Точка невозврата

Вечернее солнце, умирая, сочилось сквозь щели жалюзи, расчерчивая комнату болезненно-оранжевыми полосами. Воздух в гримерке загустел от сладковатого шлейфа цветочного одеколона и сухой пыли, въевшейся в старое дерево трюмо. Си тонул в продавленном кожаном кресле, машинально терзая в пальцах сценарий, но строчки плыли, сливаясь в бессмысленную черную рябь. Внутри, под ребрами, медленно закипал липкий, незнакомый ему гнев — чувство, которое он отказывался называть своим именем. Час назад. Съемочная площадка. Баркод. Это имя пульсировало в висках тупой болью. Он возник словно из ниоткуда — участник группы Кина, идеальный до скрежета зубов, расслабленный и раздражающе наглый. Си слишком хорошо помнил эту сцену: перерыв, гул голосов, и чужая рука, по-хозяйски легшая на плечо Кина. Баркод наклонился к самому его уху, шепнул что-то неслышное, и Кин рассмеялся. Тепло, искренне, с запрокинутой головой. Этот смех, предназначавшийся не ему, полоснул по нервам острее лезвия. Пытаясь убежать от себя, Си схватился за телефон, как утопающий за соломинку. Набрал Серфа. Тот откликнулся почти мгновенно. Номинально они запустили какую-то бездумную стрелялку, но пальцы Си бегали по геймпаду рефлекторно. Перед глазами стоял не виртуальный бой, а тот самый момент в коридоре. — Ты сегодня какой-то дерганый, — заметил Серф, когда его персонаж эффектно разнес стену. — Проигрываешь мне уже третий раунд. Это не похоже на тебя. Си стиснул зубы. Голос его прозвучал глухо, с плохо скрываемым металлом в интонациях: — Серф, скажи... У Баркода ведь есть партнер, да? У них там все серьезно, кажется? Так почему, черт возьми, он позволяет себе заигрывать с моим Кином? Повисла пауза, заполненная только писком электроники. Серф, видимо, даже приостановил игру. — С чего ты вообще взял, что Баркод с ним заигрывает? — осторожно переспросил Серф, и в его голосе послышалось искреннее недоумение. — Серф, ты слепой или притворяешься? — Си резко отбросил геймпад в сторону, не в силах больше притворяться, что его интересует игра. — Он буквально вешается на него. Касается его каждые пять секунд, шепчет что-то на ухо. У них своя атмосфера, свой мир, в который я не вписываюсь. Это бесит. — Эй, полегче, — в голосе Серфа прорезались строгие нотки. — Не разговаривай со мной так, дурила. Подумаешь, велика проблема. Ты забыл, что они были лучшими друзьями годами? Они как братья. И к тому же оба очень тактильные, это их манера общения. Кин всегда был таким, ты же знаешь. Ты вообще пробовал поговорить с самим Кином? Обсудить это? Си горько усмехнулся. Мысль казалась абсурдной и пугающей одновременно. — Нет. Конечно, нет. Он ведь сразу все поймет. Узнает, что это не просто актерская игра для меня, что я чувствую на самом деле. Я не могу позволить себе выглядеть уязвимым и идиотски ревнивым. Кому вообще может понравиться, когда его ревнуют как собственность? Это все испортит. — Глупости, — отрезал Серф. — Ты ведь не знаешь наверняка. А вдруг ты ему тоже нравишься? По-настоящему, не как коллега. Вдруг он как раз из тех, кто ценит такую искреннюю, пусть и немного дикую ревность? Она показывает, что ты небезразличен. У вас с ним до этого просто не было повода зайти на эту территорию. Вы играли романтику по сценарию, но никогда не говорили о себе настоящих. Если вы продолжите избегать этого разговора, молчать и копить обиду, ваш «кораблик» — ваше партнерство, ваша дружба — просто утонет в недопонимании. Ты этого хочешь? От слов Серфа по спине Си пробежал неприятный холодок. Смертельная битва с драконом в игре показалась ему детским лепетом по сравнению с тем, что он мог потерять. — Ты прав, — выдохнул Си, проводя ладонью по лицу. В голосе его появилась хрипотца от внезапно накатившей