Цветущая сакура

Так вот, теперь сиди и слушай:

    он не желал ей зла,

    он не хотел запасть ей в душу,

    и тем лишить ее сна -

      Сакура Учиха была благодарна многим людям в своей жизни, ведь каждый из них научил её чему-то важному. Наруто, например, научил её (да и, если быть честным, многих других) никогда не сдаваться и улыбаться, несмотря ни на что. Цунаде научила её отстаивать своё мнение и не сомневаться в себе, мама с папой научили её терпению. Ино научила её, пусть и специфическими путями, любить и принимать себя. Она всегда думала, что любить самой искренней любовью, когда любишь человека ни за что, научил её Саске, но жизнь показала ей, что она ошибалась. На самом деле, Сакуру научила этому Сарада, когда появилась на свет. А Саске… Саске научил её, как бы ни было странно, радовать и баловать себя самостоятельно. Потому что он никогда этого не делал.             Сакура не могла и не хотела жаловаться на свой брак. В конце концов, она прекрасно понимала, на что соглашается, когда выходила замуж за человека, дважды пытавшегося её убить. Просто, возможно, выходить замуж в восемнадцать лет очень глупо. Но Саске подарил ей самое драгоценное, что мог — он подарил ей прекрасную дочь, за что она была ему благодарна. Он любил их с Сарадой, пусть и особенно, по-Учиховски. На расстоянии вытянутой руки. Иногда Учиха со странной злой и горькой иронией думала, что, будь у него их две, он бы держал их на расстоянии сразу обеих.       Однако вся эта жизнь сделала из неё более чем самодостаточную женщину. Многие восхищались её верностью мужу и безграничной любовью к тому, кто, казалось бы, этого не заслуживал. Другие наоборот — смеялись над тем, как одна из сильнейших куноичи своего времени не могла отпустить нездоровую привязанность к бывшему нукенину из-за его смазливого личика. Однако Сакуре было всё равно на чужое мнение, потому что жила она вполне счастливо. У неё была любимая работа, друзья, Сарада и чёткий, понятный график, который практически никогда не сдвигался с нужного маршрута.       За эту привычку она всегда благодарила Какаши. Именно у Копирующего ниндзя она — звучало смешно — скопировала умение жить благодаря маленьким ритуалам. Некоторые из них были известны всем, например, что Сакура всегда брала латте с утра, пока шла на работу. Эта её черта была так известна, что в кофейне возле поместья Учиха устроили целую пиар-компанию, назвав латте с сиропом «солёная карамель» и корицей авторским напитком «Лучший ирьёнин». Неплохо и забавно, даже немного приятно.       Другие ритуалы знали только коллеги. Например, что документы первостепенной значимости Сакура всегда разбирала до одиннадцати часов утра (и не важно, как много их было), а также после шести часов на работе всегда переодевалась в милые тапочки-мопсы (легко было догадаться, кто их ей подарил), так как у неё уставали ноги.              Было и то, что знали только друзья. Например, что Сакура всегда надевала хотя бы один красный элемент гардероба на важные встречи, так как считала его символом своей удачи. Или что она, если не было смен, всегда выпивала один бокал хорошего белого вина в субботу вечером. Почему-то только в субботу и конкретно белое. Даже Сакура сама не знала, как выработалась эта привычка.       О чём-то не знал никто. Например, что каждое утро перед тем, как разбудить Сараду, главврач обязательно выкуривала одну тонкую сигарету. Или то, что Сакура никогда не расправляла ту половину кровати, где должен был спать Саске (представьте, даже иногда спал). И много других мелочей, на которых держалась её эмоциональное спокойствие. Подъём в одно и то же время, один и тот же напиток, любимый фильм, пересмотренный миллион раз, и такая же любимая книга. Всегда одинаковый маршрут до больницы и из неё, обязательно с посещением одного и того же магазина продуктов.       Когда Сакура занялась проектом больницы психологической помощи, она с весёлым отчаянием осознала, какой лицемеркой была. Даже если откинуть её вторую личность, появляющуюся с годами всё реже и реже, Учиха нашла у себя много нехороших звоночков. Самое смешное, что осознала она их, только когда стала пробовать свою методику выявления психологических и психических проблем на примере своих знакомых. И, когда она в своей записной книжке приписала Какаши Хатаке около семи возможных заболеваний, в её умную, к её же сожалению, голову пришла мысль, что её поведение становится на него всё больше и больше похоже.       Теперь чтение одной и той же пошлой книжки не казалось Сакуре чем-то странным. Она сама занималась ровно тем же, потому что «так было комфортно». От осознания бывшая Харуно хихикнула, привлекая к себе удивлённые взгляды других посетителей кафе, в котором работала в свой обеденный перерыв.       С Шестым Хокаге у неё вообще были очень странные взаимоотношения. Их нельзя было назвать коллегами, ведь они были слишком близки. Но и друзьями они не были, потому что, по сути, виделись только на работе или по рабочим вопросам. Однако Какаши никогда не исчезал из её жизни, появляясь редко, но до смешного метко. В особенно грустные вечера они сталкивались на улице и вместе шли, обсуждая больницу или предстоящий совет. В одинокие утренние часы Ройкудаме как бы нечаянно приходил в больницу со срочным рабочим вопросом (Сакура никогда не спрашивала себя, а так ли необходимо было самому Хокаге приходить с каждой мелочью?), а после они могли вместе позавтракать, обсуждая что-то совсем не личное. О личном они никогда не говорили.       Только через несколько лет Сакура поняла, почему. Всё было просто — они друг о друге и так всё знали. Знали и с уважением никогда не тревожили старые раны.       Когда Сарада стала подрастать, Шестой сначала в качестве единоразовой акции, а после и на постоянной основе стал тренировать юную Учиху. Главврач была ему безумно благодарна, поскольку времени из-за новых проектов становилось всё меньше и меньше. А Какаши сделал вид, что ушёл на пенсию, и, пусть всё ещё помогал Наруто, смог гораздо меньше посещать нудные мероприятия. Только он почему-то не проводил дни спокойно, наслаждаясь одиночеством. Он валялся в грязи тренировочного поля, обучая дочь двоих своих учеников техникам, а после провожал её до дома, где иногда оставался на ужин.       - Знаешь, она делает огромные успехи, - Какаши стоял у раковины, моя посуду. Он всегда это делал, когда оставался у Учих вечером, хотя Сакура упорно пыталась ухаживать за ним, как за долгожданным гостем. Хатаке оправдывал свои действия тем, что и так часто бесплатно ел за их счёт. - Она гораздо способнее, чем я в её возрасте, - с гордостью сказала Сакура, попивая чай. Ей было противно от самой себя, ведь где-то в глубине души она не понимала, почему он не был так внимателен к ней в своё время. Какаши молча указал пальцем себе на спину, примерно в то место, где у Учих находилась эмблема клана. Ирьёнин усмехнулась. - Согласна, кровь Учих делает своё дело. - Не только и даже не столько она, Сакура, - мягко ответил Хатаке, выключая воду и поворачиваясь к хозяйке дома лицом и опираясь поясницей на столешницу. - Она просто знает, на что способна, потому что её убеждали в её исключительности с детства. Она не боится и не сомневается, а также отлично знает, к чему предрасположена. А тебе пришлось копаться и искать. Это подвиг, Сакура, если ты хочешь знать моё мнение. - Ты никогда не уточняешь это перед тем, как сказать что-то странное. - Я горжусь тобой, Сакура, - не обратил внимания на её колкость Хатаке, а после улыбнулся одними глазами. Учиха видела его без маски достаточное количество раз, чтобы в голове представить, как выглядит его улыбка. - Правда. Прости, что редко говорил и говорю тебе это. Ты преуспела во всём. Даже то, что Сарада растёт такой умной и талантливой девочкой — полностью твоя заслуга.       Сакура смутилась. Какаши часто хвалил её, но никогда до этого момента это не звучало так… Честно? - Странно, что мы говорим не о работе. Непривычно, не думаешь? - она срочно перевела тему, на что бывший Хокаге беззлобно усмехнулся. - Потому что я теперь пенсионер. Очень тебе советую последовать моему примеру. Отдых — это замечательно. Не знал, насколько, пока мне не стукнуло сорок. - Предлагаешь мне уйти на пенсию в двадцать семь лет? - А что? Когда мне было двадцать семь лет, я только об этом и мечтал. - Тогда ты только взял нашу команду. - Вот поэтому и начал всё чаще и чаще задумываться об отставке.       Если честно, она совсем не хотела думать о нём чаще, чем до этого (то есть, практически никогда). Но вводить в свою жизнь чёткие и линейные привычки было их обоюдным любимым занятием. Поэтому теперь каждую среду Сакура готовила еду на троих, даже если не знала, тренируются ли сегодня Какаши и Сарада. Она также стала закупать домой саке, которое он любил, и завела дома пару больших мужских тапочек, специально для него.       Какаши, кажется, тоже не планировал так тихо и незаметно стать частью её рутины. Он просто… Хатаке никогда не собирался говорить Сакуре, почему остаётся на ужины и всё чаще видится с ней в её обеденные перерывы. Потому что она, кажется, ничего не понимала, а он не желал объяснять и рушить то, что наконец-то построил. Ему казалось, словно потускневшая Сакура, ловко скрывающая это за странным образом «помудревшей» и более опытной женщины, от их искренних разговоров стала наконец-то более живой и розовой, какой и должна была быть. Потому что именно такой он её и полюбил.       Сакуру начало напрягать его присутствие, когда она поняла, что изменились её ритуалы. Он приходил в среду и в пятницу, поэтому бокал вина съехал на день раньше. Какаши курил, поэтому утренняя сигарета превратилась в вечернюю, чтобы курить вместе. Он шёл другой дорогой до её дома, когда брался её провожать, поэтому и её дорога в итоге сменилась. Хуже всего было то, что теперь вместо одного бульварного романа, она подсела на серию Ича-Ича и уже в третий раз её перечитывала. Во всём был виноват Хатаке. В измене привычкам, в странной лёгкости и в том, что поселился в её голове и мешал спать. Сакура не называла это влюблённостью. Она вообще никак это не называла. А самого Шестого только в шутку обзывала дедулей.

