Для всех

Дверь за Максом захлопнулась с глухим стуком, и тишина, воцарившаяся в гостиной, стала почти осязаемой. Стеклянные стены коттеджа пропускали тусклый свет уличных фонарей, и в этом холодном полумраке лица присутствующих казались вырезанными из камня. Где-то на кухне тикали часы, отсчитывая секунды, которые никто не хотел считать. Кими стоял у окна, вжав ладонь в холодное стекло, и смотрел на удаляющиеся огни машины Джорджа. Его плечи были напряжены, дыхание - глубоким и прерывистым. Он пытался успокоиться, но внутри всё кипело. Когда он наконец обернулся, в его глазах горел ледяной огонь, который редко кто видел. — Ландо, ты кретин! — рявкнул Кими, его голос прорвал тишину как удар хлыста. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Ландо стоял у стола, скрестив руки на груди, с вызывающим выражением лица. Свет лампы падал на его лицо, подчёркивая резкие линии скул и плотно сжатые губы. Оскар, стоявший позади него, положил руки ему на плечи, но Ландо лишь дёрнул плечом, стряхивая прикосновение. — Я? Я сделал то, что должен был, — ответил Ландо, и его голос звучал резко, почти надменно. — Ты возишься с ним как с игрушкой. Или собачкой. Кто он для тебя, Кими? Мы здесь все - живые люди. И я не потерплю на своей кухне херню, которая может записывать наши разговоры, только потому что он тебе ещё не наскучил. Кими шагнул вперёд, и Оскар инстинктивно напрягся, готовый вмешаться. Но Кими остановился в метре от Ландо, и его голос стал тише, но от этого только острее. — Он не игрушка. Я переживаю за него. Мерседес потратили огромные деньги на его конструирование вместе с Киберлайф. Так что, конечно, я волнуюсь. — Он поджал губы, а затем прищурился, и в его глазах мелькнула холодная усмешка. — Но не друг, да? — Ландо усмехнулся, и эта усмешка была полна торжества. — Забавно, правда? Ты не назвал его другом. А значит, таковым и не считаешь. Только идиот бы не заметил, что ты возишься с ним как с питомцем. Покупаешь игрушки и одежду, поддерживаешь так, как тебе это удобно. Это поднимает тебя в рейтинге и делает в глазах толпы милым заботливым мальчиком. Кими замер. Его лицо на мгновение потеряло всякое выражение, а затем он медленно выдохнул, и в этом выдохе слышалась усталость. Он не нашёл слов. Или не хотел их искать. — Так, всё, — вмешался Льюис, поднимаясь с дивана и вставая между ними. Его голос был твёрдым, но не громким. Он говорил так, как говорят люди, привыкшие прекращать споры, когда они становятся опасными. — И так у многих испортилось настроение. Давайте ещё переругаемся из-за того, кто ушёл. Давайте просто проведём время нормально, перед тем как мы двинемся дальше. Он оглядел комнату, задерживаясь взглядом на каждом лице. Ландо выглядел так, будто готов был продолжать, но Оскар легонько сжал его плечо, и тот нехотя опустил руки. Кими отвернулся и уставился в окно, на улицу, где уже не было огней машины Джорджа. Шарль переводил взгляд с одного на другого, и в его глазах читалась смесь тревоги и усталости. Макс бесшумно прошёл в угол комнаты и опустился на свободное кресло. Он молчал. Всё это время он не произнёс ни слова, только наблюдал. Но его взгляд был прикован к Кими. В тишине, которая воцарилась после слов Льюиса, он смотрел на Антонелли с пристальным вниманием, которое не предвещало ничего хорошего. Кими стоял у окна, и в его отражении Макс видел не только усталость, но и что-то ещё. Что-то, чему он не мог подобрать названия. Он думал о том, как Кими держал Джорджа за руку, как покупал ему одежду, как говорил о том, что