали в рацию, и Эн тут же убавила громкость. — Это Эн. Код «Золото». Мы почти у развилки, — шепнула она в рацию. И тут же обернулась. Поганство. На лице точно отпечаталась надежда и отчаяние. Но, к счастью, никто на неё не смотрел, все были заняты разговором. Все кроме одного. Эн отвернулась так, что свело лопатку. Нет, он не смотрел на неё буквально. Но точно в её сторону. Хотя это сторона и была единственная, куда можно было смотреть. Дверь правого коридора с силой впечаталась в стену, и Эн выдохнула. — Друзья, вы умеете удивлять! — раздался голос кого-то из команды. — Да уж, местечко, — ответила женщина в мехах. — Нет, вы хитро придумали, — рассмеялся кто-то. — До вас добралась только десятая часть прессы. Эн разглядела своего босса за спинами остальных. Он точно нуждался в сердечно-лёгочной реанимации, но доказательств у Эн не было. Однако, завидев её, босс кивнул. И Эн остановилась. Не сразу, а сделав шаг в сторону. Поток людей прошёл мимо неё, не обращая больше никакого внимания.

8 часов спустя.

— Because I'm bad, I'm bad — Come on, — Эн покачивалась из стороны в сторону, напевая себе под нос. Да, было бы славно стоять где-нибудь за сценой, а не слушать концерт из костюмерной. Роль Эн на этот час — отпарить костюмы, которые не понадобились. Зачем? Босс сказал. А его слово — закон. — Эй, — позвала Эн напарницу. — Тебе не жарко? Темнокожая полная женщина — Люси — покачала головой, не отрываясь от отпаривателя. — А мне как-то нехорошо после того… — Эн потёрла виски. Люси хмыкнула. — Девочка, радуйся. Другие за такое душу продадут. Ты его почти трогала. — Вовсе нет, — возмутилась Эн. — На меня накинулись все его… сопровождающие. А босс? Да он же меня наизнанку вывернет, когда освободится. — О, это будет не скоро. Эн кивнула и потянулась за очередной белой майкой — и на несколько мгновений потеряла равновесие. Качнуло в сторону. — Ты в норме? Люси отставила парогенератор, вглядываясь в напарницу. — Да, да, всё нормально, — Эн нервно улыбнулась. — Сахар, наверное, упал. Как там твоя младшая? — О, она сущий демон, — рассмеялась Люси. — Пытает меня этим автографом. И как ей объяснить, что я все эти тряпки не у Джексона в гримёрке отпариваю? — Точно, — улыбнулась Эн. И её снова качнуло. — Точно всё хорошо? — Люси нахмурилась. Эн выключила генератор. — Нет… кажется, давление упало. Я схожу попрошу таблетку. — Тебя проводить? Эн махнула рукой: — Посмотри на эти ряды маечек и шляп. Нам так до утра не разобраться. Я мигом. Прости, ради Бога, я сегодня вообще не в форме. — Да ладно, помнишь, как я на концерте «Квин» съела тот странный пирог с мясом? — О, не напоминай, — слабо засмеялась Эн и вышла за дверь. Медпункт был буквально в нескольких метрах. Эн быстро преодолела их и постучала в дверь с красным крестом. — Тук-тук. Элис, это я. Эн просунула голову в дверной проём и вымучено улыбнулась. — Чё? Медсестра нехотя оторвала взгляд от маленького телевизора под потолком. — Давление могу померить? — Ага, — медсестра указала на пару сдвоенных стульев. — А кушетка куда делась? — удивилась Эн. — Тебе может и операционный стол подкатить? Садись давай. Эн опустилась на один из сдвоенных стульев. Кабинет — всего лишь старая кладовка, переоборудованная на скорую руку. В углу шкаф с медикаментами, на стене потёртый плакат по сердечно-лёгочной реанимации. Под потолком надрывался маленький телевизор, в котором сейчас как раз