Он приносил по выходным ей сладости,

    читал в ее ладонях линии,

    и он не знал на свете большей радости,

    чем называть ее по имени.

      - Ма-а, Сакура, - Какаши поставил на землю корзинку с едой, которую готовил всё утро. Сакуре, конечно, он сказал, что купил всё в магазине — ей было совершенно ни к чему знать, как сильно он готовился к их общей тренировке. На прошлой неделе, когда Шестой внезапно заглянул к ним на выходных с коробками сладостей, Сарада взяла маму на слабо, и теперь её ожидал спарринг со своим бывшим учителем.       Они решили назвать это «тренировкой-пикником», чтобы провести побольше времени на свежем воздухе. Это было полезно для маленькой куноичи, детям ведь нужно часто гулять, да? Какаши и Сакура оба игнорировали тот факт, что просто хотели по-дольше быть вместе. - И ты ещё обвиняешь меня, что я вечно опаздываю. Мы с Сарадой-чан ждём тебя уже пол часа.       Сакура фыркнула, поскольку Хатаке не мог не знать, что сегодня в госпиталь поступил раненный отряд АНБУ. Он просто подначивал и издевался над ней, а к такому она привыкла. - Ну, вы тренировку начнёте или нет? - нетерпеливо уточнила Сарада, переминаясь от нетерпения с ноги на ногу. Ирьёнин повернулась к ней и потрепала по тёмным волосам, как когда-то делал её сенсей. Её сенсей… Сакура вздрогнула от осознания, как же давно это было. Теперь они больше не «вы-кали» и общались на равных. Он казался таким знакомым и родным, совсем не загадочным, как раньше.       И всё-таки в нём была масса загадок. Сакура, например, не понимала, как он сохранял такую потрясающую форму в своём почтенном для шиноби возрасте, учитывая, что обычно он прохлаждался (или делал вид?) где-то в тени деревьев с книжкой в руках. Или почему он помогает ей с Сарадой? Из скуки? Уважения к прошлому? Ну явно же не из любви к детям.       - Сакура-чааан! С тебя тост! - радостно воскликнул Наруто, когда они собрались в ресторанчике, чтобы отпраздновать годовщину его свадьбы с Хинатой. Бывшая Харуно, глубоко задумавшись о каких-то мелочах, только сейчас поняла, что на неё смотрела вся компания. Она неловко засмеялась. - Наша Учиха явно витает в облаках, - Яманака толкнула её в бок локтем. - А-аа, - задумчиво протянул бестактный Сай, то ли специально, то ли нечаянно подпевая своей жене: - Дело в возвращении Саске, да? Он ведь недавно прислал письмо Хокаге. Будет через пару дней.       Сакура криво улыбнулась, молча соглашаясь. Объяснять друзьям, что ей он никакого письма не высылал, и его возвращение станет для неё сюрпризом, было бы слишком странно. Её размышления снова утянули пьяный рассудок в какие-то дебри, отчего она замолчала, совсем забывая про тост. - Сакура, - послышался знакомый, слегка усталый голос. Ирьёнин сразу же подняла голову на сидевшего напротив Хатаке, улыбающегося ей одними глазами: - За что пьём?       Вот так просто. Никаких вам «чан», «Учиха», «Лобастая» и других кличек, просто Сакура. Что-то было особенное в том, как он называл её. Тепло, но с уважением, хоть и практически фамильярно. - Нашей Госпоже Ирьёнину больше не наливать, - заливисто расхохотался Киба. Кажется, она снова надолго замолчала.       - Сакура, а чьи это тапочки?       Ей стоило вскочить с места и побежать встречать вернувшегося впервые за много лет мужа, но документы впервые в жизни показались ей почему-то более важным делом. - Для гостей, - крикнула она в ответ, не отрываясь от очередной медкарты. Саске зашёл в гостиную, в которой она сидела на диване. Домашняя, тёплая, в очках от близорукости. Он смотрел на неё долго, дольше, чем должен был. - Мужские?       Его допрос заставил её поднять голову от своей работы, удивившись появившемуся в нём интересу. - Ну, девчонкам я могу дать свои. Не буду же я на вонючие ноги Наруто натягивать твои тапки?       Очень простой и логичный ответ. Сакура не знала, что её больше удивило: его небезразличие к каким-то тапкам или её интуитивное, неосознанное вранье. Почему не сказала правду? Ну, подумаешь, Какаши заходит. Что тут плохого? Ведь в этом же не было ничего плохого, так ведь? - А где Сарада? - после затянувшегося молчания уточнил Учиха, всё ещё стоя, будто даже не знал, где ему можно присесть в его же доме. - Тренируется. Она ведь недавно стала генином. Теперь её непременно нужно утереть Боруто нос, - Сакура невольно улыбнулась, вспоминая недовольство дочери из-за своего сокомандника: - Они ведут себя, как вы с Наруто в своё время.       Когда она подняла глаза на Саске, то не смогла скрыть удивления. Он улыбался. Может, от нахлынувших воспоминаний. А может, от осознания, что вернулся домой. Нежность по старой привычке вспыхнула в ней. - Ужинать будешь? - она поднялась на ноги и сняла с носа очки. Какаши всегда шутил, что в них она выглядит даже старше него. Стоп, причём тут Какаши? - Да.       Никакого комментария по поводу её снова коротких волос. Никакого комментария по поводу очков или симпатичного халата, который она недавно купила. Никаких вопросов, шуток, комплиментов.       Когда она двинулась на кухню разогревать еду, услышала в спину его приглушённый, практически нежный голос. - Спасибо, Сакура.       Почему-то в этом «Сакура» не было ничего необычного. Ничего такого, что отличало бы его от всех «Сакура-чан», «Госпожа Учиха», «Учиха-сан» или «Лобастая». С таким же успехом он мог называть её любым именем. - Всегда пожалуйста, Саске.       - А потом Какаши-сенсей ка-ак ударит Боруто по башке, - Сарада, несмотря на хорошо выученные правила поведения за столом, щебетала с набитым ртом, стараясь успеть рассказать за ужином папе всё, что он пропустил за двенадцать лет: - Я думала, что умру со смеху. Боруто такой болван!       Сакура улыбалась, глядя в горящие глаза дочки. Саске слушал её, казалось, безучастно, но его жена прекрасно знала, что его холодные кивки были показателем небывалой для него вовлечённости. Последние два дня, что её муж прибывал в Конохе, дома у них, кажется, наступила идиллия. Но, к сожалению, был нюанс.       К своему ужасу Главврач поняла, что Саске был совершенно не включен в её привычное расписание. Он вернулся в среду, поэтому Какаши не пришёл к ним ужинать. Он не знал, что она курит, поэтому ошарашенно (насколько мог, конечно) глядел на неё в первый вечер, увидев на балконе с сигаретой. Он не знал, что сегодня она должна была так-то выпить бокал вина, потому что наступила пятница. - У него выскочила шишка на его глупой башке! - Так чего не привела на ужин? - Сакура ласково положила на тарелки мужа и дочери ещё салата. - А Какаши-сенсей сказал, - Сарада откашлялась и сделала виновато-уставшую моську, очень похожую на Шестого: - «Ма-аа, Сарада-чан, пожалуйста, не говори Сакуре. Она обвинит меня в жестоком обращении с детьми и запретит тебя тренировать!»       Сакура невольно расхохоталась, представляя в голове эту картинку. И как он двумя предложениями мог так поднять ей настроение? - И давно тебя тренирует Какаши? - внезапно прорезался голос у Саске, которого, почему-то, вся эта ситуация ничуть не развеселила. - Да уже лет шесть, - гордо выпятив грудь, ответила Учиха, явно наслаждаясь повышенным вниманием от бывшего Хокаге: - Он отказался тренировать Боруто, хотя тот настойчиво просил, когда увидел мои успехи в академии. Он сказал ему, что он может попросить об этом Седьмого.       Сарада, конечно, совсем не понимала, что сказала, и почему её отец вдруг стал темнее тучи. Она, конечно, нисколько не считала в этом упрёка в сторону своего вечно пропадающего папашки. А вот он считал. И Сакура считала, но впервые в жизни ей совсем не захотелось разряжать обстановку. - Но Седьмой-сама вечно занят, - продолжила девочка, ковыряя в тарелке свою нелюбимую рукколу: - Зато Какаши-сенсей старый, поэтому у него уйма времени. - Не называй его старым при нём, он обидится, - прыснула Сакура от такой честной оценки. На самом деле, стариком своего Какаши она совершенно не считала. - Но ты же его «дедулей» называешь! - А ты стань его врачом, и тогда тебе всё можно будет. Он просто боится мне перечить. - Конечно, тебе все боятся перечить! Даже Господин Седьмой.       Сарада закатила глаза, а бывшая Харуно не смогла не хихикнуть пару раз. - И что ему мешает тренировать и Боруто? - холодно вмешался в разговор глава семейства. Его дочка, видимо, не привыкшая к нему, совершенно не считывала его эмоции. - Он сказал, что тренирует только за обеды и мисо-суп с баклажанами, который делает мама. Я хотела сказать Боруто, что вообще-то он чаще приносит нам мамины любимые сладости, чем она готовит ему обеды, но Какаши-сенсей подал наш тайный знак молчать, поэтому я решила сохранить это в секрете.       Сакура не знала, почему ей показалось, что и от Саске ей тоже следовало хранить это в секрете. Похоже, им с Сарадой стоит тоже придумать свои особые обозначения.       - Сакура-а! - Хатаке смешно пискнул, словно она не занозы доставала из его пальцев, а катану из груди: - Больно. - Ты какой пример молодежи подаёшь, дедуля? - Учиха прыснула, наблюдая за тем, как Боруто, Сарада, Иноджин, Шикадай, Чоу-Чоу и Мицуки делают вид, что им совсем не интересно подслушивать разговор двух взрослых, которые ушли на кухню за антисептиком. Сегодня на великого Хатаке Какаши объявили масштабную охоту, чтобы стянуть с него маску. Теперь слегка потрёпанная молодёжь сидела в гостиной в доме Учих и ждала свой утешительный приз — мороженое, потому что выполнить свою миссию ранга S и увидеть, что у Шестого Хокаге под маской, у них не вышло. А он получил своё смертельное ранение — несколько мелких, противных заноз, на которые он не обратил бы внимания, если бы не хотел побесить свою бывшую ученицу своим нытьём. - И это мне говорит человек, который называет меня деду-уай! - Хатаке, я тебя несколько раз по частям собирала, и ты ни разу так не орал. - Ма-аа, - недовольно протянул Какаши, но глаза выдавали всё его веселье: - Обычно в такие моменты я был в отключке, Сакура. Поэтому и не орал. - Не знала, что ты такой ранимый. - Я? Я очень ранимый, Сакура.       Она с усмешкой закрыла аптечку и поставила её на полку. - Тебе просто нравится ныть, да ведь? - Почему ты такого плохого мнения обо мне, Сакура? Мы же столько прошли вместе, - Хатаке сокрушённо покачал головой, прекрасно понимая, что их подслушивают. Слава богу, ему было с высокой колокольни класть на свою репутацию. - О, тебе просто нравится бесить меня. - Только, если чуть-чуть. - И постоянно распевать «Сакура-Сакура».       Этого она говорить не хотела. Само вырвалось. Какаши впервые за разговор посмотрел на неё серьёзно, даже немного напугано, будто она только что застала его за чем-то совсем неприличным. - У твоих родителей отличный вкус. Они выбрали тебе очень красивое, подходящее имя. Мне нравится, как оно звучит.       Странный комплимент, больше похожий на оправдание. - О, так дело в его звучании? Или тебе нравятся цветущая вишня?       Какаши весь съежился, и Учиха даже испугалась, что сказала что-то не то. Только вот что? Он отвёл глаза и спрыгнул со стула, без спроса залезая в морозилку. Ловко достав оттуда мороженое, словно не стонал от мнимой боли несколько минут назад, Хатаке слишком быстро пошёл к выходу из кухни, но у самого косяка остановился. - Да, - как-то тихо сказал он, будто впервые понял, что за стенкой несколько болтливых шиноби: - Мне очень нравится сакура. Особенно, когда она цветёт.       И он ушёл. А бывшая Харуно так и осталась стоять на кухне, не особо вслушиваясь в то, что так громко выкрикивал из гостиной Узумаки и о чём спорила её дочь с Чоу-Чоу.       В принципе, ничего удивительного, так ведь? Сакура действительно очень красиво цвела весной, даже фестивали по всей стране в честь этого устраивали. Мало, кому не нравилось это дерево, так ведь?       Она повернулась и заметила своё отражение в крышке сковородки. Оно было растянутым и непропорциональным, но, главное — живым и ярким. Таким, каким она не видела его лет шесть назад даже по праздникам.