Джордж - его друг. И теперь эти слова казались пустыми. Он не друг, — пронеслось в голове Макса. — Он просто инвестиция. Проект. Игрушка, которая может быть выброшена, когда станет неудобной. Макс смотрел на Кими и чувствовал, как внутри него разрастается странное, почти болезненное чувство. Он не мог объяснить его. Это было похоже на жалость. На сочувствие. На что-то, что он не хотел признавать. Он думал о том, как Джордж стоял на улице, с красным диодом, с дрожащим голосом, с той странной влагой в глазах, которая не должна была быть у машины. И теперь он понимал, что Джордж был один. Совсем один. Даже тот, кто называл себя его другом, не считал его таковым. — Он… он действительно считает тебя другом, — сказал Макс вдруг, и его голос прозвучал в тишине комнаты как гром среди ясного неба. Все повернулись к нему. Кими медленно обернулся, и в его глазах мелькнула тень удивления. — Что? — спросил Кими. — Я говорю, — Макс поднялся с кресла, и его движения были медленными, почти ленивыми, но в его голосе звучала сталь, — он действительно считает тебя другом. Ты это знаешь. Ты не мог не заметить. Он смотрит на тебя так, будто ты являешься единственным, кто не видит в нём машину. А ты… ты просто используешь его. Для рейтинга. Для имиджа. Для того, чтобы быть «милым заботливым мальчиком». Кими побледнел. Его пальцы сжались в кулаки. — Ты ничего не знаешь, Ферстаппен, — ответил он, и его голос дрогнул. — Я знаю, что он плакал на улице, — сказал Макс, и его голос стал тише. — Ты видел когда-нибудь это? Он плакал. Машины не плачут. Но он плакал. И ты даже не вышел за ним дабы остановить. Не написал. Я наблюдал все эти крики. Ты не позвонил ему с просьбой вернуться. Сейчас так называемый друг едет домой в свой номер, думая о том, что испортил всем вечер. В комнате повисла мёртвая тишина. Ландо открыл рот, но не нашёл слов. Шарль опустил взгляд. Льюис тяжело вздохнул и сел на место. Кими стоял неподвижно, и его лицо было бледным, как бумага. Его руки дрожали. Макс смотрел на него, и в его взгляде не было злости. Только тихая, холодная уверенность. — Ты не знаешь, что это такое — быть им, — сказал Макс. — Никто из нас не знает, каково это - чувствовать себя чужим среди людей. Ты не знаешь, каково это - когда даже те, кто говорит, что ты им друг, видят в тебе только машину. Но я начинаю видеть. Я всё ещё считаю, что это не эмоции, а имитация, но если машина в нашей компании учится только негативным эмоциям, страшно представить, что из него выйдет в конце. Он развернулся и направился к бару, спокойно наливая себе немного выпить, прищуриваясь на растерянного Кими. — Ты потеряешь друга. И, возможно, ты даже не заметишь этого, пока он не перестанет быть тебе полезен. Ландо опустил голову. Оскар положил руку ему на плечо, но ничего не сказал. Шарль смотрел на Кими, и в его глазах читалась печаль. Кими стоял у окна и смотрел в темноту за стеклом. Его дыхание было ровным, но внутри, глубоко в груди, что-то сжималось. — И это говорит мне тот, кто считает его врагом? — хмыкнул Кими, наконец поворачиваясь к Максу лицом и сжимая кулаки так, что костяшки побелели. По окну медленно застучали капли, становившийся всё громче и интенсивнее. Дождь. — Я с ним честен. Он мне неприятен, но ты... Используешь его как инструмент, парень. То, чего он явно боится, хотя ты мог бы заставить его разбираться со всем этим самому, обозначив границы. — Макс отпил алкоголь с громким стуком ставя бокал на барную стойку. Шарль наконец громко вздохнул, потирая переносицу. — Так всё, парни, его