решимости. — Я даже не подумал о том, что это может стать началом конца. И для работы, и для... всего остального. Я поговорю с ним сегодня. Сразу после съемок, не откладывая. Спасибо тебе, приятель. Ты снова меня спас. — Без проблем. Только напиши потом, как все прошло, хорошо? Не томи, — усмехнулся Серф, и, пожелав удачи, отключился. Си глубоко вздохнул и выключил игру. Тишина в комнате стала давящей. Он посмотрел на свое отражение в затемненном зеркале и вдруг понял, что боится не отказа, а той пустоты, которая образуется, если Кин просто отмахнется. Но выбора не было. Он нашел Кина в коридоре уже после того, как съемочная группа разошлась. Кин стоял у окна, смотрел на вечерний город и перебирал в руках брелок для ключей — забавного плюшевого медведя, которого Си подарил ему на день рождения. При виде этой вещицы сердце Си дрогнуло. — Кин, — окликнул он. Голос прозвучал тверже, чем он ожидал. Кин обернулся, и в его темных глазах мелькнуло любопытство, смешанное с легкой тревогой от серьезного тона Си. — Что-то случилось? Ты сегодня был сам не свой, — мягко сказал Кин, отходя от подоконника. Си сделал шаг вперед, сокращая расстояние до одного резкого вдоха. Он заглянул в глаза Кина и выпалил, чувствуя, как горит его собственная кожа: — Я должен был признаться раньше, но боялся. То, как Баркод смотрел на тебя сегодня... я чуть не разнес съемочную площадку. Потому что я ненавижу, когда кто-то к тебе прикасается. Я хочу, чтобы ты был только моим. И я говорю это не как твой экранный партнер. Я говорю это как Си, который влюбился в тебя по-настоящему. Повисла тишина. На лице Кина отразилась целая буря эмоций: сначала удивление, потом неверие, а затем — теплая, ошеломляющая улыбка, которая озарила все его лицо. Кин отложил брелок в карман и шагнул к Си, сократив и без того маленькое расстояние. — Наконец-то, — выдохнул Кин почти с облегчением. — Я думал, ты никогда не признаешься. Баркод всего лишь пытался вывести тебя на чистую воду, мы с ним это специально подстроили. Я хотел проверить, есть ли у тебя ко мне настоящие чувства. И оказался прав. Это самое замечательное, что я слышал. Си опешил. Он ожидал чего угодно, но только не этого. — Ты... подстроил? — переспросил он хрипло. — Угу, — Кин подошел еще ближе, почти касаясь грудью груди Си. — Мне нравятся ревнивые. Мне нравится, когда хотят меня защитить, когда готовы разбить всех соперников. А главное, Си... — он взял ладонь Си в свою, сжимая пальцы. — Ты мне тоже нравишься. По-настоящему. Так что, может, перестанешь ревновать к призракам и начнешь, наконец, встречаться со мной по-настоящему? В груди Си разлилось жаркое облегчение. Все страхи, которые он лелеял последние часы, растворились в тепле ответных чувств. Он не удержался и притянул Кина в объятия, уткнувшись носом в его макушку и вдыхая родной запах. — Я согласен, — прошептал Си, касаясь губами макушки Кина. — И если Баркод решит повторить свое представление, я просто утащу тебя в самый дальний угол съемочной павильона и не отдам до конца смены. Шутка. Но только наполовину. Теперь ты официально мой. Кин рассмеялся, звонко и счастливо, уткнувшись лицом в плечо Си. Они стояли так несколько минут, расставив все точки над «i», заново открывая друг друга — уже не как актеры, а как двое, готовых строить свой собственный мир, без сценариев и дублей. --- Позже, глубокой ночью Уже лежа в кровати и глядя на разметавшиеся по подушке волосы спящего Кина, Си набрал короткое сообщение: «Все прошло. Мы теперь не просто партнеры. Спасибо, что толкнул в нужную сторону. Ты был прав». Ответ пришел почти мгновенно: «Я знал. Будьте счастливы, дурилы». Си улыбнулся, отложил телефон и, глядя на спящего рядом Кина, понял, что этот финал был только их началом.