показывали сцену. — Боже, он потрясающий, — выдохнула Эн, глядя в экран. — И так обидно: мы вроде за кулисами, а смотрим всё через экран. — Ну, — кивнула медсестра. — А то. Она достала тонометр, пока Эн закатывала рукав. — Ты фанатка? — А то. Медсестра оголила плечо — на бицепсе выбито сердце и «Майкл навсегда». — Вот это уровень, — восхитилась Эн. — На концерте-то была? — Когда? — медсестра начала неспешно надувать грушу. — Детки пищат дома. Кушать хотят. Думала, тут посмотрю. Благодарная типа работа. — И как? — И вот, — медсестра фыркнула, поправляя шапочку. — Приходят мерить давление и просить бухнуть. Отличное шоу. У тебя, кстати, всё окей. Эн посмотрела на цифры. — Да, я чувствую. Кажется, у нас просто душновато было. — Ну так. — А хочешь сбегать, посмотреть одним глазком? Медсестра обернулась, явно не въезжая в суть слов. — Сейчас уже вряд ли кто-то придёт. А я только со сцены. Ну, с задней части, — смущённо добавила Эн. — Шоу уже к концу идёт, особо никого не пасут. — Не, — медсестра качнула головой. — Элис… — Эн сделала самое сострадательное лицо, на которое была способна. — Пятнадцать минут. Обещаю, всё хорошо будет. Я знаю, тебе хочется. Я посижу тут. У тебя всё равно из арсенала — только бинты и зелёнка. — Ну… Медсестра тяжело вздохнула. Её отрешенный взгляд прояснился впервые за всё время, что Эн здесь работала. — Я туда и сюда. Кто зайдёт — пусть ждёт. А ты никому не говори. А то уволят. Обеих. — Хорошо тебе провести время, — улыбнулась вслед Эн. И едва стук отдалился — положила тонометр на кресло. Время поджимало. Старая кладовка как раз вела к запасному выходу, который уже никому не нужен. За полгода работы Эн вылизала свой блок С в поисках заветной лазейки. Знаете, о чём реально думаешь, идя на незаконное дело? О своей выгоде. О счетах за учёбу, которые некому покрыть, а ты на выпускном курсе. Об аренде, которую некому выплатить. Больше некому. Эн толкнула дверь — её не запирали. Снизу лестницы уже давно не было, да и вряд ли кто сможет забраться на десять метров по отвесной стене. Кусочек сохранился только между третьим и четвёртым этажом. Женщина-паук могла поразить неподготовленную публику, но, к счастью, на улице было темно, а софиты эту часть здания не затрагивали. Эн достала перчатки и перекрестилась. Божественная страховка лучше, чем никакая. Она подпрыгнула, ухватившись за нижнюю ступеньку. Лестница жалобно скрипнула — Эн была готова к этому звуку, но внутри всё равно сжался ком. После целого дня на побегушках голова пухла. Холодный ветер пробирал до мурашек. Где-то за дверью остался последний шанс не совершать ошибку. Но Эн упрямо подтянулась на руках. «Туда и обратно. Кто знает, может, я вообще ничего не запишу». На пятой ступени лестница издала звук, после которого Эн едва не отпустила руки — настолько он был громким. По спине прошёлся холод. Эн в один миг преодолела проём и оказалась на последней ступени. Перед аккуратным балкончиком. Дальше лестница не вела — либо чудеса акробатики, либо лететь. Эн выбрала чудеса акробатики: перекинула ногу через ограждение, на секунду взглянула на тёмный асфальт внизу — голова закружилась. Подавив крик, она подтянула тело и рухнула на пол. На глазах выступили слёзы — она точно приложилась каким-то жизненно важным позвонком. Эн повернула голову — вот она, обитель обителей. Место, которое предоставляли звёздам для «небольшой передышки» после концерта. Фрукты