Средь тысячи имён я ищу одно — твоё

Окровавленная верхняя одежда с шорохом падает на пол, поднимая в воздух облачко пыли, смешанной с металлическим запахом. Ни проронив ни слова, Ванитас тянет Ноя в ванну, и тот покорно следует за ним, не задавая лишних вопросов. Они оба полны изнеможения после того, как пережили третью стычку с проклятыми за одну неделю. Вампир оседает на полу у двери и, упираясь затылком в холодную стену, наблюдает за тем, как Ванитас волочит ватные ноги к широкой ванне. Парень присаживается на краю и тянет руки к крану. Ной замечает, как дрожат его пальцы, когда тот крутит вентили, старательно подбирая комфортную температуру. Шум воды эхом разносится по небольшому помещению, и оба юноши находят в этом звуке что-то успокаивающее. Влажный, тёплый пар начинает вытеснять затхлый запах пота и крови, и Ной вдыхает его с облегчением. — Эй, Ной, не засыпай прям здесь, — раздаётся усталый голос Ванитаса, который выдёргивает его из накатывающей полудрёмы. — Встать можешь? Нужно снять всю эту грязную одежду. — Да… — чуть повременив, выдавливает он, после чего поднимает ноющее от боли тело. Ткань брюк противно липнет к ногам, а с губ срывается болезненный стон. — Больно? — Очень больно, — честно отвечает парень, и в уголках его глаз проступает солёная влага. Ной не из тех, кто скрывает свои эмоции или боится показать слабость. Ванитас ценит эту черту в нём — не каждому дано быть сильным, при этом сохранив искренность и чувство справедливости. — Ты хорошо постарался, — произносит парень, после чего проводит кончиками пальцев по его лицу, смахивая выступившие слёзы. На губах остаётся привкус горечи — там, где пыль смешалась с потом. Вампир накрывает ладонь Ванитаса своей и трётся щекой — точь-в-точь маленький щенок. — Спасибо. — Поблагодаришь меня, когда мы смоем с себя всю эту грязь. Его рука выскользнула и опустилась к пуговицам на покрытой пятнами чужой рубашке. Первая пуговица с трудом поддаётся из-за нарастающего тремора. Пальцы скользят по пропитанной кровью ткани — она уже начала подсыхать и стала жёсткой на ощупь. Парень недовольно цокает языком, но продолжает раз за разом. — Ванитас, — тихо зовёт Ной, и его губы касаются лба брюнета, а пальцы осторожно обхватывают его запястья. — Я могу и сам справиться с одеждой. — Тогда я пока проверю воду, — отвечает тот, высвободившись. Он быстро отвернулся, замерев в полушаге. — Кажется, у нас небольшая проблема. Воду отключили. Впрочем, Ванитас как ни в чём не бывало пожимает плечами и добавляет: — Что же, придётся мне повременить с банными процедурами. — Мы могли бы просто помыться вместе, — предлагает Ной, и его щёки наливаются алым. — Не стоит, Ной, — отвечает юноша в привычной язвительной манере. Ною не видно его лица, но он уверен — Ванитас смущён не меньше. — Я отвернусь, чтобы ты мог раздеться. Больше всего Ванитас ненавидит быть уязвимым. Даже рядом с ним. Они не так давно перешли черту, приняв чувства друг друга — для такого человека, как Ванитас, это было настоящим испытанием. Но Ной прекрасно понимает и принимает эту его часть, идя парню на уступки. — И чего ты добиваешься? — спрашивает он, поворачиваясь в пол-оборота и окидывая вампира взглядом. — Абсолютно ничего. Парень на миг щурится, словно разыскивая подвох в словах Ноя. — И правда ничего. Однако… вздумаешь обернуться — я убью тебя на месте. Ной облегчённо выдыхает и улыбается. Кажется, Ванитас чувствует себя лучше, чем он думал. Либо продолжает притворяться из последних сил. — Дай мне минуту, — просит Ной, и пряжка ремня между его пальцев звонко бряцает. Брюки с порванными коленями отправляются на пол. В воздух поднимается новый запах — дорожной пыли и сухой грязи, которая осыпается