Сердечки

Эшли нашла первое, когда пришла на работу в 6:30 утра. Как обычно, самая первая. Возясь с ключами и пытаясь поудобнее перехватить портфель, чтобы вставить ключ в замок двери своего кабинета, она услышала хруст под ногой, когда шагнула вперёд, но не обратила внимания, пока не справилась с замком. Открыв дверь, она посмотрела вниз и увидела на ковре россыпь розовой пыли. Она вздохнула — ещё одна проблема, которую придётся решать, ещё одна уборка за кем-то в Воут. Это, блять, никогда не закончится.  Убрав портфель в шкаф и достав оттуда ручной пылесос, который держала в кабинете, Эшли вернулась разобраться с розовой пылью. Что это вообще за хрень? Какая-то стильная версия сибирской язвы? Вряд ли, но других идей у неё не было. Убрать оказалось делом пары минут, и она быстро забыла об этом.  Пока не появилось второе.  Эшли только что закончила встречу с креативной командой по следующему фильму Семёрки, который ещё находился на стадии предпродакшена, но уже успел стать кошмаром, и её секретарь как раз принесла обед. Ничего особенного: половинка сэндвича с индейкой и чеддером и крем-суп с курицей и диким рисом, плюс лимонад с агавой. Но еда в последнее время мало её интересовала из-за стресса. Ничто больше не казалось вкусным.  Когда она открыла пакет из Panera, там были сэндвич и суп, но среди салфеток мелькнуло что-то яркое. Она вывалила содержимое пакета на стол и увидела, что это конфетное сердечко с надписью. Не классическое, а те, что выпускает SweeTart ко Дню святого Валентина. Оно было жёлтое и на нём было написано «ПРИВЕТ».  Господи, она что, забыла? Быстрый взгляд на настольный календарь подтвердил: сегодня действительно День святого Валентина. Чёрт. Чёрт! Вместо тёплого чувства от того, что кто-то о ней подумал, её охватил холодный страх. Это не проявление симпатии. В Воуте никто не станем заниматься таким. Нет, это была угроза. Только она не понимала, чего именно добивается тот, кто оставляет эти штуки. Может, они отравлены? Но неужели кто-то рассчитывает, что она будет есть что-то у незнакомца? Хотя, возможно, правильный вопрос не «зачем», а «кто».  Кэмерон сразу отпадает. Они расстались несколько месяцев назад, и он явно не стремился её вернуть. Наверное, думает, что может нанять профессиональную доминатрикс и получить всё, что получал от неё. Эта мысль немного её огорчила, в итоге он оказался таким же, как Адам — с ней только ради секса.  Адам тоже отпадал. После резни в Годолкине она ясно дала понять, что его попытка шантажа: заставить её открыть дверь кабинета под угрозой рассказать толпе подробности их секса — была последней каплей. Они уже давно не были вместе, она устроила его на работу в Годолкин только по старой памяти, но в тот день, когда он решил унизить её перед подчинёнными, она решила, что больше никогда с ним не заговорит. И, как и Кэмерону, ему было плевать.  Технорыцарь — Роб — тоже не подходил. Хотелось бы думать, что он способен на романтику, но он, как и остальные, был с ней только ради секса. И она, чёрт возьми, устала от того, что её используют. Он бы просто рассмеялся при мысли о таких сердечках, да и она уже сказала ему, что между ними всё кончено. И он тоже не переживал. Кроме неудачных бывших, никто не приходил ей в голову. Неразделённых влюблённостей рядом не было, для этого надо быть красивой. Но, может, кто-то делает это со злым умыслом: сначала вселить надежду, а потом разбить её и посмеяться. Школьные игры, но в Воут такого хватало.  Она пыталась не думать об этом.  Пока не появилось третье сердечко.  Между встречами у неё образовалось окно, и Эшли решила отвлечься — сходить в фитнес-зал для руководства и побегать двадцать минут. Открыв шкафчик, она увидела сердечко SweeTart, лежащее поверх формы. Это было фиолетовое, с надписью «МИЛАШКА». Она просто стояла, держась за дверцу, и смотрела. Лишь когда в груди стало больно, она поняла, что задержала дыхание. Так, успокойся. Подумай. Первое было у двери в 6:30 — значит, тот, кто его оставил, имел доступ к башни до открытия. Второе — в пакете с едой, значит, кто-то перехватил доставку. Это — в шкафчике, который был закрыт. Значит, замок вскрыли и снова закрыли. Это могло случиться в любой день, она давно не тренировалась. Но это точно кто-то внутри компании. Знать бы кто… Тогда можно было бы действовать. А пока только ждать.  Она подобрала сердечко и сунула в карман.  Вернувшись в кабинет, так и не позанимавшись, она нашла четвёртое — прямо посреди стола. Зелёное, с надписью «XOXO». — Обнимашки и поцелуи? — сказала она вслух. — Лучше, чем пули и пушки, наверное.  Она положила его рядом с жёлтым, добавила фиолетовое. Получалось «ПРИВЕТ МИЛАШКА XOXO». Если не считать раздавленного розового. Наверное, там тоже было «ПРИВЕТ». Тот, кто это делает, видел, что она его раздавила? Если у него есть доступ к камерам. Конечно, видел. И что дальше? Эшли обыскала кабинет и нашла пятое — в ванной, на раковине. Синее, с надписью «ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ». С тяжёлым вздохом она отнесла его на стол.  ПРИВЕТ МИЛАШКА ХОХО ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ.  Выглядит как почерк психа.  