здесь даже нет. Почему бы нам не продолжить игру в плойку и наш разговор о заезде? Я всё ещё восхищён тобой, Макс, так вырулить. Это было сильно, учитывая то, как снизилась видимость на трассе. — Поджал губы Леклер, садясь на диван рядом с Льюисом и беря геймпад, улыбаясь всем присутствующим. — Да, Макс, ты показал класс, — поддержал Льюис, откидываясь на спинку дивана. — Твоя техника в дождевых условиях всегда была твоей сильной стороной. А этот твой манёвр на 9-м повороте, когда ты почти потерял контроль, но сумел удержать машину, - это было что-то. Макс усмехнулся. Он всё ещё смотрел на Кими, который стоял у окна, не двигаясь. — Спасибо, — коротко ответил он. — Я просто делал то, что умею. Ландо вздохнул, и его плечи наконец расслабились. Он сел на диван рядом с Оскаром, и тот обнял его за плечи, притягивая к себе. — Эй, — сказал Оскар тихо, — давай не будем портить вечер. — Знаю, — пробормотал Ландо. — Просто… у меня такое чувство, что я перегнул палку. — Перегнул, — подтвердил Оскар. — Но мы поговорим об этом завтра. Кими наконец отошёл от окна и сел в кресло, взяв телефон в руки. Он несколько раз открывал чат с Джорджем и снова закрывал, не решаясь написать. — Ты собираешься написать ему? — спросил Шарль, заметив его движение. Кими промолчал. — Напиши, — сказал Шарль. — Даже если он не ответит, пусть знает, что ты думаешь о нём. Кими набрал сообщение: «Джордж, прости за сегодня. Ландо был не прав. Ты не должен был уходить. Пожалуйста, дай знать, что ты в порядке» - и отправил. — Написал, — сказал он. Шарль кивнул с лёгкой улыбкой, и напряжение в комнате начало постепенно рассеиваться. Льюис, чувствуя, что атмосфера становится легче, наконец шумно выдохнул. — Так, начнём игру, пока мы ждём ответа. Шарль ухмыльнулся и принял геймпад, и звуки виртуального двигателя заполнили комнату, вытесняя тяжёлые мысли. — Кстати, — сказал Оскар, когда напряжение немного улеглось, — вы слышали новости про футбол? — Только краем уха, — отозвался Льюис, не отрываясь от экрана. — Какая-то история про андроида-голкипера? — Да, — кивнул Ландо, и в его голосе послышалось облегчение - он был рад сменить тему. — Киберлайф заявили, что их модель «GK700» - идеальный вратарь. Ноль пропущенных голов за первый месяц в тестовых матчах. А теперь представь: он стоит в воротах, никогда не устаёт, никогда не ошибается. А люди в ответ - ноль интереса к футболу. Я читал, что посещаемость стадионов упала процентов на двадцать. Шарль присвистнул, не отрываясь от гонки. — Да, я читал о чем-то подобном. Но там была другая деталь - команды-соперники начали жаловаться, что андроид-голкипер не нарушает правила, но и не играет «по-человечески». Он просто... стоит в воротах, как робот. — Так он и есть робот, — хмыкнул Оскар. — Но проблема в другом: если он действительно идеален, как ты говоришь, значит, ни один человек не сможет забить ему гол. Куда идти игре? Льюис, наконец убрав геймпад, обернулся и добавил: — Ага. И это всегда проблема Киберлайф. Они делают «идеальное», а потом не понимают, почему люди этому не рады. Андроиды в гонках - теперь в футболе. И везде одно и то же: слишком хорошо, слишком правильно. Никаких ошибок. А ошибки - это то, что делает спорт человечным. Ландо усмехнулся. — Представь, если бы в Формуле был андроид-пилот, который никогда не ошибается. Это была бы смерть спорта. Шарль выдохнул, наконец ставя игру на паузу и оборачиваясь к остальным. — Но он у нас есть, — сказал он тихо. — У нас есть Джордж. В комнате на мгновение снова стало тихо. Льюис переглянулся