Три орешка для Аллочки.

- Алл, слушай, я по списку, - Дороднова, пошуршав чем-то в пакете, что держала в руках, достала какую-то пачку, - купила Клавусе детское питание, как ты просила. Но вот твоих семечек не было, я просто орехи взяла. Какая разница, что грызть? То семечки, то орехи, хах! - пошутила Людмила, но Алла, явно недовольная тем, что помощница ее подвела в некотором роде - потому что именно семечки сбивали тягу к курению, а с этой привычкой Алла боролась едва ли не из последних сил, пытаясь не поддаться соблазну - лишь нахмурила взор. - Люся, ты как всегда! Тебе поручишь кренделя, ты мне пряники подашь! Ладно, - тяжело вздохнула прима, все-таки перехватив пакет со вкусным содержимым из рук помощницы, - орехи так орехи. Орехи - нежирные, не как Филькины профитроли, можно и полакомиться. Алла, забрав с собой пакет, спустилась по мраморной лестнице на кухню и, сверив часы - не пора ли кормить маленькую дочку - приготовила смесь для малышки, а затем, совершенно не желая ложиться спать на оставшиеся полчаса от нечего делать вывалила грецкие орехи в глубокую пиалу. Телевизор на маленькую - почти крошечную - громкость, просто, чтобы что-то работало фоном, и Пугачева сидит-наминает порцию за порцией вкусного угощения. Едва подошло положенное для кормления время, зашла в детскую - маленькая Клавочка, уже проснувшись, потянула крошечные ручки к своей маме, и та осторожно взяла ребенка из колыбели. Не успев растормошить малышку, Алла крайне деликатно покормила дочку смесью и, пока та еще не окончательно проснулась, осторожно укачивала ее на руках, полушепотом приговаривая: - Маленькая моя... - поцеловала ладошки, стараясь не разбудить вновь заснувшего младенца, - Клавочка моя, девочка... Я тебя очень люблю, мое солнышко... - поразительно, но шепот любящей матери успокаивал ребенка еще больше, и сытая довольная Клавочка заснула почти мгновенно, - Ласточка ты моя маленькая... - в словах Пугачевой столько нежности, можно подумать, она впервые стала мамой. На самом деле, для Аллы - спустя столько лет после рождения старшей Кристины - это действительно было неким новьем, вмиг всколыхнулись все давно припрятанные чувства и нежности по отношению к собственному ребенку, материнский инстинкт и желание защитить зашкаливали. Все-таки вернув ребенка в постельку, Пугачева погасила детский ночничок и, прикрыв за собой дверь, поднялась в спальню. Гостиную предусмотрительно переоборудовали в детскую, чтобы маленького ребенка не разбудили никакие родительские шорохи на втором этаже. Когда Алла зашла в спальню, Филипп, скрючившись в позе эмбриона, крепко спал. Он действительно устал после долгих изматывающих поездок, гастроли утомляли не только физически, но и морально, и потому сон для Киркорова без всякого преувеличения был замечательным спасением. Чмокнув супруга в щеку, женщина устроилась рядом и, перетянув на себя по старой привычке большую часть одеяла, тоже вскоре заснула. Ее разбудил ласковый полушепот - теплый звук вливался в ушко, приятно щекотал слух и мочку: - Любовь моя... - Киркоров, проснувшись рано утром, медленно водил носом по щеке любимой жены, стараясь ее максимально ласково разбудить, - солнышко мое... - легкий ненавязчивый поцелуй в щеку, затем чуть ниже в шею... Алла сама, едва-едва проснувшись, не поняла, как это так она смогла быстро завестись. Вероятно, сказался дефицит интима, ведь что у нее концерты, что у него... Но женщина распалилась не на шутку довольно-таки скоро, и вот уже супруги страстно целуются, - Алл, я соскучился, - легкое движение, и Пугачева без всякого кружева, ее нижнее белье отлетело куда-то в сторону, а Филипп навис в