Видео звонок

      Марк откинулся на спинку стула и смотрел в монитор так, будто пытался прожечь в нем дыру. В углу экрана моргал зеленый индикатор — стрим прошел уже двадцать минут назад, но они оба просто молчали, уткнувшись в свои дела. Так они делали всегда.       Марк все еще помнил, как Вова встретил его в аэропорту. А потом они напились и Вова уснул у него на плече в такси, и Марк тогда почувствовал, как что-то внутри него с треском перегорело и зажглось заново. Он не планировал влюбляться в своего интернет-друга.       Но сейчас он смотрел на Вову, который сидел в футболке на два размера больше и лениво ковырялся в телефоне, и чувствовал, как у него пересыхает во рту. — Вов, — сказал Марк, нарушая тишину. — М? — Вова даже не поднял глаз. — Покажи язык.       Вова замер и, наконец, уставился в камеру. На лице его друга медленно расползалась кривая ухмылка. — С чего вдруг? Ты там совсем крышей поехал? У тебя с голодухи галлюцинации начались, или ты себе в голову стукнулся, пока я тут сигны делаю?       Марк усмехнулся. Вот она, его любимая Вовина манера — превращать любой абсурд в шутку. — Да ладно тебе, не стесняйся.       И он реально сделал это. Коротко и нагло. И Марк выдохнул, чувствуя, как кровь приливает к паху. — Ага, круто, — сказал брюнет, стараясь не выдать возбуждение. — Теперь трусы сними, — проговорил стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Тишина повисла тяжелая. Вова перестал улыбаться. Его глаза, такие голубые, что даже через подергивающийся пиксель экрана было видно, как они потемнели. — Ты больной, — констатировал Вова. — Совсем больной. Может тебя в детстве роняли? — Боишься, картавый? — Марк наклонился к камере, понижая голос до вкрадчивого шепота. — Давай. Мы же уже взрослые. Или тебе нужна инструкция, как расстегивать пуговицы? Так я могу объяснить, у меня терпения много.       Вова фыркнул, но его руки уже легли на резинку серых домашних штанов. Он резко сдернул их вниз. — Доволен? — спросил он, откидываясь на спинку кресла.— Удовлетворил свое извращенное любопытство? Может, мне еще членом тут повертеть?       Марк смотрел. Вова был полувозбужден, и это было видно даже на экране. Его член лежал на бедре, тяжелый, но не стоящий полностью. И Марк понял, что это его шанс. И его самый большой грех. — А ну-ка подрочи на камеру.       Вова был в шоке. Но…не положил трубку. И сейчас, спустя десять минут уговоров, которые звучали как перепалка на помойке, русый решился действовать. Футболка была задёрнута до горла, волосы как всегда растрепаны, а рука вжата в пах. Марк видел, как напряжённо вздымается его грудь. — Ну и что дальше, блять? — буркнул Вова, глядя в сторону. — Я смотрю в вебку и чувствую себя конченым идиотом. — Ты и так конченый идиот, — лениво отозвался Марк, поправляя член в трусах, который уже начал каменеть. — Шесть лет дружим, а ты так и не смог научиться говорить «р». «Рыба», Вов. Скажи «рыба». — Пошел на хер, — огрызнулся тот, но в голосе проскользнула та самая неуверенность, от которой у Марка сводило живот. — Я не умею… это. — Не бойся. Научу.       И вот, после объяснений брюнета, щеки Вовы покрылись красными пятнами, но он медленно провёл ладонью по стволу, сжал головку, и Марк услышал его сбившийся выдох. — Мерзость, — выдохнул русый, не переставая двигаться. — Ты извращенец. — А ты мастурбируешь по видеосвязи своему другу, — парировал Марк. —Кто из нас извращенец? Давай, быстрее. Или тебе нужна моя рука? Представь, что я помогаю. Что я сжимаю тебя сильнее, чем ты сам. Ты ведь слабак, Вов. У тебя хватка как у птенца. — Завали, — прохрипел Вова, ускоряя темп. Его дыхание стало рваным, и он теперь картавил сильнее обычного. — я… я тебе это припомню… — О, мне страшно, — Марк ухмыльнулся, запуская руку в свои штаны. — Ты сейчас кончишь, и будешь выглядеть еще глупее. И знаешь что? Я запомню это лицо, когда ты будешь размазывать сперму по своему животу. — Заткнись уже, мразь! — рявкнул русый, но глаза закатились, а тело выгнулось. Он резко выдохнул и Марк лишь краем глаза увидел, как Вова кончает, привычно зажмурившись и прикусив губу.       Наступила тишина. Только шум вентилятора             Вова, смущённый и злой, вытер руку о край футболки и уставился в камеру исподлобья. Марк смотрел на него, чувствуя, как пульсирует в собственной ладони. — Ну и? — спросил Вова с вызовом. —Доволен? Удовлетворил свое больное воображение? — Не совсем, — честно сказал Марк. — Ты кончил слишком быстро. Я ожидал большего зрелища. — Пошел нахуй, — проговорил Вова, но в его голосе проскользнула странная нотка. Нежность? Да нет, Марку наверно показалось. — Ты сейчас будешь помогать мне, — сказал брюнет как о чем-то повседневном, будто погоду обсуждали. — Я хочу слышать твой голос. Я хочу, чтобы ты говорил, что я лучше тебя. Что я умею то, чего не умеешь ты.       Вова закатил глаза, но не выключил звонок. — Ты ненормальный, — протянул он. — Реально больной человек. — Я твой друг, — поправил Марк, сжимая член и начиная двигать рукой в такт своему дыханию. — И я хочу, чтобы ты смотрел. И говорил, какой я красивый, и как сильно ты хотел бы, чтобы я сделал это с тобой по-настоящему. Скажи это, картавый. — Нет, — упрямо мотнул головой Вова, но его взгляд прилип к экрану, к руке Марка. — Ты… ты просто хочешь власти, да? Хочешь, чтобы я унижался? Марк, ну пожалуйста, давай ты сделаешь это самостоятельно, без меня. — Ну так, если тебе не нравится, то почему ты не отключаешься? — спросил Марк, чувствуя, как приближается оргазм. — Почему ты сидишь и смотришь на то, как дрочит твой друг? — Я…– русый сглотнул. — Потому что.       Он не придумал ответ. От стыда пришлось уткнуть голову в пол.       Марк хрипло рассмеялся, и именно этот смех, смешанный со стоном, сорвал с него последнюю пелену контроля. Он кончил, выматерившись сквозь зубы, глядя прямо в глаза Вове. А стрим всё это время продолжался.