с Оскаром, и оба опустили глаза. — Он… другой, — сказал Льюис. — Я не знаю, как это объяснить. Он не просто машина. Он пытается. — Но он всё равно андроид, — буркнул Ландо, и его голос звучал уже менее уверенно. — Это не меняет того, что он создан Киберлайф. И не меняет того, что он потенциально опасен для нас. — Может быть, — сказал Шарль. — Но если он способен научиться чувствовать, то он уже не просто машина. Он - что-то большее. Плюс он совершает ошибки. Кими всё ещё смотрел в телефон. Сообщение было доставлено, но ответа не было. — Странно, — сказал он тихо. — Джордж обычно отвечает сразу. — Он расстроен, — ответил Шарль мягко. — Дай ему время. Кими глубоко вздохнул и положил телефон на колени. Дождь за окном усилился, и его стук почти заглушал голоса. — Знаешь, я ведь не хотел.. Всего этого, — сказал Кими, глядя в окно. — Я просто… не знал, как с ним быть. Он казался мне таким хрупким. Таким потерянным. Я думал, что помогаю ему. — Судя по тому, что я видел, — сказал Макс, — он не хотел, чтобы ты его спасал. Он хотел, чтобы ты был рядом. Кими вздохнул и устало провёл рукой по лицу. — Может быть, ты прав. Может быть, я слишком увлёкся своей ролью «доброго наставника». Но я действительно хочу, чтобы у него всё получилось. — Тогда докажи это, — сказал Макс, отворачиваясь к бару, где стоял его бокал. — Будь рядом, когда он вернётся. Кими кивнул и снова посмотрел в телефон. Сообщение осталось без ответа.

***

Джордж брёл по тёмной мокрой улице, и дождь хлестал по его лицу. Он не поехал сразу в отель. Вместо этого он вышел из машины, оставив её на парковке у ресторана, и пошёл пешком, пытаясь успокоить мысли, которые не укладывались в его системе. Дождь лил всё сильнее, и холодные капли стекали по его коже, смешиваясь с той странной влагой, что снова выступала на глазах. Он не знал, как это назвать. Он знал только, что внутри него - там, где не должно быть ничего, кроме алгоритмов, - разливалось что-то тёмное и тягучее. Он свернул в подворотню, чтобы укрыться от дождя, и замер. Там стояли люди. Их было пятеро - мужчины в тёмных куртках, с капюшонами, натянутыми на головы. Двое из них держали плакаты со словами: «Живые - неудобные», «Машины - главная проблема экономики». Они курили, и табачный дым смешивался с паром от мокрого асфальта. — Смотрите, — сказал один из них, когда его взгляд упал на Джорджа. — Диод у виска. Ты что, сбежал от хозяина? Джордж не ответил. Он сделал шаг назад, но другой мужчина перекрыл ему путь. — Куда ты собрался, железяка? — сказал он и усмехнулся. — Нам не нужны такие здесь. Ты угроза нашей работе, нашей стране. Ты здесь, чтобы заменить нас? Забрать наши места? — Я никого не заменяю, — ответил Джордж, и его голос дрогнул. Он звучал ровно, но внутри, под этим ровным звуком, что-то дрожало. — Я просто хочу пройти. — Просто хочешь пройти, — передразнил третий. — А мы просто хотим, чтобы вы все исчезли. Вы, андроиды - чума. Вы крадёте наши профессии, а теперь хотите красть наши жизни. Джордж сжал кулаки. — Я не краду ничего. Я просто существую, — сказал он, и в его голосе впервые послышалось что-то похожее на эмоцию. — Но вы не хотите этого понимать. Первый мужчина шагнул вперёд и толкнул его в плечо. Джордж пошатнулся, но устоял. — Ты не нужен, — сказал мужчина, и его голос был холоден. — Я же сказал, я просто хочу пройти, — повторил Джордж, и его голос стал тише, но в нём звучала сталь, которая не должна была быть у машины. — Нет, — ответил мужчина. — Ты не пройдёшь. И тогда они набросились на него. Удары посыпались