классической позе, зацеловывая шею и ключицу, - Аллочка... - его частое горячее дыхание сбито, глаза прикрыты, будто бы так больше удовольствие, и мужчина чувствует, как на каждое его движение тело жены дает яркий отклик, отзываясь полустонами. - Филя!.. - испугавшись разбудить ребенка, Алла вынуждена обходиться лишь глухими полустонами, и Фил, помогая ей сдержать звук, прикрывает осторожно рот ладонью, когда входит во влажное горячее лоно своим твердым пенисом, - А! - женщина прикусывает губу, ей безумно хорошо от одной только мысли, что они снова едины, возбуждение кипящими волнами бурлит в крови, затмевая рассудок, - Боже! - глухо выпалила женщина, когда Филипп сосредоточил все свое внимание на глубоких, но пока еще медленных, толчках, - Филька!.. - Алла зарылась ногтями в его шевелюру, целуя в губы мужа так, что у него голова закружилась, и темп основной ласки чуть не сбился, - А... А! - это уже не просьба, а приказ в край взбудораженной женщины не останавливаться, и Филипп это понимает, - Филя... - сладостная пытка растягивается, счет времени уже давно потерян, и только удовольствие концентрируется где-то глубоко внутри, нарастая с каждым толчком, - Да! Да! - Алла ворочает головой по подушке, окончательно запутывая собственную шевелюру в колтуны, она мокрая от движений и сосредоточенная на удовольствии, которое вот-вот пробьет изнеможденное тело крупной заливистой дрожью, - А-а-а! А-а-а! - кричит, кончая, так, что Филипп прикрывает ей рот рукой, заставляя звук вибрировать дрожью по его ладони, - Ам-м-м! А-а!.. - обильно кончив так, что избыток вытекает из промежности, мужчина часто-часто дышит и, кое-как удержавшись на уставших предплечьях, все-таки бухается рядом на бок с женой. - Моя... - властно, как будто по-хозяйски, прижимает к себе жену, обнимая ее и целуя в оголенное плечико, - моя, - повторяет, как заведенный, но Аллу это вынуждает улыбаться, она счастливая лежит, устроившись так, что все еще чувствует эрекцию неопавшего органа. - Филька, у тебя стоит... - прошептала она, положив на ощупь руку на его пах. Она не ожидала никак, что Киркоров сожмет ее грудь и, снова затянув в поцелуй, умудрится повторить еще один заход, вторгаясь каменным членом в ее влагалище, - Ах, ты ж! - для Аллы это полная неожиданность, но все-таки приятная, только в этот раз игра более быстрая, резвая, Филипп, уложив жену на живот, умудрился за несколько минут довести ее до дрожи, что она кричала от наслаждения, прикусывая подушку в порыве чувств, - А-а! А-а! Агрм-м-м! А-а! - еще несколько рваных толчков, и Филипп выстреливает очередную порцию семени в ее лоно, кончая так, что чуть ли не рычит от удовольствия, - А-а! - навис, касаясь заросшей грудиной ее спины, зацеловывает лопатки и шею, убирает взмокшие пряди с щеки: - Аллуся... - расплылся словно довольный мартовский кот, нализавшийся сметаны, а женщина - уставшая до крайности - готова прямо сейчас провалиться в сон, - Моя маленькая... - Фил столь нежен, сколько и настойчив, и Алла поняла, что если не остановить, то будет и третий раз подряд, после которого она будет в полном бессилии: - Филька, отстань... - еле слышно произнесла она, в полушутку швыркнув в него подушку, - Я ж щас сдохну... Пожалей! - на это Киркоров лишь ухмыльнулся и, все-таки выпустив член из горячего влажного лона, устало плюхнулся на спину, - Обними меня, пожалуйста... - попросила Пугачева, и Филипп, выполнив ее просьбу, сладко поцеловал в губы, все еще наминая так нравившийся ему бюст. - Мои сисечки... - немного увлекся, очевидно надеясь раззадорить уставшую жену, но Аллу это только рассмешило: - Да пошел ты в пизду, Филька! - на это Киркоров лишь