Ей было где-то тридцать шесть,

    когда он очень тихо помер...

    Ей даже не пришлось успеть

    в последний раз набрать его несложный номер…

Сакура отлично помнила всю хронологию событий, но никак не могла убедить себя, что ей это не приснилось. Приходилось каждое утро вставать и напоминать себе, что всё перевернулось с ног на голову: Наруто и Хинату убил их приёмный сын, Боруто, а её муж по какой-то неведомой причине ушёл с ним. Сарада в первое время постоянно плакала, убеждая мать, что произошла ошибка — Каваки и Боруто поменяли местами с помощью какой-то техники. Она говорила это столько раз, но на утро Сакура уже совсем не помнила её слов. Однажды ей пришла в голову идея записать слова дочери и перечитать на следующий день. Информация всё равно не складывалась в голове в единую форму, но почему-то Главврач верила. Верила, и искренне ждала возвращения мужа-отступника. Возможно, дело было в привычке его прощать.       Но ей было уже не семнадцать, игнорировать некоторые вещи никак не получалось, как бы не хотелось вернуться к любимым ритуалам. Не получалось делать вид, что она не замечает страха на лицах жителей деревни, не получалось списывать увеличение числа раненных Карой на миссиях на вспышки инфекции в стране. Не получалось без слёз смотреть на лицо лучшего друга на скале и забирать его дочку несколько раз в неделю после академии, чтобы заботиться о ней вместо её погибших родителей. Не получалось пить по вечерам вино, потому что теперь она стала круглые сутки пропадать в больнице. Не получалось курить по одной сигарете в день — теперь новую пачку приходилось покупать ежедневно.       Не получалось не тосковать по вечерам с Какаши и Сарадой. Та так закрылась в себе, что практически не вылезала с миссий. Хатаке отказался взять на себя роль Хокаге повторно, и тоже куда-то исчез.       Она слишком поздно поняла, куда. Осознание пришло подобно удару по голове. Его подтянутое и сильное тело на столе в операционной было последним, что она надеялась увидеть в этой жизни.       Почему-то в какой-то момент Сакура уверовала, что он бессмертный. Он пережил столько говна в жизни, что теперь был непробиваемый. Он всегда был рядом, как бы ему не было плохо. Он гораздо лучше Саске выполнял роль «тени Конохи», его сердце билось ради деревни. И, значит, должно было биться вечно.       А оно не билось. Он лишь немногим не успел застать очередное цветение сакуры в этом году, а ведь она хотела позвать его сходить вместе на фестиваль. Лежал, весь крови, нацепив на себя одежду АНБУ. Она была ему не по возрасту и не по статусу, но, кажется, намертво припеклась с кровью к его телу. Настолько, что, как только начались тёмные времена, он снова, ни слова никому не сказав, надел вторую маску поверх первой. - Тетя Сакура, - послышался дрожащий голос из коридора. Малышка Химавари, у которой через несколько дней должен был быть выпускной экзамен из академии, боялась зайти внутрь. Она, наверное, ждала её. Сегодня ведь вторник, во вторник они всегда тренировали вместе медицинские техники после смен Сакуры: - С дядей Какаши всё хорошо?       С дядей Какаши всё было просто прекрасно. Он добился того, чего мечтал. Столько лет бороться с ПТРС и депрессией, пройти две войны, похоронить всех, вплоть до ученика — разве не заслужил ли он покоя? Только вот Сакура мечтала воскресить его и ударить хорошенько. За то, что теперь она точно осталась одна.       В голове невольно всплыл их последний разговор. Он зашёл к ней, оправдавшись тем, что искал Сараду. Это было буквально две недели назад. - Она теперь всё время на миссиях, - Сакура пожала плечами, доставая из ящика давно забытое там саке. Они не виделись около месяца, и ей почему-то показалось, что он сильно похудел и постарел за это время. - Лучше бы она готовилась к экзамену. Мы с ней договаривались о трёх новых техниках, но, кажется, она начала копить на отдельную квартиру, - Хатаке неуместно отшутился, благодарно кивая в ответ на протянутую сакадзуки: - Иначе не могу понять, зачем ей столько миссий. - Уверена, что можешь. Полагаю, она научилась у тебя даже слишком многому.       Повисла неприятная тишина. Какаши посмотрел на Учиху с каким-то странным извинением в глазах. За что он извинялся точно, бывшая Харуно не знала. За то, что и сам всегда сбегал от проблем, за то, что не уследил за её дочкой или за то, что невольно стал её примером для подражания?       Тогда Сакура ещё не знала, что он извиняется за то, что и сам убежит от неё. Причём основательно так. А ведь они договорились, что, как Сарада вернётся, устроят совместную тренировку-пикник, как в старые добрые.       На самом деле, она сама была дурой. Лишь позже заметила, что он слегка хромает на одну ногу, а также неприятно морщится, наклоняясь влево. Тогда она не придала этому значение, была уверена, что он много работает в опустевшей без солнечного Наруто резиденции, помогая Шикамару.       Может быть, если бы она обратила внимание и подлечила бы его, он сейчас не лежал бы мёртвым на операционном столе?       Сакура не смогла скрыть ни слёз, ни улыбки. Она была эгоисткой. Не хотела оставаться одной, хотя, вернее будет сказать, что она не хотела оставаться без него. А ведь он имел на смерть полное право. А она не имела ни малейшего права на него за это обижаться. Она же была ему, по сути, никем. - Тётя Сакура? - тихо позвала Химавари, и голос её дрожал теперь от осознания отсутствия знакомой чакры в операционной. Смышлёная девочка, переняла сенсорные способности от матери. - Всё будет хорошо, - Сакура заставила себя подойти к Узумаки и потрепать её по волосам. Помнится, так всегда делал Какаши, когда она была маленькой. И при этом он всегда врал — хорошо в итоге в жизни так и не стало.

