Сериал и придурки

      Он не понимает, что его надоумило согласиться играть в этом сериале. Ему не нравилось решительно все: съемочная команда не та, сюжет не тот, актерский состав какой-то не такой, особенно Вальтер. Вот он бесил больше всего.       Когда он раньше посреди проекта рвал контракт и уходил, аргументируя это все тем, что всё не то и все не те, ему плевались под ноги и говорили, что стоит на досуге подумать, не он ли главный кретин. Ну, под ноги плевали далеко не все, конечно, но ублюдком называл точно каждый.       Теперь Яков увидел ублюдка вживую: эта любезная улыбочка, учтивые слова, вежливое обращение со всеми, даже если ясно, что кофе на твою рубашку пролили вовсе не случайно его вымораживали. Он не понимал, как можно таким быть, а Вальтер не понимал, как можно быть таким, как Яков.       Между ними установилось безмолвное соглашение о том, что в одной комнате они вдвоем не находятся. По крайней мере, рядом друг с другом, иначе они бы начали драку.       Ни один не знал, почему они так раздражают друг друга, но и не пытались это понять. Просто принимали как данное.       — Знаешь, будь мы в другой вселенной, я бы предложил тебе сбежать вместе со мной. Ты бы согласился? — последняя фраза слетела с языка легко, непринужденно, как пушинка. Она была сказана голосом, граничащим с шепотом, но все еще слишком громким, чтобы быть им. Яков произнес это, будто давал какое-то обещание, по-детски наивное и невинное. Наверное, именно это и нужно было режиссерам, но Яков возненавидел себя за это нежное, мягкое «Ты бы согласился?» и за наигранно грустную ухмылку Вальтера.       — Мы бы могли отправится на поиски моего потерянного «я», а? — Шмидт подстроился под него, произнеся свою реплику так же нежно и похоже на клятву. Он посмотрел в пол не то с грустью, не то с умиротворением. Яков был уверен, что искуственный стрекот насекомых и пение птиц с улицы добавляло атмосферы интимности, с которой зрители заулюлюкали бы. Режиссер как-то раз говорил, что им нужно каким-то образом заинтересовать зрителей в просмотре их сериала. Что ж, он надеется, что его выкрутас поможет им в этом деле.       После пары реплик Яков выпрямился и взял в руки лицо Вальтера, тщательно рассматривая его. Краем глаза Левин увидел, как съемочная группа начала переглядываться, поняв, что такого в сценарии нет.       — Знаешь, кое-что в тебе остается лицемерным, — он прошелся по лицу Шмидта глазами, невольно заглядывая на губы, но тут же отводя взгляд обратно в глаза.       — Ты о чем? — еще никто, наверное, в дешевых по мнению Якова сериалах так чисто удивление не отыгрывал.       — Для такого серьезного характера у тебя чересчур милое личико, — он постарался как можно более наигранно, хищно ухмыльнуться и играючи подмигнул на прощание. После этого он ушел из кадра, задев Вальтера плечом и оставив его удивленно пялится в декорацию окна с покрасневшими щеками.

***

      — Яков! Что это, нахуй, было? — режиссер подбежал к нему весьма возбужденный спустя пару минут после того, как дубль был снят и Левин уже отдыхал, лежа на диванчике в телефоне.       — Ты говорил, что нам нужно заинтересовать людей в просмотре нашего кинца. Я это сделал. Где мое «спасибо, Яков» и поцелуй в жопу?       — С поцелуем я тебя побрею, но спасибо все же скажу, так и быть.       — Ну, хоть что-то, — он продолжил скроллить ленту новостей.       — И что это было? — спросила Хельга, войдя в комнату с бутылкой воды.       — Пытался заинтересовать публику в нашем сериале. Благодарности принимаю теперь только переводами на карту.       Хельга закатила глаза, тут же выходя из комнаты.       — Тебе не кажется, что стоит заранее предупреждать меня, когда выдаешь нечто подобное в кадре? — Вальтер подкрался незаметно, пока Яков вчитался в новость.       — А вы вылитый шпион, Немо. Даже вне кадра подкрадываетесь незаметно, достойно похвалы. Мне похлопать? — Яков демонстративно положил телефон на свой живот экраном вниз, освободив руки для оваций.       — Я бы тоже хотел принять благодарности исключительно переводом на карту, если не возражаешь, — он ухмыльнулся так же широко, как Левин сделал это в кадре. Яков сморщился.       — Возражаю. Кыш отсюда, ты дышать мешаешь. Забираешь у меня драгоценный кислород. Кыш-кыш, живо.       — Я тебе, блять, не животное. Ты можешь хоть раз нормально ответить на вопрос? — Вальтер теперь нахмурился, звуча резче, но еще не яростно.       — Извини, ты что-то говорил? — Яков поднял на него взгляд только через минуту, притворившись, что зачитался новостью в телефоне, хотя Шмидт прекрасно видел, что он пялился в пустой белый экран заметок.       — Да пошел ты, — он поднялся, показав средний палец Левину, и вышел из комнаты.       Яков засмеялся, удовлетворенный его реакцией. Он, немного подумав, выложил в свой инстаграмм запись «Вальтер Шмидт придурок», ожидая догадок фанатов, что же ему не понравилось в бедолаге на этот раз. Что ж, иногда Вальтер начинает нравится Якову. В том плане, что с ним весело грызться, конечно, и ничего более.

***

      Когда в совместном интервью со всем актерским составом у Якова спросили, какую номинацию он мог бы получить по его мнению, но Вальтер ответил за него.       — Номинацию «Самый Говнистый Человек на Белом Свете», — в ответ ему послышались разной степени согласия от всей команды, кроме, разве что, Дорис и Элиаса, которые решили занять нейтралитет.       — Завидуешь, что сам не получишь ее, да? Не волнуйся, ты всегда можешь поплакаться мне в рубашку, — Яков снова широко улыбнулся, глядя на Вальтера.       — О, я рад. Ты не против, если я об нее сопли потом вытру? А то сам понимаешь, какая после слез нужда высморкаться.       — Я тебе нос сломаю, Шмидт, — произнес он ровно, со скрытым намеком на агрессию. Вальтер наигранно выпучил глаза, приподнял подбородок и провел поперек горла большим пальцем, показывая, что голову ему за такое отсечет. Журналистка поспешно поспешила перевести это все в шутку и задать вопрос другому члену команды. Зато фанаты счастливо подхватили этот момент из интервью, шутя над ним все следущие полгода.