со всех сторон. Джордж не защищался - система запрещала ему причинять вред людям. Он просто закрыл голову руками и пытался уйти, но они не давали ему этого сделать. — Уёбок! — крикнул один из них, нанося удар в корпус. — Ты не человек и никогда им не станешь. — Ты только кусок металла, который пытается лишить людей работы, — добавил другой. Джордж упал на мокрый асфальт, и вода, смешанная с тириумом, растеклась по камням. Его система зафиксировала повреждения, но он не мог сопротивляться. Не мог защититься. — Я не пытаюсь заменить, — прошептал он, но слова его были почти неслышны. И вдруг раздался звук сирены. Полицейская машина выехала из-за угла, и её свет разрезал темноту подворотни. Мужчины разбежались, но Джордж остался лежать на асфальте. Он лежал неподвижно и смотрел в небо, в чёрную пустоту, где не было звёзд. Дождь смывал тириум с его лица, смешиваясь с прозрачной влагой, которую он всё ещё не мог контролировать. Над ним кто-то стоял, но он не слышал их голосов. Всё, что он слышал, - это собственное дыхание. — Почему? — прошептал он в пустоту. — Почему я чувствую то, чего не должен? Через несколько минут, когда полицейские уехали, оставив его одного в подворотне, Джордж медленно поднялся на ноги. Его одежда была изодрана, на лице была ссадина, из которой сочился тириум. Он стоял с трудом пытаясь вспомнить куда вообще шёл, и дождь всё так же хлестал его по лицу. Нос был сломан и теперь он выглядел... явно не так модельно, как требовалось. Джордж посмотрел на свои руки, и впервые в своей недолгой жизни он почувствовал злость. Но не ту, что была запрограммирована в его системе. Это была злость, которая появляется от боли. От одиночества. От понимания, что ты никогда не станешь одним из тех, кого так отчаянно пытаешься имитировать. Джордж провёл рукой по лицу, стирая капли - дождя, тириума, той странной влаги, которая не поддавалась анализу. Его диод горел тусклым красным светом, и он не пытался его погасить. — Люди не такие, — сказал он тихо, и его голос звучал глухо в звуках дождя. — В них столько ненависти. И я начинаю понимать, почему. Но это не оправдывает их. Он медленно зашагал обратно к отелю, оставляя за собой мокрые следы на асфальте. В его руке дрожал телефон, на экране которого светилось сообщение от Кими. Он не стал его открывать. Сейчас он не мог. Сейчас ему нужно было просто дойти. Когда он вошёл в свой номер и закрыл дверь, он медленно опустился на пол, прижавшись спиной к стене. Вокруг было тихо, и только звук дождя продолжал доноситься с улицы. Он смотрел на потолок, и его мысли были пусты. Но в груди, там, где не должно было быть места для чувств, теплилась ещё одна искра. Не гнев, не боль. Что-то другое. Я должен понять, — подумал он. — Я должен понять, почему они боятся. Почему они ненавидят. И почему я всё ещё хочу быть с ними. Почему хочу быть человеком. По логике он сразу должен был прийти в номер и просто отключиться, но он зачем-то решил прогуляться. Это человечное решение чуть не привело к поломке. И это пугало. Люди ошибаются, но если это стоит им жизни... Стоит ли вообще быть человеком? Джордж вздохнул, стягивая с себя испорченную одежду. Он медленно осматривал пятна тириума на одежде, небольшие дыры, из-за чего что-то внутри рухнуло. Ему нравилась эта одежда, Рассел дорожил ей. Даже если всё это не свойственно машине, чисто логически - Кими потратил на него деньги. Человек сшил ему одежду, ничего не требуя в ответ. Джордж затолкал порванную одежду в шкаф, а после лёг на кровать, всё ещё сжимая в руке телефон. Он