Тот, кто не придёт.

      Природа. Я вышел на природу, где не было людей. Глупые они существа. Вечно суетятся, куда-то спешат. Не понимаю их.       Я шел по узкой непротоптанной еще тропинке. Слева от меня деревья стояли стеной, закрывая реку, на которой, играя и сверкая, переливались лучи летнего солнца. Справа вдали, на равнине, виднелась ферма. Коровы медленно ходили туда-сюда, изредка наклоняясь за травой. Разрезанные облака медленно плыли по небу. Вечером особенно хорошо здесь ходить. Особенно хорошо!       Я увидел на берегу реки кошечку. Она задумчиво смотрела вдаль, переставляя лапки с места на место. Ее тонкие усики блестели на солнце, хвост неподвижно лежал на камне. Я решил подойти к ней от скуки.       Когда она увидела меня, одарила сначала радостным, потом отчаянным взглядом. Я не понял этого. Но встретить здесь кого-нибудь, кроме пастуха и его живности еще нужно постараться. Она сразу выпрямилась, подняла голову вверх и промурлыкала:       — Надо тебе чего? Или так, гуляешь?       — Здравствуй, дамочка. Чего ты тут делаешь?       Она вздохнула, посмотрела на меня простодушно, отвернувшись обратно спустя пару секунд.       — Я жду одного человека.       — Кого?       — Своего брата.       Я уселся рядом. Она медленно провела лапой по камню, будто рассматривая на нем узоры, и посмотрела на воду.       — Как давно ты его ждешь?       — С начала лета.       Я недоуменно посмотрел на нее, сказав:       — Почему он не приходит?       — Никто не знает. Только он сам, — она помолчала, но потом дополнила: — И Бог.       — И зачем ты его так долго ждешь? Может, он нашел сестру получше? — усмехнулся я.       Она помолчала с минуту.       — Не нашел. Точнее, уже не найдет. Он… — слова давались ей с трудом, — он умер пару недель назад.       Ее усики мелко задрожали. Она опустила голову, слегка прижав ушки. Улыбка сползла с моего лица. Я неловко глянул на воду, прокашлявшись.       — Извини. Не то сказал, — и добавил: — Соболезную.       Кошечка ничего не ответила. Только посмотрела на воду, скрестив серые лапки. Просто смотрела на воду, ничего не говоря. По ее взгляду и мимике я не мог понять, сердится она, обижается или ей безразлично. Что-то стискивало у меня в груди, душило.       Хотелось еще что-то сказать, но она поднялась, отряхнула песок с лап и, не посмотрев на меня, медленно пошла вдоль берега, смотря под лапы.       Она удалялась. Остановить? Или отпустить? Или догнать и попробовать извиниться по-другому? Но пока я думал, она уже оказалась слишком далеко, уйдя в даль золотистого заката. Я полежал на камне еще пару минут и медленно побрел к дому.       …Всю ночь я лежал на подоконнике хозяина, чувствуя тяжесть внутри, которая не давала мне спать. Листва деревьев покачивались в танце с ветром. Мой взгляд был устремлен на ту самую реку, волны которой мягко ударялись об камни, на которых я все еще видел, как она смотрит на воду и ждет того, кто уже никогда не придет.       А я — тот, кто мог всего лишь промолчать, — теперь не мог сомкнуть глаз.