на стеклянном столе, приглушённый свет и мягкие пуфики. Роскошный диван, тихая музыка. Эн заползла внутрь, прислушиваясь. Встать в полный рост она не решалась. В кармане прятался диктофон — она нащупала его и выдохнула. Никому в мире не знать, как долго и по каким частям, а главное — в каком месте — она проносила его все эти полгода. Эн нажала на кнопку, и экран загорелся. — Привет, дружок, — прошептала она. — Ну что, поработаем? Она оглянулась в поисках укромного места. Куда бы засунуть эту хрень? Под диван? Спрятать за штору? А если найдут? «Ну не будут же они брать отпечатки пальцев. Уволят какую-нибудь разменную монетку, и дело с концом». Эн присмотрелась к стеклянному стеллажу с наградами. Чьими — неважно, главное — там было много продолговатых, тёмных, круглых и разных предметов. Кто заметит маленький диктофон? Тем более сейчас, когда шоу почти закончилось, и охрана явно не будет проверять всё по десять раз. Уж этих лентяев Эн тоже отлично выучила. А личная охрана звёзд — им тем более нет резона проверять каждый уголок в полупустой комнате. Эн подкралась к шкафу, прислушиваясь к каждому вздоху за дверями. Один лишний звук — и следующий концерт Майкла она будет смотреть из одиночной камеры. Эн аккуратно открыла дверцу и разместила диктофон в самом низу, между двумя тяжёлыми бронзовыми статуэтками. Теснился там, как третий лишний, почти незаметный. — Не подведи, чувак, — прошептала она, закрывая дверцу. Шум. Эн вздрогнула всем телом. Сюда шли — и как будто та самая толпа, которую она видела в самом начале дня. Свита короля. «Какого хрена?» — Эн быстро глянула на наручные часы. — «Слишком рано!» Она бросилась к лестнице, но остановилась, будто ей выстрелили в спину. Поздно. Кто-то уже дёргал ручку. Эн схватилась за балконное ограждение, но сердце билось так бешено, а руки так дрожали, что спускаться было бы самоубийством. В панике она бросила взгляд на полупустую комнату. Шторы. Шторы в пол. Эн быстро спряталась, задёрнув ткань и вытянувшись на цыпочках. Дверь открылась. Сколько их вошло? Что это за голоса? Кто-то тут же прошёлся прямо до балкона и захлопнул дверцу. Эн вздрогнула. В висках стучал пульс, ни одного слова не было разобрать. И, кажется, теперь давление реально падало. Эн ощутила привкус железа во рту. Перед глазами всё пошло пятнами, но Эн вцепилась в подоконник что было сил. Надо было держаться, а если и падать — то сразу насмерть. Постепенно шум в ушах сошёл на нет. Стали различимы голоса. — …обманываешь себя. Эн напряглась, пытаясь понять, кому принадлежит этот грубый мужской голос. Но он был таким же, как остальные — властным и немного злым. — Ты не выдержишь этот тур. Ты едва стоишь на ногах. — Я в порядке, правда, не беспокойся. Просто дай мне десять минут. В одиночестве. От головы до ступней прошла волна мурашек — этот голос трудно было спутать с кем-то другим. — Ты не в порядке. Раздался странный стук, будто на стол опустили какую-то банку. Затем шаги удалились. Дверь захлопнулась. Тишина была такой плотной, что Эн решила — они ушли все. Она позволила себе встать на полную ступню — и ноги тут же свело судорогой. Эн тихо ойкнула. — Кто здесь? И лучше б было всё-таки умереть. Эн прилипла к подоконнику, надеясь, что ей показалось. Тёмная ткань штор тут же показалась слишком эфемерной преградой — будто слона накрыли салфеткой. Снова тишина. «Чуть не спалилась, дура», — беззвучно выдохнула