хитро улыбнулся, - Я устала! Щас завою. Спаси-и-и-ите! Помоги-и-ите! - хихикала она, все-таки прижимая его горячие руки к своему бюсту, - Филя... - не сказав и слова более, женщина тут же провалилась в сон, запрокинув голову чуть назад. Филипп не хотел будить Аллу, именно поэтому еще целый час лежал неподвижно, но вдруг в один момент Пугачева сама едва не вскочила, - Черт! Скока времени? Клаву кормить надо! - материнский инстинкт оказался превыше всего, она босиком, еле накинув на себя шелковый халат, спустилась по мраморной лестнице и, взлохматив шевелюру, зашла в комнату, где уже проснулась маленькая. Такой темп жизни - с гастролями и концертами - невероятно изматывал обоих супругов, и те решили все-таки взять паузу. В этот же день Киркоров позвонил своему директору и сообщил, что в ближайшие пару месяцев выступлений не будет. Во-первых, очень хотел заслуженно отдохнуть. Во-вторых, необходимо было решить вопрос со сдачей материала в клинике Курцера. Забрав жену и ребенка, поехал с ними на истринскую дачу, благо, позволяла погода. Через две недели, когда у Марка совпало расписание, и назначена была встреча в его центре, Алла и Филипп вновь засобирались в Москву, вручив Клавочку няне. Однако, с самого утра Пугачева чувствовала себя как-то странно, будто ей нехорошо, но списала это на излишнее волнение. - Филь, смотри, что в шкафу нашла! - примерила на себя, словно оберег, найденный балахон от Юдашкина с вышитыми на подкладке молитвами, - Помнишь, когда сотряс был - я носила? Да и ранее. Ну вот вся эта ситуация с Лиской-пипиской и Лаптевым. - Да помню, Аллусь, помню. Как забыть? - Фил и правда вспомнил этот белый балахон, однако, не совсем понял, зачем жена его надела. - Я решила надеть, как оберег. Ну, сегодня же ЭКО. На удачу. И на... - улыбнулась, подойдя к мужу поближе, женщина, - сына... Сыночка хочу тебе подарить. - Люблю, - Филипп чуть приподнял ее на руки и затянул в такой чувственный поцелуй, что Алла даже покраснела. Однако, в клинике супругам Марк вынес вердикт. Проведя долгое и тщательное обследование, доктор не собирался проводить процедуру ЭКО. - Алла Борисовна, Вы меня извините. - Марк говорил с такой серьезностью, что у Аллы сердце чуть в пятки не ушло, - Но я вынужден отказать Вам в ЭКО. Забудьте вообще про эту затею. - Но... - у Пугачевой в глазах скопились слезы, и уточнить причину вызвался Филипп, пока доктор скрупулезно копался в бумагах и эпикризах своей пациентки, - почему? Что не так? - Ну потому что у Вас есть противопоказания к ЭКО, - витиевато ответил доктор, и Алла, все-таки не выдержав, расплакалась прямо в кабинете, - которые пройдут... через 9 месяцев, - врач сказал эту фразу и тут же расплылся в улыбке, - Да, - кивнул он, - Вы беременны. Я Вас поздравляю. Учитывая, что у Вас климакс... это можно считать почти что чудом. - в этот момент Алла, опешившая от такой новости, перевела взгляд на мужа - Фил сидел неподвижно, все еще пытаясь осознать огромную радость, в его глазах промелькнуло счастье, и он тоже посмотрел на супругу: - Аллочка... - еле слышно прошептал мужчина, вдруг поднявшись со своего места, - Ты... - улыбка все шире, он уже встал перед ней на корточки, все еще смотря в глаза, - ты... - крайне аккуратно прильнул, пока Алла утирала слезы, к животу и, слегка обняв, закончил фразу шепотом, - вновь беременна... Эту радость наблюдающий Курцер решил отметить стаканчиками воды - подал супругам пластмассовый, наполненный до краев и, чисто символически чокнувшись, выпил до самого дна. Спустя девять месяцев у маленькой Клавочки все-таки родился братик, которого супруги назвали в честь одного очень хорошего генерала - Ильей.