Но в первый раз несла она ему цветы,

    две ярко-белых лилии

    в знак, что более никто, кроме него,

    так не называл ее по имени.

      В день похорон Шестого Хокаге не было дождя. Небо издевательски оделось в нарядные, почти карикатурно красивые облака, а погода наконец-то стала весенней. Началось цветение той самой пресловутой сакуры, которую так любил Какаши, хотя никогда, блять, никому об этом не говорил, у кого бы Учиха не спрашивала. Она не знала, было ли это таким секретом, или дело было в чём-то другом.       Впервые за долгое время она наконец-то увидела Сараду. Та стояла чуть в отдалении, боясь подойти к общей толпе. В руках она сжимала букет нежных белых цветов. Она выглядела сосредоточенной, практически злой.       Сакура испытала жуткий стыд перед ней. Из-за трудностей после всех случившихся несчастий, она редко задумывалась, как сейчас люди смотрели на её дочку. Самой Сакуре на роль жены-дважды-отступника было всё равно, но её шестнадцатилетний ребёнок не заслужил такого отношения.       Ноги сами понесли её к Учихе. Та коротко взглянула матери в глаза, плотнее сжимая губы, показывая всем своим видом свой гнев. На кого? На что? В последнее время Сарада всё больше и больше начинала походить на своего отца. Могло ли на это повлиять их сломавшиеся отношения с Ройкудаме и с матерью? - Мама, - коротко поприветствовала она более низким и хриплым голосом, чем помнила Сакура. Главврач не стала ей отвечать: только лишь аккуратно взяла её руку в свою. Сарада нахмурилась, но ладонь не вырвала. Они стояли молча, глядя вместе на подтекающую к месту прощания толпу. - Ты обижаешься на него?       Сакура вздрогнула и скосилась на Учиху. Та не смотрела на неё, впиваясь чёрными глазами в каждого, кто подходил к гробу. - Честно? Очень сильно, - отчего-то на лице бывшей Харуно появилась улыбка. Свободной рукой она крепче прижала к себе принесённые ею ветки сакуры. - Я тоже, - почти одними губами прошептала Сарада, сильнее сжав руку матери: - Это так глупо, но я почему-то на него очень зла. Он обещал подготовить меня к экзамену. Он обещал обучить меня новым техникам. Он… - она запнулась, её уже не детский голос дрогнул: - Он ушёл, когда он нужен всей деревне и даже не взял на себя ответственность снова стать Хокаге. Слабак. Наверное, и к лучшему, что он наконец-то умер. Хотя бы меньше будет позориться, я не хочу себе в учителя слабака и труса.       Сакура неожиданно обняла Сараду, на что девушка напряглась и сжалась. Однако уже через пару мгновений её плечи затряслись от беззвучных рыданий. - Мама, почему? - еле слышно спросила она, уткнувшись носом в воротник чёрной водолазки Сакуры: - Зачем? - Возможно, он действительно трус и слабак, - также тихо ответила ирьёнин, поглаживая дочь по волосам. Та вцепилась пальцами свободной руки в края маминой одежды. - Нет! - слишком громко воскликнула Сарада, из-за чего на них обернулось несколько идущих мимо человек: - Он герой, и ты это знаешь. Все это знают! Он прошёл две войны, спас уйму людей, восстановил после войны деревню, он… Он… Мама, он заменил мне отца!       Сакура уже не улыбалась. Она стояла, не прекращая гладить дочь по голове, а сама не знала, что думать и чувствовать. - Мама, - осипшим голосом протянула Учиха: - Я так игнорировала его после того, что случилось с Боруто и папой. Я считала, что предаю папу, когда вешаюсь на него. Но… - Сарада, ты никого не предавала. - Я предала их обоих! - Сарада,- Сакура встряхнула её за плечи, оттягивая от себя, а после сердито взглянула в заплаканные глаза дочери, которая почему-то внезапно стала слишком взрослой: - Послушай меня внимательно. Ты ни в чём не виновата, слышишь?       Сарада ненадолго замолчала. Послышалась чья-то речь, в которой выражалась вся скорбь по герою Конохи, однако никто из них её совсем не слушал. - А кто тогда виноват?       К сожалению, ребёнку не объяснишь, что виноватых обычно нет. К сожалению, людям не объяснишь, почему вместо нормального букета Сакура Учиха клала рядом с фотографией Хатаке Какаши ветки цветущей сакуры.

И было ей семьдесят шесть,

    когда ее самой не стало.

    Нет, не страшила ее смерть,

    скорей, она о ней мечтала:

