A Chance to Recover

      — Как хорошо-о, — стонет Код, растягиваясь на большой кровати и поворачивая голову к панорамному окну. Они не так уж и долго летели, но дорога всегда утомляет и выматывает его, поэтому...       — А ну брысь с кровати в уличной одежде! — Джефф шлёпает парня по бедру и опускает рюкзак на пол, тоже направляя взгляд за окно. Два дня отдыха — звучит как мечта, к которой он стремился на протяжении последних семи месяцев, чтобы сейчас смотреть на закатное солнце, тонущее в морской воде и отбрасывающее оранжевые, красные и розовые разводы по всему небосводу. Домик, частный пляж, терраса, вкусная еда и только они вдвоём — ради этого стоило так много работать без выходных.       — А что мне будет за то, что я встану? — Тин хитро щурится, резко садится на кровати и тянет Сатура к себе за бёдра, вынуждая встать между своих ног. Тиннасит упирается подбородком в живот и смотрит вверх, показательно облизывая пухлые губы.       — Ну-у, не знаю... — музыкант принимает правила игры, ерошит тёмные волосы на голове Кода, спускается пальцами ниже на шею и едва ощутимо сжимает, оглаживая большим пальцем кадык и ухмыляясь: — ... может быть, один непослушный мальчик получит какую-нибудь награду, — Джефф наклоняется к его лицу и мурлычет тихо и любовно: — Но это если он перестанет быть непослушным.       — Награду? — голос Баркода звучит на несколько тонов ниже, а ладони сильнее впиваются в мышцы бёдер, потому что от безобидного, нейтрального разговора ему становится жарко, а шёпот Сатура, обжигающий губы, не добавляет спокойствия.       — Да, что захочешь, — мужчина легко соглашается, пожимает плечами и выпрямляется, но хитрость, от которой блестит его взгляд, никуда не исчезает.       — А если я захочу... — Тин встаёт медленно, скользит пальцами вверх по бокам и сильной груди Джеффа, добираясь до шеи и мягко её обхватывая. — ... чтобы ты мне потёр спинку, справишься? — он выдыхает заветные слова, играется и остаётся довольным реакцией, которую получает: глаза Сатура темнеют, рука на горле сжимается немного крепче, а вторая обнимает поперёк спины, когда мужчина проговаривает прямо в приоткрытые губы:       — Я потру. И не только спинку, — ладонь опускается ниже и сжимается на упругой ягодице, глаза становятся ещё темнее, а рот накрывает любимые губы резким глубоким поцелуем, кусачим и даже диким. Такие Тиннасит любит особенно сильно, чувствует практически дрожь в коленках, когда Джефф его так целует, поэтому охотно отвечает, вплетает пальцы в длинные волосы и стонет, абсолютно забывая об усталости после перелёта. Все проблемы и вопросы отходят на второй план, когда на первое место встаёт жгучее и неконтролируемое желание, вспыхивающее в один миг, словно они ещё не успели насытиться друг другом и вдоволь распробовать.       Сатур вжимает в себя обожаемого мальчика, зарывается длинными пальцами в волосы на затылке и утробно стонет, притираясь всем телом и толкаясь языком во влажный жар.       Код отвечает самозабвенно, голодно, впивается пальцами в широкие плечи и оглаживает языком язык, слизывая вкус выпитого чая. Желание и притяжение пульсируют под кожей, разливается по венам и оседает в животе горячим комом, когда Сатур прокусывает нижнюю губу, слегка оттягивая, и впивается пальцами в упругую половинку, ощущая любимый вкус.       Их ведёт от вожделения и притяжения, не сравнимого ни с одним физическим законом. Баркод ласкает нёбо, скользит по кромке зубов и вбирает в рот верхнюю губу Джеффа, слегка посасывая и только на периферии осознавая, что они куда-то перемещаются.       Они движутся по комнате на ощупь, разрывая поцелуй только для того, чтобы Джефф стянул с Баркода футболку, а Тин сделал то же самое с рубашкой Джеффа, не утруждая себя её расстёгиванием. Когда они переключаются на шорты с трусами, то цепляются друг за друга, держатся и хихикают прямо в губы, едва ли не падая, но не желая отстраняться.       — Вау... — тянет Код, на секунду отрываясь от губ Сатура и рассматривая стеклянную душевую кабину и небольшую ванну, находящуюся прямо перед окном во всю стену с видом на белый песок и бескрайнюю морскую гладь. Преимущества частного пляжа: они могут заниматься чем угодно и где угодно, и свидетелями могут стать только чайки, кружащие над водой.       — «Вау» будет немного позже, — усмехается Джефф, спускаясь губами на длинную шею, на которой расцветёт парочка меток, и сжимая обеими ладонями задницу: он всегда знает, что Тину понравится, безошибочно угадывает его самые тайные желания. И этот момент не становится исключением.       Музыкант тянет Баркода к душевой кабине, мягко заталкивая его внутрь, и прижимает спиной к стеклу, включая воду. Ведь он же пообещал потереть спинку. Кожа Тиннасита покрывается мурашками из-за контраста горячей кожи и холодной поверхности, но парень только стонет громко и протяжно, точно зная: уже очень скоро он забудет не только об этом, но и о том, как правильно дышать.       На полочку опускается флакон со смазкой, который они предусмотрительно захватили по пути в ванную, а прикосновения и поцелуи становятся более размеренными, плавными и текучими, словно вода.       Тин утопает в очередном поцелуе, гладит скользкие от воды плечи, ласкает шею, затылок, и спускается губами ниже, вынуждая Джеффа поднять голову. Губы Баркода касаются чувствительной кожи мягко, трепетно, язык слизывает капли воды с тонких ключиц, собирает образовавшуюся лужицу во впадинке и целует тёмное пятнышко родинки. Джефф улыбается от яркости ощущений и того, как трепетно и любовно Код относится к его телу, сам гладит затвердевшие соски, худые бока и сжимает упругие бёдра, наклоняя голову и перехватывая инициативу. Баркод стонет снова, только теперь громче, сжимает пальцами крепкие бицепсы и откидывается затылком назад, прикусывая зацелованную губу, когда Джефф трётся пахом о пах, давая почувствовать наливающуюся кровью твёрдость. Вокруг них фантомно пахнет морем, солнцем и ворохом испытываемых ими чувств, тела трутся друг о друга и ищут как можно больше наслаждения.       — Безумно люблю твои стоны, малыш, обожаю, когда они вырываются из твоего бесстыдного рта, — Сатур легонько прикусывает подбородок и зализывает укус языком, снова потираясь о парня. Его руки поглаживают поясницу и бёдра, а губы целуют, пощипывают тонкую кожу шеи, лаская кадык, и растягиваются в хищной улыбке, словно Джефф поймал добычу.       — А я люблю... когда ты меня трахаешь... а не болтаешь, — Тиннасит толкается бёдрами навстречу и шипит, ощущая болезненный укус на плече.       — Непослушных мальчиков с грязным ртом нужно сначала наказывать, а потом уже «тереть им спинку», — Джефф давит на подбородок Баркода, встречаясь с голодным, тёмным от желания взглядом, и снова целует, проникая языком в жаркий рот. Тин сам притирается к ладному телу своего мужчины, когда пальцы Сатура разводят в стороны упругие половинки и гладят нежные края дырочки. Мурашки бегут по телам обоих от желания, а стоны тонут на языках. Они так сильно любят и хотят друг друга, что каждый раз становится даже больно от этого невыносимого желания.       Джефф сдаётся первым, прекращая пытку и дотягиваясь до заветного флакона. Его губы замирают напротив зацелованных губ, и он выдавливает в ладонь обильное количество смазки, которая тяжёлыми каплями капает на пол.       Первый палец входит мягко и легко, стеночки нежно обхватывают его, практически затягивая в жар. Тин целует снова, посасывает язык Сатура, ласкает его своим и ощущает под кожей бурлящее желание, которое буквально расползается вместе с кровью по всему телу, но скапливается внизу живота, делая член полностью твёрдым. И парень расслабляется, готовится принять второй палец, гладит широкую сильную грудь и плоский живот, но в одно мгновение смотрит в прекрасные глаза со слипшимися иголками-ресницами, а в следующее — оказывается прижатым лицом к стеклу, а на поясницу ему давит ладонь, вынуждая прогнуться.       — Я же обещал потереть тебе спинку, — музыкант скользит по мышцам спины рукой, трёт местечко между лопатками, пересчитывает кончиками пальцев родинки, темнеющие на коже, а пальцы второй руки снова оказываются внутри парня. И желание вспомнить, насколько порнографично и соблазнительно это выглядит, побеждает в его голове, поэтому Джефф отодвигает левую ягодицу в сторону, толкаясь сначала двумя, а потом и тремя пальцами в жаркое нутро. Дырочка охотно раскрывается и пульсирует вокруг них, пока Тин упирается ладонями в стекло и стонет снова и снова от того, как стимулируют его простату, а затвердевшие соски трутся о холодную скользкую поверхность.       — Ты так жадно и охотно меня принимаешь, тигрёнок, — Джеффа прорывает на разговоры и откровенность, он легонько шлёпает по заднице, обхватывает Кода поперёк живота и прижимается грудью к спине, продолжая растягивать и шепча на ухо, — послушный, ахуенный мальчик, который не отказывает мне ни в чём, — вода продолжает литься на них сверху, но они не замечают, утопают в близости друг друга, дрейфуют на волнах первобытного, ничем не замутнённого удовольствия.       — Я хочу принимать твой член, а не пальцы, — Баркод упирается лбом в стекло, надеясь, что ноги его выдержат, сам насаживается и прикусывает губу, когда самые кончики несколько раз проходятся по простате.       — Требовательный мой, — Сатур произносит это практически с благоговением и внутренним трепетом. Ему нравится видеть его таким, нравится добиваться откровенных слов, и он не хочет больше мучить никого из них, поэтому смазывает себя, всего на десяток секунд оставляя мальчишку пустым, проводит головкой между ягодиц, дразня напоследок, и одним слитным толчком проникает внутрь, слыша, как их стоны сливаются в единую мелодию, рикошетом отлетающую от стенок душа.       Тин переживает короткую вспышку боли, скользит пальцами по стеклу и оказывается прижатым к нему горячим сильным телом. Джефф накрывает левую ладонь Кода своей, а правой обхватывает шею, начиная двигаться и выдыхая стоны прямо на ухо.       Баркод дрожит от привычных и одновременно непривычных ощущений, сглатывает вязкую слюну, чувствуя длинные пальцы на горле, и вжимается щекой в стекло, подаваясь бёдрами навстречу крепкому члену.       Музыкант целует щёку, висок, местечко за ухом и оставляет тёмный засос на шее, толкаясь в узкое нутро. Им обоим потрясающе хорошо, они соприкасаются каждой частью тела, вжимаются, практически срастаются, становясь единым целым.       Сатур отпускает шею, скользит ладонью по груди, ласкает соски и живот, гладит кожу вокруг пупка и давит на низ живота, ускоряя движения, но не прикасаясь к возбуждению Баркода. Член входит глубоко со шлепками кожи о кожу под какофонию стонов и всхлипов, вырывающихся изо рта Тина.       — Пи’Дже... котёнок... — просит Код, чувствуя себя одной напряжённой струной, и тянется рукой вниз, за что получает очередной болезненный укус за плечо.       — Ты кончишь, малыш... но не так, — Джефф стискивает ладонь со всей силы, прижимая руку Баркода к стеклу, и ощущает, как оргазм набегает, словно волна, готовый накрыть Сатура в любую секунду при каждом следующем толчке. И он проникает глубоко внутрь, врезаясь в упругие ягодицы, и изливается, обдавая стеночки горячим семенем.       Тиннасит дрожит от пережитых ощущений, снова тянется к своему члену, будто в бреду, но его опять разворачивают, вынуждая мир завертеться, а в следующее мгновение его эрекцию окутывает жар.       Парень из последних сил цепляется за стеклянную поверхность, закрывает глаза и звонко стонет, толкаясь бёдрами во влажный умелый рот.       Джефф держит мальчишку за бёдра, предотвращая падение, и старательно сосёт, не оставляя себе времени на игры.       Тин смотрит вниз на эту развратную картину, дрожащими пальцами убирает с лица Сатура мокрые пряди волос и стонет, встречаясь с его диким голодным взглядом.       А Джефф улыбается прямо с членом во рту и подталкивает Кода к оргазму за несколько десятков секунд, глотая терпко-горькую сперму.       Баркод съезжает вниз по стеклу, ощущая удовольствие каждой клеточкой тела, чувствует онемение в конечностях и тянет на себя Сатура, облизывающего покрасневшие припухшие губы. Тин целует своего мужчину, скользя ладонями по сильным плечам и рукам, и думает о том, что начало их выходных просто потрясающее.       — Ну что, осталось тебе на самом деле потереть спинку, — Джефф улыбается, разглядывая своего прекрасного мальчика, поправляет мокрую чёлку и целует в кончик носа. — Могу сделать это в ванне.       — Лучше давай помоемся и на пляж, потому что есть опасность второго захода, — Код встаёт, ощущая, как из него начинает вытекать сперма, и фыркает, когда Сатур тоже поднимается и делает напор воды сильнее. Они опять целуются, не находя сил, чтобы отстраниться друг от друга, но они для этого сюда и прилетели: насладиться морем, солнцем, отдыхом и, конечно же, друг другом.