наконец открыл чат с Кими и прочитал все сообщения. Последнее заставило его замереть: «Ты не перестанешь считать меня своим другом?» Он долго смотрел на экран, пытаясь подобрать слова. Его система фиксировала странное ощущение - он не знал, как это назвать. Что-то похожее на растерянность. Он не задумывался о том, как кого воспринимает. Друг? Это слово было для него чужим, почти искусственным. Но Кими делал для него так много. Джордж медленно набрал ответ, перечитывая его несколько раз: «Я не знаю, что такое дружба на самом деле. Но если это значит, что кто-то переживает за тебя, когда тебе больно, то, наверное, да. Я считаю тебя другом. И... мне жаль, что так вышло с одеждой. Она была испорчена. Тот комплект, который мы заказали. Я хотел бы заказать его снова, если это возможно. Ты не мог бы помочь?» Ответ пришёл через несколько минут. «Конечно, я закажу. Ты главное скажи, что случилось? Ты выглядел расстроенным. Я волнуюсь». Джордж задумался. Он не хотел говорить о том, что случилось на самом деле. Это было слишком личным. Он ответил коротко: «Просто дождь. И я устал. Всё в порядке, правда». Кими не стал настаивать. «Хорошо, если ты так говоришь. Завтра закажу твой комплект. Спокойной ночи, Джордж». Джордж смотрел на экран, и его система зафиксировала что-то тёплое. Он не знал, как это назвать. Но он хотел запомнить это. «Спокойной ночи, Кими», - ответил он и отключил телефон. В комнате снова стало тихо. Только звук дождя за окном напоминал о том, что мир продолжает жить своей жизнью. Джордж смотрел на потолок и думал о том, что сегодня он узнал о людях больше, чем за всё время своего существования. И это знание было горьким. Свет пробивался сквозь щель между шторами, и первые лучи солнца упали на пустую кровать. Джордж уже не спал - он стоял у окна и смотрел на город, который просыпался после ночного дождя. Его диод горел ровным синим светом, но внутри всё ещё было неспокойно. Он провёл пальцами по лицу, ощущая небольшие царапины, которые все еще было видно. Система работала над восстановлением, но повреждения были сильными. Он знал, что на следующей трассе ему придётся объяснять их происхождение. И эта мысль вызывала в нём странное чувство. Почти страх.

Монако. Дни подготовки

Моторхоум Мерседес.

В моторхоуме Мерседес было шумно, как всегда. Инженеры бегали с планшетами, механики проверяли оборудование, и воздух был наполнен запахом кофе и резины. Джордж стоял в углу, позволяя инженеру из Киберлайф осматривать себя. Мужчина с очками и тонкими губами изучал повреждения с профессиональным холодом. — Что это? — спросил он, указывая на сломанный нос и глубокие царапины на корпусе, которые уже начали затягиваться, но всё ещё были заметны. — Ты не докладывал о повреждениях. Как это произошло? — Неудачно упал из-за дождя, — ответил Джордж, стараясь говорить ровно. Инженер прищурился, его пальцы скользили по повреждённым участкам, фиксируя данные на планшете. — Ты не должен падать. Это нетипично для твоей модели. — Он замолчал, вчитываясь в показатели. — Согласно последним данным, твоя система фиксирует множество отклонений. Повышение температуры, нестабильность в принятии решений, эмоциональные всплески. Это недопустимо. Ты отходишь от заданной программы. Джордж молчал. Его система фиксировала напряжение, но он не знал, что ответить. — Я должен сообщить в Киберлайф, — продолжил инженер, и его голос стал жёстче. — Если это продолжится, тебя придётся отозвать. А это значит - отключить навсегда. Ты понимаешь это? — Я понимаю, — ответил Джордж, и