      Сакура никогда бы не поверила, что Какаши всё-таки окажется прав, и всё станет по-настоящему хорошо. Боруто, Каваки, Кара и Ооцуки — всё это изрядно потрепало Коноху, но воля Огня оказалась сильнее. Сарада спасла Саске из лап дерева, Наруто с Хинатой освободились из тюрьмы Каваки. Химавари, эта маленькая, но очень стойкая девочка, смогла приручить Кураму и встала практически вровень со своим неимоверно сильным братом, а Сарада доказала, что клан Учиха способен на что-то, кроме вымещения собственной ненависти на всех окружающих. Война с этими неземными существами стёрла деревню в очередной раз с лица земли, но и не такое они видели за свою жизнь, не так ли?       Сакура знала, что должна быть счастлива, когда муж и лучший друг оказались живы. Она должна была плакать от счастья и скакать, когда наконец-то очередной, совершенно не их войне пришёл конец. Только вот Учиха всё чаще и чаще думала, что Каваки оказался прав: эпохе шиноби пришёл конец. Сражаться с богами и людьми из пробирки — не участь ниндзя. Эта участь таких же богов и гениев, а Сакура, к сожалению или к счастью, никем из них не являлась.       Скучать по своему детству было странно, но она видела подобную тоску в лицах многих людей вокруг. Когда техники и тренировки хоть что-то значили, было гораздо проще жить. А теперь она была не большим, чем расходным материалом, хотя когда-то считалась лучшей куноичи своего времени. Зато она определённо могла гордиться дочерью, которая в чём-то обскакала даже собственного отца.       - Мы не у дел, да? - однажды тихо спросил её Наруто, когда пришёл к ней в кое-как отстроенный из говна и палок госпиталь (скорее палатку, на большее ресурсов не было), чтобы, как и было положено Хокаге, проверить состояние пострадавших людей. Он вернулся к ним около двух дней назад, и пребывал в такой потерянности, что Сакуре хотелось расплакаться. Никогда она не видела Узумаки настолько раздавленным и удивлённым. - Следующее поколение всегда превосходит предыдущее и занимает их место, - горько усмехнулась главврач, заканчивая заполнять очередную отчётность. Она даже не знала, зачем вела их: проверять было некому, потому что старые советники погибли, а Шикамару с Наруто явно было не до того. Наруто горько усмехнулся. - Я откуда-то помню эту фразу.       Сакура вздрогнула. А ведь точно, эти слова уже говорил один человек, причём говорил их он, глядя на них. От воспоминаний по спине прошлись мурашки, и Сакура только сейчас осознала, как сильно вспотела от напряжения во время последней операции. Нервными движениями Учиха полезла в карман и достала оттуда мятую пачку сигарет — роскошь в разрушенном богами мире. - Ты куришь? - так искренне удивился Наруто, что ирьёнину стало стыдно. Он ведь её лучший друг, а она и ему не говорила о своих противных привычках. - Когда всё… - Сакура многозначительно взмахнула руками, словно не зная, как подобрать подходящее всему окружающему их до недавнего времени кошмару название. -…Это началось, я немного расслабилась и дала волю слабостям. Брошу скоро.       Зачем соврала, не знала. Не скажешь же ему, что она дала волю слабости гораздо раньше, чем кто-либо мог себе это представить. Что всегда, на самом деле, оставалась гораздо слабее, чем пыталась казаться. Дура.       Наруто почесал затылок и этим до безумия напомнил себя в молодости. - Спасибо тебе, Сакура.       Она не смогла скрыть своего удивления, да и не особо пыталась. Не перед этим парнем ей что-то из себя строить. - Пожалуйста?… Но за что? - Пока мы строили из себя непобедимых героев… - начал он, но Сакура невежливо перебила. - Не строили, а ими и были. Без тебя и Саске у нас не было бы шансов. Ни в этой войне, ни в предыдущей. - Звучит круто, конечно, - Наруто нервно рассмеялся, и бывшая Харуно впервые рассмотрела седую полоску в его светлых волосах. - Но, если вдуматься, мы бы сидели у сплошных могил, если бы не ты. Это так странно, что Хокаге возводят памятники и вырезают их лица в камнях, а врачам — ничего? Я… Не знаю, Сакура, впервые я не знаю, как сформулировать свою мысль. Я не могу посчитать, скольких ты спасла только на этой войне. - Важнее знать, скольких не спасла, - её голос предательски сел, совершенно не вовремя, трусливо. Она привыкла к смертям за свою долгую карьеру. Но в голове невольно всплывало надгробие со знакомым лицом в маске. Интересно, а кладбище тоже уничтожили? - Так можно загнать себя в окончательную тоску. Не думай, что я тоже об этом не задумывался.       Стало стыдно. Жалеет только себя, а о других не думает. Сакура не стала давить в себе порыв и обняла Узумаки. Крепко-крепко, как мечтала все эти практически четыре бесконечных года. Так крепко, как не обняла даже своего вернувшегося очередной раз мужа.       Наруто сгрёб её в охапку в ответ, и они простояли так какое-то время молча. Оба хотели плакать, а плакать было нечем. Все слёзы выплакали ещё тогда, двадцать лет назад, когда впервые столкнулись с Ооцуки. - Сакура, спасибо. Я знаю, ты помогала Химовари и вытянула с того света Боруто, хотя все вокруг считали его моим убийцей, - еле слышно, утыкаясь в розовую макушку прошептал Наруто, и Сакура чувствовала, что его плечи начинают подрагивать. Хотелось бы ей забрать у него все боли и печали, но это было невозможно. Смешно, к чему она, глупая, вообще основала центр психологической помощи, если он никак не помогал? Ненависти и боли в мире не стало меньше. - Спасибо тебе за всё, правда. Я не знаю, что бы я… Нет, чтобы мы все без тебя делали.              Сакуре хотелось отрицательно покачать головой и возразить — ничего бы не поменялось, не будь её в этом мире. Она так и не смогла спасти тех, кто был ей дорог. Но Узумаки прижимал её так крепко, в его объятиях было тепло и хорошо настолько, что она не стала рушить момент из-за своего комплекса неполноценности. - Слава Ками ты жив, Наруто, - только и смогла прошептать она, ощущая, что они, наконец-то, оба заплакали, как малые дети. Слёзы пропитывали его пыльную кофту, застревали в её грязных и спутанных волосах, в которые Узумаки уткнулся лицом. Сколько они так стояли, было не ясно, но Наруто всё-таки нашёл в себе силы чуть-чуть отстраниться, не размыкая объятий. - Надо собраться, - чуть сиплым от слёз голосом сказал он, старательно растягивая потрескавшиеся губы в улыбке. - Всем вместе, как в старые добрые. Вот, у Сая с Ино практически дом отстроили, можно у них. Всех позовём, а детей не возьмём!       Он хрипло рассмеялся, а Сакура прекрасно понимала, что он ещё не готов разбираться с Боруто и Каваки, хоть уже отругал и обнял обоих. Она невольно улыбалась, глядя в его потухшие голубые глаза. Время никого не жалеет. - Мы с Хинатой обязательно приготовим её фирменные закуски! Шикамару признался вчера, что очень по ним скучал. Яманака пусть горячим занимаются, Шикамару с Темари — салатами, - он начал щебетать, стараясь отвлечь то ли себя, то ли её от проблем. - Да и Ли, Тен-Тен, Кибе, Шино, Чоуджи с Каруи — всем найдём задачу, да ведь? С тебя… Нет-нет, с вас с Саске выпивка, не могу представить этого долбоеба за кухонной плитой, особенно теперь, когда он одноглазый. - Саске неплохо готовит, - Сакура иронично подняла бровь, не обращая внимания на то, что Наруто осёкся, когда говорил об их семейной паре. Да уж, странно всем будет, если Саске будет с ними. Даже самой Сакуре, но она старательно об этом не думала. - О, ну тогда с вас что-нибудь вкусное, на ваше усмотрение. А выпивка… А выпивка с сенсеев! Я уверен, Какаши-сенсей лучше всех шарит за алкоголь, бабуля Цунаде ему точно рассказала, где и как подешевле покупать, пользуясь положением Хокаге, - Наруто рассмеялся и смешно надул губы. - А мне этот секрет не рассказали!       