Эн. — Кто там? За шторкой. Если бы Эн могла — она бы выругалась. Если бы она могла — провалилась бы прямо в ад, где, очевидно, ей и положено быть. — Выйдите, иначе я позову охрану. Так и закончилась невероятно яркая жизнь девушки из Калифорнии. Двадцать лет, проведённые без чести и достоинства. Эн думала, не упасть ли сразу на колени, но решила всё же попробовать договориться. Врать она умела. Уборщица могла случайно зайти? И растеряться? Или вообще… Она шагнула из укрытия, не поднимая взгляда. — Сэр, я просто убиралась. Мне сказали поменять здесь воду — та, что на столе, просрочена. Я испугалась и… — Ты… та девушка? Эн вскинула голову. Он сидел в двух метрах. Растрёпанный, уставший. В его глазах — осторожность дикого зверя. — Я? — тихо переспросила она. — Ты встречала сегодня гостей. Внизу. Парампампам. Титаник лжи разбился о глыбу памяти одного человека. Соглашаться? Блефовать? — Что ты здесь делаешь? Эн с трудом подняла руку, чтобы потереть шею. Тело превратилось в камень, но нужно было добавить непринуждённости. — Сэр, я… — она снова уставилась в пол. Нет, если смотреть на него — сразу расколешься. — Я просто ваша фанатка. Хотела попросить автограф, думала, здесь гримёрка. — Как тебя пустила охрана? Он, кажется, откинулся на спинку дивана. — Никого не было, сэр. Поэтому я и вошла. Потом просто испугалась… — Эн прочистила горло. — Прошу прощения. Тишина уже не предвещала ничего хорошего — Эн напряглась и не зря. Включился свет. Не тот приятный, вводящий в дрёму, а яркий — будто в лицо светят сразу десять озверелых копов на допросе. — У тебя одежда грязная. Он говорил так, будто боялся её. Эн понимала: тихий и спокойный голос — скорее признак того, что ей пора просто закончить всё и спрыгнуть с балкона. Она пожала плечами и посмотрела в потолок. Ну конечно, с пола сразу к люстре. Взгляд не мог задержаться в середине комнаты. — Это… просто я… — Эн подавилась словами. — Где же моя вода? Она снова посмотрела на него против воли. Майкл… имя не хотело ложиться на язык, но всё же это был он. Майкл протянул пустой стакан. — В-вода, — Эн подавила дрожь и одним взглядом просканировала комнату. Нераспакованная пачка стояла в другом конце, у двери. — Вон же она, — облегчённо выдохнула Эн и едва не откусила себе язык. «Меньше радости, госпожа уборщица!» Она на деревянных ногах обошла диван сзади. — Эта пачка уже была здесь, — тихо заметили сзади. Эн замерла над упаковкой. «Ври до последнего», — раздался предсмертный крик безрассудной храбрости. — Другая, — улыбнулась она, поворачиваясь. Глаза Эн сузились так, будто её покусали пчёлы — она надеялась, что этот отчаянный прищур выглядит хотя бы не отталкивающе. В гробовой тишине она порвала упаковку и достала бутылку. Майкл поставил стакан на стол. — Вам налить? Эн почувствовала, как на лбу проступает пот. — Пожалуйста. Он сказал это так, как будто она делала ему одолжение. А потом куда-то нажал — и свет покинул комнату, оставив только приглушённые лампы по бокам стен. Эн сглотнула. Одним движением она открыла бутылку, так что газ вышел вместе с водой прямо на стол. Бутылка качнулась в руках, и Эн поняла: Майкл это видит. Но он ничего не сказал. Эн на секунду прикрыла глаза. Она смотрела только на его скрещённые ноги — они были неподвижны. Не обращая внимания на разлитую воду, она налила полный стакан. — Спасибо. Как тебя зовут? В попытке собрать за секунду новую личность