с ткани. Брюнет внимательно наблюдает за ним. Он пристально рассматривает каждый синяк и ссадину на теле Ноя, прикидывая, сколько медикаментов им понадобится, чтобы подлечить его. Но стоило тому потянуться к белью — Ванитас таки отводит глаза и отходит в сторону, давая парню проход. Вскоре до ушей Ванитаса доносятся всплеск воды, смешивающийся с облегчённым стоном возлюбленного. Парень делает глубокий вдох, позволяя влажному воздуху заполнить лёгкие, вымывая из них остатки пыли. — А теперь закрой глаза и отвернись, пока я не скажу. Ной не отвечает, но просьбу выполняет. Он слышит, как с тихим шорохом сползает чужая одежда, и улавливает недовольное шипение. Кажется, спутанные волосы Ванитаса зацепились за пуговицу. Парень не без труда снимает остатки одежды, и теперь его кожа — бледная, покрытая синяками и царапинами — встречается с прохладным воздухом комнаты, вызывая по телу мурашки. Он останавливается в двух шагах от ванны и зажмуривает глаза в попытке умерить смущение. Найдя её на ощупь, Ванитас с осторожностью опускает в воду одну ногу, а за ней и другую. Его ладони нащупывают согнутые ноги Ноя, после чего юноша одним движением оказывается меж них, поджимая к себе колени. Вода вокруг них медленно окрашивается в розоватый оттенок — кровь, оставшаяся на их телах, постепенно смывается, и запах меди растворяется в паре. — Я могу открыть глаза? — спрашивает он тихо. — Нет. — Можешь прижаться ко мне спиной. — Я не стану этого делать. — Ты не оставляешь мне выбора, Ванитас, — шепчет Ной, и, не глядя, его руки обвиваются вокруг талии Ванитаса, мягко притягивая его к себе и прижимая к широкой груди. — Ты… Ты совсем дурак? У тебя и без того всё тело в синяках, Ной, — выпаливает Ванитас, но вырываться не торопится. Ведь этот глупый вампир ещё пять минут назад чуть ли не лил слёзы от боли, так что он не хотел сделать хуже. — Объятия с тобой — лучше любого обезболивающего, — отвечает Ной, и он утыкается лбом в плечо Ванитаса. — Я рад, что ты почти не пострадал. — Глупый вампир, — констатирует Ванитас, поглаживая того по голове. — Тебе стоит больше переживать о себе, а уже затем о других. Ной не находит сил для сопротивления. Вместо слов он слегка приподнимается, а его пальцы собирают влажные волосы Ванитаса в хвост и начинают понемногу распутывать их. Пряди скользят сквозь них — мягкие, тёплые, пахнущие дымом. Ванитас невольно прикрывает глаза. От прикосновений по его телу разливается странная истома. — Ванитас. — М-м? — Ты же знаешь, что я люблю тебя? Ванитас застывает. Тёплая вода вокруг них продолжает чуть слышно плескаться, а пар поднимается к потолку. Его сердце пропускает удар, а затем начинает биться с удвоенной силой, и Ной, наверняка, это почувствовал. — Знаю. Затем он медленно поворачивает голову, насколько это возможно, и оставляет на губах Ноя короткий поцелуй — мягкий, чуть смущённый. — Я тоже. Тоже люблю тебя, Ной, — тихо произносит Ванитас, прежде чем добавить привычную фразу: — Повторять не стану. Ной тихо смеётся, и его смех отдаётся вибрацией в спине парня, разливаясь по воде. Со всей нежностью он целует Ванитаса в висок. — Я прекрасно расслышал. — Хорошо, — выдыхает Ванитас и закрывает глаза, после чего наконец-то позволяет себе привалиться к нему всем телом. Вода начинает остывать. Ржавый запах почти исчез, оставляя за собой лёгкую горечь, которая, кажется, надолго въелась в кожу. А за маленьким окошком мерцают лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь запотевшее стекло, пуская в помещение в тёплый янтарный цвет. Ной жмётся ближе, сохраняя между их телами остатки уходящего тепла. Его пальцы снова зарываются в густые волосы, распутывая последние узлы. И Ванитас не сопротивляется.