Что-то внутри неё треснуло и разбилось. С губ сошла улыбка, а руки, всё ещё обнимающие лучшего друга за талию, обессиленно разжались, повисая вдоль тела. Узумаки какое-то время не замечал изменений в её поведении, рассуждая вслух, что повесить на Гая и Куренай, но потом его взгляд остановился на бледном и пустом лице Учихи. Он проморгался и слегка встряхнул подругу за плечи. - Сакура, ты чего? Против выпивки? Я тоже, на самом деле, думаю, что, возможно, лучше не пить, а то работы много. Хотя, ты же вылечишь всем нам похмелье, да? Или детей всё же взять лучше? Они ведь не маленькие уже. Ох, это отдельная тема для разговора, если честно… Всё так запутанно, да, Сакура?       Она молчала. Не знала, как произнести вслух очевидную правду, которую Седьмой за своей беготней и делами пропустил. Потому что такие вещи не говорят просто так. Не зря никто не хотел становиться гонцами дурных вестей, за такое слишком часто убивали. - Сакура? Да что ж с тобой такое? Я сморозил глупость? Извини, пожалуйста, я в последнее время сам не свой. Сакура?       Как же стыдно было признаваться, что она не справилась с той ответственностью, что он на неё возложил. Стал бы он говорить ей столько раз «спасибо», если бы знал, что она не уберегла того, кто всегда уберегал их? - Сакура? - Он умер.       Наруто несколько раз глупо моргнул глазами, окончательно выпуская Сакуру из объятий. На его уже не таком молодом лбе проявилось несколько видимых морщинок.       Привычка хоронить была привита им с детства, хоть и не в таком объёме, как во времена их родителей. И всё же, им слишком рано пришлось повзрослеть. Сейчас, в тридцать шесть лет это ощущалось явно и колко. Все хорошие годы ощущались мерзким затишьем перед бурей. Интересно, сколько ещё войн им предстояло пройти, пока им не повезёт лечь в гроб? Какаши повезло на третьей. Сакура доживать до третьего раза критически не хотела.       Они всё-таки собрались и выпили, только не в том составе и не там, где хотели. Кладбище разнесли сильно, но не окончательно. Надгробие Ройкудаме было разбито на треть, отчего нельзя было прочитать имени, только фамилию — Хатаке. Если достаточно выпить, можно было бы обмануть себя и решить, что это место захоронения его отца, а сам Какаши скоро придёт и скажет ещё какую-нибудь мудрую вещь. Но он не придёт.       Они сидели вдвоём, практически домиком. Герои двух войн, на голой и мокрой, пропитанной то ли недавним дождём, то ли кровью земле, сидели в компании шести бутылок: трёх выпитых, одной открытой и двух не начатых. Пьянеть не получалось.       Наруто, у которого Сакура успела разглядеть ещё несколько седых полос на голове (интересно, они были раньше или появились после её слов?) несколько раз вскакивал и отборно ругался матом. Сначала он орал на Сакуру, после чего слёзно извинялся, потом, через время, орал на полуразрушенный памятник, а после этого ещё несколько раз на себя. - Тебя Хината ждёт, - тихо вспомнила Учиха, забирая из его рук полуоткрытую бутылку алкоголя, сама делая несколько щедрых глотков. В одной руке у неё тлела сигарета. - Она с родителями, - еле живым голосом ответил Узумаки, не открывая глаз от проклятой фамилии на камне. - Вместе с Химавари и Боруто. - Бросил сына разбираться одного? - горько усмехнулась Сакура, прекрасно понимая, что признать всем вокруг в бывшем убийце Хокаге его сына будет непросто. - Я дерьмовый отец, и скрывать этого не буду. - А кто из нас не дерьмовый родитель? Орочимару?       Они переглянулись и явно хотели рассмеяться. Не вышло. - Надо было Саске позвать.       Сакура неопределённо повела плечами. Не надо было, и они оба это знали. Интересно, где он был? - Он с Сарадой, - зачем-то соврала Сакура, как будто хотела показать, что у них тоже нормальная семья. - Да? Вроде как она была с ребятами и Хинатой? - пьяный Наруто искренне удивился, не разобрав ложь. Сакуре должно было стать стыдно. За вранье и за то, что она даже не думала, где её дочь.       Они снова замолчали. Не ясно, почему. - Он уебок, - про кого она? Про Саске? Про Какаши? - Уебок, - не стал оправдывать и уточнять.       Сакура, видимо, задремала. Не поняла и не почувствовала, когда на плечи лёг плащ, а в нос ударил незнакомый запах, лишь ассоциативно намекающий на Саске. - Нашли время, - глухой и грубый голос разрезал тишину. Медик не обернулась на мужа, скосив глаза на молчащего Наруто. Он не спал, но на друга не реагировал, потерянным взглядом смотрел на памятник, словно мог молчаливым диалогом уговорить их первого сенсея руками разгрести землю и вылезти из могилы.       Сакура должна была почувствовать благодарность и любовь к мужу, но не почувствовала. Она должна была почувствовать стыд за пьянство, когда на него не было времени. Она должна была ощутить, что Саске тоже скорбит по учителю, но не пыталась в этот раз найти в нём то, чего не было. Или было, но слишком глубоко. - Как он умер? - тихо спросил Узумаки. Учиха так и остался стоять позади них, не садясь рядом. Отвечать не хотелось, все слова кончились. - Как герой, - внезапно ответил за неё Саске. От его слов они оба вздрогнули, как будто забыли, что он всё ещё здесь. Что он вообще в Конохе, что он существует. - Разве может быть иначе? Это же Какаши.       Сакура поморщилась. Саске ничего не знал о Какаши. Ничего не знал о Наруто. Ничего не знал о Сараде и совершенно ничего не знал о самой Сакуре.       Где та былая любовь и нежность? Почему сейчас окончательно исчезла, оставляя в душе лишь звенящую пустоту. Саске ни в чём не был виноват, по крайней мере сейчас. Он сделал всё, что мог. Он накрыл её своим плащом, и терпеливо ждал, когда самые близкие в его жизни люди настрадаются вдоволь, хотя терпеть не мог проявления таких чувств.       Её разрывало на части, хотя казалось, разрываться было уже нечему. Хотелось почему-то наорать на впервые не виноватого мужа, предъявить ему за все года одиночества. Но это было смешно и бессмысленно на фоне только что закончившейся войны.       А ещё это бы вынуждало признаться вслух в своём грехе, который бывшая Харуно всё ещё никак не хотела озвучивать даже в своей голове. Смерть Какаши уничтожила её куда сильнее, чем возможная смерть мужа. Наверное, потому что она привыкла жить без Саске, а без Хатаке… Стал бы Учиха говорить такие вещи, если бы знал, что тяжким грузом лежало на сердце у его супруги? - Как АНБУ, - еле слышно проговорила, а после приложилась к бутылке, несмотря на то, что спиной чувствовала неодобрение Саске. Но он молчал, словно боялся помешать её горю. Надо же, сочувствующий нашёлся. Может, ему было просто плевать на её чувства? Сакуре было стыдно за собственное раздражение. Саске этого, блять, не заслуживал. - Надо же, - Наруто наконец-то поднялся (не без помощи Саске, так как был слишком пьян), но взгляд от могильной плиты не оторвал. - Сколько бы лет мы не пытались вытянуть его из этого болота, не вышло. - Нельзя спасти всех.       Спасибо, Саске. Жёстко и справедливо. Вразрез с тем, что столько лет вдалбливала себе в голову Сакура. - Учителю тяжело хоронить своих учеников. Не знаю, как он вообще несколько лет протянул после исчезновения вас обоих. - Тогда, что ж… - Наруто запрокинул голову, опираясь на плечо Учихи. Он несколько секунд всматривался в чистое ночное небо, а после горько-горько улыбнулся. - Тогда, если Вы нас слышите, Какаши-сенсей, то знайте, что мы живы. Живы… А Вы…       Он осёкся, улыбка на лице несколько померкла. Сакура не представляла, каково Наруто было хоронить второго из учителей. Сухие, как казалось, глаза заполонила пелена слёз, но она упорно не плакала и не отводила взгляда от его усталого, бледного и похудевшего лица. - А Вы, я надеюсь, там счастливы. С Обито, с папой и мамой, с Рин, с Вашим отцом, со стариком извращенцем, он Вам там новые книги напишет. Уверен, Вам скучать некогда. Отдохните там за всех нас… - он замолчал, уголки его губ предательски дрожали. - Хотя Вы тот ещё засранец, опять отлыниваете от работы! Сидите, книжку как всегда читаете! А нам всё тут исправлять. Добились-таки своего! Ну ничего, мы потом с Вами там отдохнём тоже. Когда-нибудь…       Сакура поняла, что они действительно выросли, когда впервые услышала, что Наруто так прямо выразил желание умереть.