мысли всё же остановились на одном. — Эн. — Где тебе расписаться, Эн? Он отпил из стакана. Эн надеялась, что он будет пить вечно. Расписаться было не на чем. Если только на теле, но и для этого у неё не было ручки. Она не знала, какой набор должен быть у настоящего фаната. В горле пересохло. — Ты не взяла ручку? И даже бумагу? — удивился Майкл, но от его печального голоса Эн едва снова не поплохело. — Я… э… зашла на удачу, — ответила она так тихо, что едва сама услышала. — Ни ручки, ни бумаги. И ты даже не смотришь на меня. Она тут же подняла голову, возможно, слишком резко. Голос был продолжением той бездны, что закручивалась в его глазах. Он ей не верил. Да, Эн неплохо блефовала в покере, но здесь уже было не разыграть флеш-рояль. — Зачем ты здесь? — повторил он. — Скажи честно, иначе мне придётся позвать охрану. Эн метнула взгляд на дверь. За ней было тихо — возможно, люди в чёрном отошли, чтобы дать королю немного пространства. — Вот, — Майкл поднял маленький пульт. — Одна кнопка — и здесь будут люди, которые выведут тебя к полиции. — Стойте, — выдохнула Эн, видя, как его палец лёг на кнопку. — Я… я журналистка. Палец остался на месте. — Точнее, студентка, — поправилась она. Степень правды всё же стоило урегулировать. — Хочешь интервью? — спросил Майкл. Было не просто, но Эн понимала: овечью шкуру с неё уже сняли. Она подняла голову, стараясь не обращать внимания на пылающие щёки. Чёрт, она уже и забыла, когда краснела последний раз. — Хотела сфотографировать вас. Для проекта. — И где твой фотоаппарат? — Выронила, пока взбиралась по пожарной лестнице. Его рука — та, что была в воздухе с пультом — наконец опустилась, но палец остался на кнопке. Майкл аккуратно нагнулся, выглядывая в проём балконной дверцы. — Там довольно высоко, — обеспокоенно заметил он. «Он же не всерьёз?» — Эн с трудом выдерживала его взгляд, пытаясь найти подвох. — Ну да. Так повезло, что из нас двоих упал именно фотик, а не я, — хихикнула Эн и тут же сглотнула смех. Он улыбнулся. Совсем слегка, только уголком рта, но Эн захотелось заплакать от облегчения. Может, её не линчуют сегодня. — Ты хороший человек, Эн, — он нагнулся чуть вперёд. — Теперь ты говоришь правду, хотя боишься. Может, тебе нужна помощь? Эн с трудом не отпрянула назад. Он ей предложил сейчас что? Она молчала. Её взгляд скользил от сверкающих в полутьме пайеток на его рубашке до тёмных штор, за которыми, оказывается, было не так уж неуютно. Шаги. Кто-то снова шёл. Эн развернулась к двери, не в силах поверить в этот звук. Сейчас зайдёт кто-то не столь наивный и терпимый. Кто-то, кто выкинет её пинком под зад. Она метнула взгляд на Майкла. Его лицо — задумчивое и отвлечённое — вдруг оживилось. В глазах появился странный блеск. Но он ничего не делал, просто наблюдал за ней. Эн ругнулась сквозь зубы и в секунду ретировалась за шторы. Ответов не было, гарантий тоже. «Пинок под зад — и ещё гардину куда-нибудь засунут». Дверь отворилась. Теперь это была женщина — Эн слышала цокот каблуков. В комнате запахло цветочными духами. — Тебя все ищут, — женский голос был спокойным, но Эн уловила нотку упрёка. — Я ни от кого не прячусь, — мягко ответил Майкл. — Мне сказали, ты плохо себя чувствуешь. Эн разинула рот, пытаясь понять, о чём вообще речь. — Нет, всё в порядке. Я принял таблетки. Концерт выдался замечательным, правда? — Сказали, никого к тебе не пускать, — перебила женщина. — В