переосмысление

Стирка. Уборка. Готовка на двоих. Чарльз привык это делать и без похвалы - это быт, это вся его жизнь, это то, в чем он может быть ценным. Он хотел бы, чтобы мать хотя бы раз его заметила. Чарльз закончил убирать весь дом - в чистоте думается лучше, и не заметил, как наступил вечер. В квартиру зашла мать - Чарльз просто хотел, чтобы она не пошла дальше порога в грязных ботинках, но она пошла. Конечно. Конечно, он ничего не скажет. Это же его любимая мама. Самый родной человек. - Господи, как я устала, - женщина прикрыла глаза, и Чарльз собирался что-то ответить, прежде чем понял, что говорят с кем и чем угодно, но не с ним, и сейчас та говорила с пустотой, - тысяча замечаний, и ни одно не по делу, лишь бы меня задеть... Я скоро уволюсь. - Я приготовил пасту, - услужливо сказал Чарльз. - А? Ага, - она даже не посмотрела на него, но Чарльз решил, что у нее просто на это нет сил и пошел на кухню. Порог придется мыть снова. - Сегодня получил пятерку, кстати, - рассказывал он, накладывая ужин, - и еще у нас поездка будет. - Замечательно, Чарльз, - мать уже сидела в телефоне, привычно кушая приготовленную сыном еду. - Да, а еще... - Чарльз замялся, садясь рядом. Внимание матери было сложно заслужить, так что он выжидал момент, когда та на него посмотрит, ведь тема была тяжелая, - я подумал... Насчет таблеток. Может, стоит.. - Чарльз, я не буду на это тратиться, - перебила женщина с каким-то оскорбленным видом. Словно одна мысль, что ее ребенку нужны таблетки, вызывала у нее... много эмоций. - Но, мам, - осторожно начал Чарльз, - я чувствую, что во многом мне тяжело... - Ты прекрасно справляешься. Какие у тебя могут быть проблемы? Ты же подросток! - вновь перебила его мама. Чарльз смущённо замолчал. Он и сам знал, что нет у него проблем, что он заслужил все то, что чувствует, а значит, это нормально. Но больно почему-то все равно было. - Ладно, мам. Иди отдыхать, я уберу, - натянул он улыбку. Женщина кивнула и ушла к себе в комнату, а Чарльз еще долго стоял, смотря в окно и размышляя, как он скажет Анри, что ему итак нормально, если сам видит объективные причины почему это не так. *** - Это моя подруга, Шарлотта. - Эм, привет. В некоторые дни Винсент был холоднее и отстраненнее, чем обычно, и тогда мне приходится все время тусоваться с Анри. Я не спрашиваю у Винсента причин - может, боюсь разочароваться. По той же причине я не пытаюсь заглядывать ему в глаза, когда на его лице нет той обаятельной улыбки, или не читаю некоторые его рассказы. Так просто... менее тревожно. - Так что мы кое-как обошли эту стаю, а Шарлотта, как обычно, испугалась как маленькая... Блин, ты слушаешь? Голос Анри выводит меня из мыслей. Как сказать ей, что я совершенно не умею разговаривать в присутствии новых людей? Почему она ожидает от меня большего? - Да, слушаю, - выдавливаю я. - И что я сказала? - Эм... Анри дает мне подзатыльник. - Я очень надеюсь, что ты думал не о Винсенте. Почему-то я возмущаюсь, хотя, действительно, думал о нем. Впрочем, не так, как Анри постоянно себе надумывает. - Я думал о том, что хочу на обед, - соврал я. Анри фыркнула. - Врешь ведь, - подсаживается ко мне, - он сегодня молчаливый. - Да, я знаю, - грусть просачивается в мой голос, хотя я стараюсь держать его твердым, - он не говорит с одноклассниками. - Он не так часто с нами говорит, - фыркает Анри, и я не понимаю, что это может значить. Винсент всегда в окружении людей - просто именно сегодня у него что-то случилось. Наверное, за Анри говорит ее раздражённость Винсентом или вроде того. - Ну, не знаю, - нейтрально говорю я. - Скажи, что думаешь! - Анри театрально закатывает глаза. Девочка рядом мнется, не понимая, о чем мы, и я не знаю, как ей помочь. - Я просто хочу сказать, - осторожно начинаю я, - что он выглядит замкнутым сегодня. - Он выглядит замкнутым всегда, Чарльз! - восклицает Анри, но я по-прежнему не понимаю, о чем она. Раздраженно вздохнув, Анри возвращается к разговору с Шарлоттой, а меня они, наконец, оставляют в покое. Мне всегда немного грустно, когда Винсент ни с кем не говорит. Но подойти к нему самому слишком страшно.