Бывало, знаете ли, сядет у окна,

    и смотрит-смотрит-смотрит в небо синее -

    дескать, когда умру, я встречу его там,

    и вновь тогда он назовет меня по имени.

      - Сакура, Сарада на миссии?              Сакура поморщилась. Она не любила, когда её отвлекали от чтения Ича-ича в единственный выходной. Однако в последнее время это происходило чаще, чем раньше, потому что Саске неожиданно много времени проводил дома. - Нет, вернулась несколько часов назад. Она заходила ко мне в больницу, - Учиха взглянула на мужа поверх очков, отмечая маленькие, на первый взгляд незначительные изменения. Они все были не молоды, и очень странно было видеть стареющее лицо некогда идеального Саске. Это не раздражало, скорее умиляло. Им было уже за сорок, годы брали своё. Сакура никогда не подумала бы, что они действительно только ближе к сорока годам заживут, как нормальная семья.       Хотя что-то было всё равно ненормально, но за несколько лет главврач отчаялась в попытках понять, что же изменилось. Их жизнь в маленькой семье наконец-то потекла своим чередом: неспешным и спокойным. Только она не была счастлива. Спокойна и удовлетворена — да. - Опять…? - Учиха усмехнулся, стреляя взглядом в книжку в оранжевой обложке. Он учился проявлять больше эмоций, и Сакура была ему за это благодарна, хоть и не ожидала от него подобного. Реже брал миссии, больше времени был с ней и дочерью. - Ага, - она спокойно улыбнулась ему, надеясь, что намёк будет понят, и муж отвалит от неё и даст почитать. Возможно, следовало уйти на дерево, как это делал Какаши, чтобы её никто не трогал? Какаши… Воспоминания больно кольнули где-то под рёбрами, но виду она не подала. - Попробуй, почитай как-нибудь. Оценишь.       Саске слегка поморщился, а она шире улыбнулась. Они оба знали, что это не так — он никогда бы подобную литературу не оценил бы. Учиха поставил на стол перед ней чашку чая, а сам сел с каким-то свитком напротив. Идиллия. Наверное.       Хотелось волком выть, что Саске опоздал. Что всё это было нужно ей лет пятнадцать назад, но никак не сейчас. Что сейчас ей бы хотелось пройтись по привычному маршруту от больницы до дома, но Коноху перестроили, и такой дороги больше не существовало. Что хотелось выпить фирменный кофе в ближайшей кофейне, но кумиры давно сменились, и его убрали из меню. Что в больнице ей хотелось переодеться в тапочки-мопсы, но те износились, и теперь вместо них она надевала обыкновенные серые — те, что еле уцелели под обломками дома. Те, что носил Хатаке, когда приходил к ним домой.       От мыслей о первом учителе сводило желудок, хотя Сакура, как главный знаток психологии, прекрасно знала, что давно было пора её тоске перейти в светлую скорбь. Не получалось.       Она никогда не была в него влюблена, так ведь? Друзей всегда больно хоронить. Но Сакура, недавно похоронившая умершего от старости отца, сама себя раздражала. Ни одна смерть не отзывалась в ней такой тупой болью, как смерть Какаши. Он словно вцепился в неё, и никак не хотел отпускать, таща за собой в мир мёртвых. Её жажда увидеть его хоть раз была так велика, что, в тайне от всех, она изучила вдоль и поперёк технику нечестивого воскрешения. Только представив, как осуждающе он посмотрел бы на неё при таком раскладе, Сакура забросила эту идею.       Она действительно могла предположить, что ненавидит его за то, что он сделал. Нельзя так привязывать к себе человека и делать столько добра, а потом так рано умирать.       Хотя, справедливо было бы отметить, что ей вообще нельзя было к нему так привязываться. - Спасибо, - с опозданием ответила Учиха, беря в руку чашку. Саске читал свиток, чуть нахмурившись. Всё ещё до безумия красивый и почти родной. Ключевое слово — почти. Скорее просто не настолько лишний в этом доме, как был раньше. - Что ты хочешь на день рождения? - буднично спросил Саске, а Сакура также буднично удивилась, хотя после войны он задавал этот вопрос каждый год, не пропустив ни одного дня рождения жены и дочери. Но привыкнуть к этому она почему-то всё ещё не могла. - Ммм-мм… Можем все вместе сходить на цветение сакуры. Ну, ты, я и Сарада. Если вы оба будете в деревне в это время. И если Сарада не захочет пойти туда с подружками или Боруто.       Сакура лукаво улыбнулась, замечая, как муж поморщился от упоминания Боруто. Сватать дочь за балбеса, сына ещё большего балбеса он не собирался, хотя у них с младшим Узумаки были очень тёплые (по меркам Саске — критически тёплые) отношения. Только вот дочь выросла, пока он бегал и отмывался от грехов юности. Ей было уже за двадцать, все вокруг пророчили ей шляпу Хокаге. - Не упоминай Боруто в одном предложении с Сарадой. - Подожди, скоро предложение сделает уже он.       Саске поднял на неё хмурый взгляд, а Сакура рассмеялась. Учиха не сердился на неё по-настоящему, когда она его подкалывала, ей нравилось его дразнить, потому что знала — не обидится. «-Ма-аа, Сакура, неужели тебе так не терпится стать бабулей? Кем же тогда буду я, если ты займёшь мою должность?-» пошутило её подсознание голосом Какаши, и улыбка стала ещё шире, а после померкла совсем. Его не было рядом, он не шутил и не раздражал её своим несносным характером. Не поддерживал и не веселил. Он… Хотелось верить, что он действительно был счастлив там, на небе. - Ты балван, - одними губами произнесла Учиха, поднимая голову к потолку, в надежде, что он её слышит и показательно закатывает глаза, сидя где-нибудь на облаке. - Что? - удивился Саске, умеющий читать по губам. Сакуре стало стыдно и смешно, она снова рассмеялась в голос. - Не бери в голову, говорю сама с собой. Старею, знаешь ли, - она сняла с носа очки, улыбаясь недоумевающему Саске. - Думаю, сходить всем вместе на фестиваль будет отличной идеей и лучшим подарком. - Ты же не любишь скопления народа. Сарада несколько раз предлагала сходить на твой день рождения туда, но ты всегда отказывалась.       Было странно осознавать, что Саске не знает, что, на самом деле, Сакура обожает людные места и фестивали. Просто ходить и смотреть на сакуру, на которую мог бы смотреть Какаши, было невыносимо. Они так и не сходили туда вместе. - Правда? - Сакура и забыла, что когда-то выдумала такой глупый предлог, чтобы слиться. - Ах, да. Но я очень люблю цветущую сакуру. - Ты никогда об этом не говорила.       Он тоже не говорил, кстати. - Ма-аа, - протянула медик и чуть не зажала рот рукой, понимая, как похоже сейчас звучала на Какаши. - Я раньше думала, что глупо с моим-то именем любить что-то настолько очевидное. - Передумала?       Хотелось сказать, что не передумала, а просто набралась впервые за столько лет смелости сходить туда и отпустить его. Но вместо этого она просто качнула головой. - И мы возьмём с собой Сараду с Боруто и точка. - Если мы возьмём Боруто, придётся терпеть Наруто весь день. - Замечательно, а значит, и Химовари с Иноджином. Ты знал, что они встречаются? - Это значит, что придётся терпеть и Ино с Саем. - По-моему, отличный план.       Сакура широко улыбнулась, глядя на уставшее от одного представления такой компании лицо мужа. - Ты хотела сходить туда втроём, - Саске предпринял последнюю попытку к отступлению.       «Нет, милый. Я хотела бы сходить туда вдвоём с ним. Но этому никогда не бывать».       В холодности Саске были и свои плюсы. Он никогда не лез в душу, не знал её расписание и не удивлялся, когда она по вечерам долго не приходила домой. Возможно, он догадывался, но не спрашивал, почему она стала часами сидеть на кладбище. А бывшая Харуно не поняла, когда всё больше и больше своим поведением начала напоминать Шестого.       У могилы Какаши всегда лежала свежая веточка Сакуры и, когда Сарада не пропадала на миссиях, стояли свежие белые цветы. После похорон они негласно договорились не обсуждать Хатаке ни при каких обстоятельствах, но обе исправно навещали его. Иногда Наруто приносил букет, иногда появлялся Гай — Сакура часто замечала кого-то у могилы своего первого учителя, но никогда не показывала своего присутствия. Она не могла не улыбаться: надо же, такой отстранённый от всех человек, всю жизнь отталкивающий от себя людей, но такой всем нужный. Болван, честное слово, совершенно невыносимый.       С Сарадой впервые эту тему они подняли, когда готовились к свадьбе. Саске всё ещё был в ужасе от осознания, что породнится с Наруто, поэтому принципиально стал брать больше миссий (на свадьбе, правда, поклялся быть), поэтому мама с дочкой могли позволить себе спокойно распивать вино на кухне их дома, обсуждая все мелочи. - Спасибо, что взяла на себя всю эту подготовку, - младшая Учиха неопределённо махнула руками, выражая в этом жесте всё своё нежелание заниматься дополнительной бюрократией. - Я же знаю, тебе работы в резиденции хватает. Что, не так приятно быть помощницей Седьмого? - усмехнулась медик, выписывая план необходимых позиций для церемонии. - Я была к этому готова, - отчеканила Сарада, и Сакура расплылась в улыбке. Тон отца, а упёртость — матери. - Мне в радость заниматься подготовкой, милая. Не каждый день выдаешь свою взрослую дочь замуж, это очень волнительно. Я никогда так не переживала. - Мам, ты пережила две войны. Не думаю, что это самый ответственный момент в твоей жизни.       Права, чертовка. Как и отец её рубит сплеча. Обманчивое ощущение счастья, эфемерное, такое же, какое было после четвёртой мировой, захлестнуло Сакуру. Только теперь она была старше, и уже не поддавалась этому чувству. Долго и счастливо не бывает никогда. - Ой, не знаю. Слава Ками, девочки мне помогают. Ты, кстати, смотрела платье, которые Ино подобрала? И список цветов она выслала. А Темари список гостей составила, нам только посадку надо обсудить. - Ма, я могу положиться в этом на тебя? - с надеждой спросила Сарада, снимая очки и потирая переносицу. - Мне понравится в любом случае. Наши вкусы с тобой во всём совпадают. Не считая мужчин, конечно. - Эй! Зато у меня вкусы на мужчин с твоим Боруто совпадают. То ли он за папкой твоим бегал, в ученики хотел пойти? - Думаешь, мне пора ревновать? - Ага, мне тогда тоже.       Они переглянулись и рассмеялись, но, буквально через пару минут лицо Сарады почему-то стало слишком серьёзным. - Когда будешь делать план посадки, оставь, пожалуйста, рядом с вами с папой одно пустое место. - Пустое?       