чём дело, Майкл? — Я… Эн замерла. Вот сейчас. Сейчас он её выдаст. — Просто хочу побыть один. Дайте мне ещё пять минут. Женщина, кажется, наклонилась к нему. На мгновение стало слишком тихо. И затем стук каблуков направился к двери. Как только она захлопнулась, Эн аккуратно выглянула. Майкл не смотрел на неё — он крутил в руках небольшой бутылёк. И тогда Эн решила рискнуть. Она открыла балконную дверь, зажмурившись от её скрипа. Можно просто уйти — вот что она ощутила. Она вышла, с радостью вдыхая прохладный ночной воздух. Звёзды сегодня были особенно роскошны. Но едва она занесла ногу, как в голове возникла одна-единственная мысль: «Как последняя скотина, да?» Эн обернулась. Майкл сидел, закрыв глаза. Казалось, он уснул. «Боже… я сплю», — она сглотнула. Снова посмотрела вниз. Что ж, возможно, её конец реально ближе, чем она думала. Быстрым шагом она подошла к стеллажу. Диван скрипнул — теперь Майкл, конечно, не дремлет. Возможно, уже нажал кнопку — ну и пусть. Эн схватила диктофон и бросила его на пол. Потом, на секунду задумавшись, взяла тяжёлую бронзовую тарелку с чьей-то футбольной наградой и с размаха долбанула по технике. «Надо было предупредить!» — она поняла, что со стороны выглядела, мягко говоря, враждебно. В ужасе она подняла голову, но увидела: кнопка всё ещё лежала рядом с Майклом. В его глазах — снова та усталость, которую только подчёркивал полумрак. И, возможно, страх. — Боже, простите, — впервые не выдержала Эн. Грудь сдавило. — Не спрашивайте. Я плохой человек. Она сложила остатки диктофона в мусорную корзину у входа и отряхнула руки. — Сдадите меня? — обернулась она к Майклу. Он поднялся. Впервые за весь вечер. Эн стало не по себе — она так и осталась стоять над мусоркой. — Минутку, — Майкл прошёлся до угла, где стоял небольшой шкаф. — Тут должны быть бумага и ручка. И он действительно нашёл их — и даже, кажется, улыбнулся. Он расписался прямо там, прислонив листок к стене. — Держи, — протянул он лист. Эн заправила волосы за уши каким-то слишком нервным жестом. Она обошла диван, не решаясь идти сразу по диагонали. «Ну… может, он хочет разделаться со мной лично?» — безумная мысль мелькнула, когда она протягивала руку. Но он просто улыбнулся — хотя глаза остались такими же печальными. «С наилучшими пожеланиями. М.Дж», — прочитала она на листке. На её застывшую руку он положил свою — ту, что была в перчатке. — Даже хорошие люди иногда ошибаются. И его улыбка стала немного шире. Эн кивнула, ощущая, как слова застряли в горле. — Скоро здесь будет вся моя команда. — Спасибо… — прошелестел её голос. Эн посмотрела на открытый балкон. — Тебе не обязательно лезть туда, — улыбнулся Майкл. — Это же опасно. — Нет, я… — Эн засунула автограф в карман. — Не хочу доставлять Вам ещё больше проблем. Она вытерла вспотевшие ладони о кофту и выскользнула из комнаты. *** — Эй, девочка, ты где была? — Люси едва не сбила Эн с ног, едва та зашла в костюмерную. — Босс тебя два раза по пейджеру вызывал. Какой-то отчёт составить, но вроде без штрафа. Эн молча вложила ей в руки листок. — Ты меня слушаешь? — Люси раскрыла его на автомате, но едва увидела содержимое и запнулась. Эн опустила взгляд, только заметив ржавые разводы на одежде от старой лестницы. Она медленно стряхнула их. — Ты плачешь? Люси заглянула в лицо напарнице. Эн быстро вытерла глаза рукавом. — Дочке подаришь, — кивнула Эн на бумагу. И разревелась.