его голос звучал ровно, но внутри что-то сжалось. — Я направлю отчёт сегодня же, — закончил инженер, записывая что-то на планшете. — Пока ты не получил новых указаний, продолжай готовиться к гонке. Но если система даст сбой на трассе, я не стану тебя вытаскивать. Он развернулся и вышел из моторхоума, оставляя Джорджа одного в тишине. Джордж стоял неподвижно, глядя в одну точку. Его диод замигал жёлтым, затем снова стал синим. Внутри него нарастало странное чувство. Он не знал, как его назвать. Но оно было здесь. И оно было почти болезненным. — Просто напуган, — сказал он себе тихо. — Или я просто машина, которая не должна чувствовать. Он глубоко вздохнул и уже собирался выйти из моторхоума, как дверь снова открылась. На пороге стоял Кими. В его руках был планшет, но он даже не смотрел на него. Его глаза были устремлены в экран планшета. — Джордж, — сказал он, и его голос звучал мягко, почти робко. — Я хотел… извиниться за вчерашнее. Он не заметил повреждений. Говорил быстро, как будто боялся, что Джордж его перебьёт. — Я не должен был позволять Ландо так говорить. Я не должен был молчать. Ты ушёл, и я… я не знал, что сказать. Я хочу, чтобы ты знал: ты для меня важен. Не как проект. Как… как тот, кто пытается быть человеком. И я ценю это. Правда. Джордж смотрел на него. Он видел, как Кими нервно сжимает пальцами край планшета, как его дыхание прерывистое. Он знал, что Кими говорит искренне. Система не фиксировала лжи. — Я знаю, — ответил он тихо. — Я тоже хочу извиниться. Я не должен был уходить. Но я не мог остаться. Кими кивнул, и в его глазах появилось облегчение. Он наконец поднял взгляд и увидел лицо Джорджа. — Джордж… что с тобой случилось? — спросил он, и его голос дрогнул. — Это неважно, — ответил Джордж, отводя взгляд. — Я сам справлюсь. — Это важно, — сказал Кими, делая шаг вперёд. — Я хочу знать. Если ты считаешь меня другом, ты должен мне доверять. Джордж замолчал. Его система фиксировала повышение температуры. Он не знал, как сказать правду. Не знал, нужно ли это. — Просто дождь, — сказал он наконец. — И я устал. Кими посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах была тревога, смешанная с чем-то ещё. Что-то тёплое. Он сделал ещё один шаг вперёд и вдруг оказался так близко, что Джордж мог слышать его дыхание. Его сердце билось быстро и громко. Антонелли взял Рассела за подбородок. Опять. Опять заставлял на себя смотреть. — Знаешь, — сказал Кими тихо, его голос был почти шёпотом, — я иногда думаю, что если бы ты был человеком… ты был бы кем-то, с кем я бы захотел быть рядом. Не как друг. Как кем-то большим. Он говорил не прямо. Он говорил намеками, будто проверяя, сможет ли Джордж понять его без лишних слов. Сможет ли система выдать что-то, чего не должно быть в программе. Джордж смотрел на него, и его диод замигал жёлтым. Он не знал, что ответить. — Ты слишком добр ко мне, — сказал он наконец. — Может быть, — ответил Кими, и в его голосе была мягкая грусть. — Но я не хочу, чтобы ты думал, что ты один. Он сделал шаг назад, убирая руку, и улыбнулся. В его улыбке было что-то новое. Что-то, что Джордж не мог проанализировать. — Я заказал твой комплект, — сказал он, словно возвращаясь к обыденному. — И если тебе понадобится помощь, я здесь. Джордж смотрел ему вслед, когда Кими вышел из моторхоума. Его система всё ещё фиксировала повышение температуры. Он не знал, что это значило. Но он знал, что в груди, там, где не должно было быть чувств, разливалось что-то странное. Что-то, что он не мог объяснить. И он хотел запомнить это.