Сарада почему-то замялась, смазано пожала плечами, словно не хотела продолжать свою мысль и как-то объясняться. - Для него. Я бы хотела, чтобы он сидел где-то рядом. Если бы мог.       Сакура поджала губы. Объяснять, кто «он» было не нужно. Она потянулась и обняла дочь, и та послушно обняла в ответ. Никто уже не плакал. - Он бы тоже хотел, я уверена.       Сарада отстранилась и скептически взглянула на мать. - Шутишь? Он сказал бы, что не заслуживает сидеть так близко, на местах для родственников. А потом бы запел песню, что не любит вообще такие мероприятия, и опоздал бы часов на пять, явившись разве что к банкету. И вместо нормального подарка подарил бы весь набор Ича-ича с презервативами. - Емаё, - Сакура поддержала наигранно-серьёзный тон дочери, нахмурившись. - Точно. И сто процентов толкнул бы несуразный тост. - Что-то про значимость средств контрацепции. - Ага, и что Боруто надо чутко спать, чтобы не быть кокнутым своим зятем. - Или предложил бы делать ставки, будет у нашего будущего ребёнка ширинган или бьякуган. - Неплохая версия. Но я голосую за то, что он всё-таки за то, что он опоздал бы настолько, что пришёл бы, когда все бы расходились.       Сарада не выдержала и улыбнулась. Горько-горько. Сакуре стало не по себе. - Хотя, нет, ради тебя он пришёл бы вовремя. - Ну уж нет, не говори этого. Так я буду подглядывать на его пустое место и думать, что он просто опаздывает и вот-вот придёт.       Непробиваемая учиховская броня не выдержала, Сарада отвернулась, чтобы скрыть нежелательные эмоции. - Надо же, Хокаге, а так опаздывает, даже когда так нужен. И как вообще его назначили на такой пост? - Да уж, - Сакура пересилила себя и положила на плечо дочери руку. - Ну, нечего, ты подправишь репутацию Хокаге. А то последние два явно идиоты.       Сарада встрепенулась и повернулась обратно. - Мам, а про Седьмого-то зачем так? - Вот увидишь, как он будет отжигать на вашей свадьбе, и поймёшь, что я права. Я вообще всегда права.       Учиха закатила глаза, пока Сакура праздновала маленькую победу — не дала дочери скатиться в депрессняк. - Думаешь, он гордился бы мной, если бы узнал, что я действительно скоро стану Хокаге? - после короткой паузы спросила девушка, с надеждой взглянув на мать. Её никогда не интересовало в этом вопросе мнение отца, но ей всё ещё было важно знать, что Какаши ею бы гордился. - Очень. Но, знаешь, я уверена, он гордился бы тобой в любом случае. И вообще… Я уверена, он гордился тобой с того времени, как взял тебя в ученицы.       Только когда Сакура пошла готовить спальню для дочери (которая уже несколько лет жила не с ними), она услышала очень тихие слова, брошенные скорее в пустоту, чем ей. - Нет. Всё-таки у нас очень разный вкус на мужчин.       Столько всего успело случиться за все эти года, что Сакура полноправно могла считать, что прожила жизнь не зря. Она определённо спасла тысячи жизней, прошла две войны. Она была ученицей двух Хокаге, лучшей подругой Хокаге, матерью Хокаге, отличной женой и матерью, а также доброй, хоть и строгой, бабушкой троих внуков. Она успела взрастить целое поколение первоклассных медиков, подняв медицину не только Конохи, но и всего альянса шиноби. И, главное — она не успела застать свою третью на своём веку войну.       Это не помешало ей похоронить кучу близких. Цунаде, отец с матерью, муж и лучшая подруга — они все ушли раньше неё, и Сакура, умирая, поблагодарила жизнь за то, что она ушла хотя бы раньше Наруто. Ей было стыдно, что ему пришлось потерять и её, но кому-кому, а Сакуре было известно, что он гораздо сильнее их всех вместе взятых, и сможет это пережить. В конце концов, на нём были дети и внуки, и, пока рядом с ним была Хината, он был способен и без чакры лиса сворачивать горы одним лишь упорством.       Она умерла совсем не так, как хотелось бы шиноби — тихо и спокойно от старости. Однако такая смерть вполне подходила для счастливой женщины.       К сожалению, счастливой женщиной назвать себя Сакура тоже могла только с натяжкой.       Когда не стало Саске, она навещала его могилу с постоянством верной при любых обстоятельствах жены. Видела букеты от дочери и друзей, ставила рядом свой. Она каждый раз приносила разные цветы, никак не выбрав, какие действительно подходили мужу. А, может, она просто понимала, что ему было бы всё равно, какие цветы она не выберет.       А Какаши всё равно не было. Поэтому даже через тридцать и сорок лет после его смерти, у могильного камня всегда были свежие ветки Сакуры. Даже не в сезон, хоть и стоили они приличных денег.       Всё чаще её посещали мысли, что она что-то упустила. Не заметила вовремя и ошиблась. Хотя ошибки как таковой не было, ведь жизнь прожита была вроде не зря. Не зря же?       Она задавала этот вопрос каждый день, приходя к нему. Иногда с книгой, иногда с чаем. Она сидела и думала, что бьякуго позволяло ей стареть медленно, но она уже гораздо старше, чем был он, когда умер. Теперь уже он мог, сидя на облаке, смеяться над ней и называть бабулей.       А если Наруто прав и жизнь там действительно существует? Может ли она, попав туда, встретить его? Не остаться в вечности с мужем, а быть с…       Глупость. Зачем ей вообще быть с ним? Зачем ему быть с ней? Между ними же ничего не было, так ведь? И всё же, почему она так надеялась, что в том мире бьякуго позволит ей выглядеть с ним на один возраст? Какие-то странные, иррациональные мысли. А ведь раньше она не понимала, зачем Цунаде маскирует свой возраст.       Так смехотворно, что ей понадобилось больше тридцати лет и больше двадцати посещённых фестивалей цветения сакуры, чтобы понять, что ему нравилось на самом деле.       «- Да. Мне очень нравится сакура. Особенно, когда она цветёт.»       Получается, она всё-таки была идиоткой. И он был нескончаемым идиотом, раз не сказал ей всё, как есть. Хотя на что это повлияло бы? Как жаль, что не изобрели техник, переносящих во времени. Вернее, слава Ками, не изобрели техник, переносящих во времени.       Когда акушерка вынесла счастливой бабушке первую внучку, она с нежностью и аккуратностью врача взяла крохотный свёрток на руки. С больничной койки ей улыбалась измученная, но счастливая дочка, а рядом верно сидел бледный Боруто, который исполнительно присутствовал на каждых родах.       Ребёнок, почувствовав чакру бабушки, плакать перестал. На практически лысой голове виднелись редкие кудрявые розовые волосы. Сакура удивлённо присвистнула. - Вот же чудо. Странно, что мои плебейские гены победили генетику Узумаки, Хьюга и Учих. - Боже, Сакура-чан, ты на старости лет стала говорить также хабалисто, как бабуля Цунаде, - услышала она с другой стороны коридора, откуда в больничных халатах неслись Наруто с Хинатой. - Это ты редко мою маму слушал, - цокнула Сакура, улыбаясь. - Вот, кто точно никогда не подбирал выражений.       Сакура протянула счастливым Узумаки внучку, а сама задумалась, насколько моложе своих друзей выглядит. Так странно, хоть и привычно, быть частью одной большой семьи. - Сакура-сан, - её вырвал из размышлений тёплый и удивительно спокойный голос Боруто, который пусть и выглядел, как приведение, но явно быстро взял себя в руки. - Мы с Сарадой поговорили и пришли к одной идее.       Она подняла на дочь и зятя голову, приподнимая бровь, мол, слушаю. Сарада и Боруто переглянулись, заулыбавшись. - Мам, ты не против, если мы назовём её в твою честь?       Странное тепло разлилось под кожей, вызвав одновременно удивление и улыбку. - За какие-таки заслуги? - скорее по привычке подколола Учиха. Наруто оказался прав, чем старше она становилась, тем большей в ней было какой-то язвительности. Кого-то она себе этим напоминала, причём не только Шишо и мать. - Мама, - Сарада показательно закатила глаза, а Наруто с Хинатой, оторвав своё внимание от внучки, рассмеялись. - Вообще, заслуг предостаточно, - серьёзно начал Боруто, словно готовил презентацию на тему «сто и один повод назвать дочь в честь тёщи». В этот момент он критически напомнил Сакуре Саске. - Но и это не главное. Согласитесь, оно ей очень подойдёт.       «-У твоих родителей отличный вкус. Они выбрали тебе очень красивое, подходящее имя. Мне нравится, как оно звучит.»       Сакура постаралась удержать на лице улыбку, но, кажется, она на секунду померкла. Оставалось надеяться, что никто этого не заметит. - Батюшки, с генетикой этой девочки, ей подойдёт любое имя. Она в любом случае сделает это имя великим. - Сакура-чан, не бубни, - взмолился Наруто. - Мне нравится идея назвать её Сакурой, - Хината аж просияла, вторя мужу. - В честь тебя. - Хотя, из-за кое-кого это имя стало очень популярно ещё после четвёртой мировой, - Узумаки сделал наигранно-задумчивый вид, почесав седую голову. - Дай-ка подумать, из-за кого, Сакура-чан?       Всё-таки, ни из чьих уст это имя не звучало и наполовину также прекрасно, как когда его произносил Какаши. Никто не вкладывал в него и толику тех же чувств и такого же смысла. Сакура не знала и знать не хотела, почему он говорил это с такой интонацией из раза в раз.       Она надеялась только, что её внучка найдёт человека, которому будет важно, чтобы она цвела. И, когда найдёт, не повторит чужих ошибок и не проморгает. Не отпустит умирать.       На глаза непривычно выступила влага. Она слишком редко плакала в последние годы. Ни одной слезинки не было даже, когда тело Саске доставили в Коноху. - Вы так говорите, как будто я уже мертва! - назидательно сказала Сакура, пряча за этим расшатанные чувства. Но за строгостью сразу проявилась улыбка. - Ладно, мне даже приятно. Но не надейтесь так рано выпроводить меня в мир иной! Хрен вам. - Типун тебе на язык, мам!       Она врала. Как бы не любила друзей, дочь и внуков, врала. Ей не терпелось уже уйти. Она лелеяла в душе надежду, что, оказавшись там, наверху, она снова услышит его голос. И хотя бы оттуда они вместе посмотрят на цветение сакуры, закурив сигареты. Если мёртвые вообще курят, конечно. И готовят ужин по средам. И пьют саке по пятницам. И провожают друг друга одним и тем же маршрутом.

    Какая, в сущности, смешная вышла жизнь,

    хотя... что может быть красивее,

    чем сидеть на облаке и, свесив ножки вниз,

    друг друга называть по имени?