Теперь нужно было решать. Было четыре часа дня — до конца рабочего дня ещё далеко, но она не могла больше выносить это напряжение. Ждать следующего? Или того момента, когда поклонник появится сам? Последнее сердечко — её собственное, вырезанное мачете? Стоит ли ждать? Или лучше уйти домой и запереться, проверив квартиру на наличие незваных гостей?  Почему она вообще колеблется?  Она нажала кнопку интеркома. — Трейси, перенеси все мои встречи на сегодня. Я ухожу пораньше. — Да, мисс Барретт. К вам пришёл Хоумлендер.  Чёрт бы его побрал. — Впусти, — сказала Эшли, стараясь говорить спокойно.  Когда он вошёл, она уже схватила сумку и надевала пальто. — Что случилось? — Много чего. Это срочно? Я ухожу сразу после этого разговора.  Хоумлендер нахмурился. — Эшли, я спросил, что случилось. Она с трудом сдержала вздох. — Похоже, у меня завелся сталкер. У него есть доступ в башню и в мой кабинет. Я нашла кое-что, что заставляет меня думать, что кто-то хочет меня убить.  Его выражение шока удивило её. С каких это пор ему есть дело до того, что кто-то вырежет ей кишки и развесит их на заборе? — Ладно, притормози и расскажи подробнее.  Она вернулась к столу, взяла злополучные конфеты и протянула их ему. Их неестественный цвет ярко выделялся на её ладони. — Вот! Эти штуки! Если читать их в том порядке, как я их находила, получается сообщение «ПРИВЕТ МИЛАШКА ХОХО ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ». Скажите, что это не звучит так, будто здесь завёлся Патрик Бейтман. Может, мне стоит закрыть Башню и поручить службе безопасности начать расследование.  Уголок губ Хоумлендера дёрнулся, но он удержал серьёзное лицо. Жуть. Ну конечно, ему же не приходилось беспокоиться о том, что кто-то его убьёт. — Это не звучит так, будто в Воут появился Патрик Бейтман. Почему ты так паникуешь? Выглядит как милый, романтичный и безобидный жест. — Ну да, выглядело бы, если бы у меня был парень, который мог бы это сделать! А в Башне у меня только люди, которые устроили бы праздник, если бы я выбросилась из окна. Эти сердечки наверняка пропитаны рицином или чем-нибудь таким. — То есть… вы с Технорыцарем расстались? — Похоже, всё остальное, что она сказала, до него не дошло. — Как вы узнали про нас? — Серьёзно, Эшли, ты ещё спрашиваешь? Я в курсе всего, что касается тебя, ты — мой CEO.  Что-то в его словах её задело, но она проигнорировала это. — Мы и не были парнем и девушкой. Скажем так, я смирилась с тем, что у меня этого ни с кем не будет. Поэтому я и знаю, что это не он. — И это ты говоришь в День святого Валентина? Это же день любви. — Только не для одиночек, — отрезала она. — а я сейчас самый одинокий человек в этом здании. — Ну, не знаю, — сказал он и поднял левую руку. На красной коже перчатки появилось что-то розовое. У неё на мгновение остановилось сердце, прежде чем она подошла ближе и присмотрелась. И правда — конфетное сердечко SweeTart с надписью «БУДЬ МОЕЙ».  Вся паника исчезла, сменившись вспышкой ярости. — Мне не нравится, когды вы весь день пугаете меня до полусмерти!  Хоумлендер ещё и обиделся. — А откуда мне было знать, что ты устроишь параноидальную истерику из-за каких-то конфет? — Я не устраивала никакой истерики! — хотя прекрасно знала, что именно это и сделала. — «Может, мне стоит закрыть Башню и поручить службе безопасности начать расследование». Ничего не напоминает?  Эшли отмахнулась свободной рукой. — Это разумная мера предосторожности. — «Сердечки наверняка пропитаны рицином». Ничего не напоминает? — он не дал ей ответить. — Но ты меня не отвлечёшь от темы. — Конфеты?  Он снова потряс перед ней розовым сердечком. — Попробуй прочитать, если потеряла нить разговора. «БУДЬ МОЕЙ». — И что это значит? — Ну как же, Эшли, сегодня День святого Валентина, и ни у тебя, ни у меня нет пары. Я хочу это исправить.  Эшли попыталась понять, по какому сценарию развивается это новое минное поле. — И какие негласные условия прилагаются к тому, чтобы быть вашей валентинкой? — Ты такая неромантичная. Никаких условий — ни явных, ни подразумеваемых. Если хочешь быть моей валентинкой, приходи сегодня ко мне в пентхаус на ужин. Хотя… примерно через час, потому что я не ожидал, что ты так перепугаешься и решишь уйти пораньше.  Она чуть не сказала, что вовсе не перепугалась. Хотя перепугалась. — А что после ужина? — Только то, что ты захочешь. Если дух праздника тебя не тронет, я просто поцелую тебя на ночь, и ты уйдёшь домой. А если тронет… — он приподнял бровь. — Я не буду тебя ни к чему принуждать. Не в это суть валентинки.  Её злость рассеялась, и на её месте появилось что-то другое, не страх. — А в чём, по-вашему, суть валентинки?  Он снова поднял розовое сердечко. — Ты моя. Я буду тебя защищать и перестану быть злым. — До конца дня? — что она вообще несёт? Почему она продолжает этот безумный разговор? Почему просто не остановит его? Единственный ответ — её дурацкая многолетняя влюблённость. — Если ты этого хочешь. Может, и дольше.  Она позволила конфетам соскользнуть обратно на стол и протянула руку к тому, что было у него. Глядя ему в глаза, она отправила сердечко в рот. — Надеюсь, они не пропитаны рицином.  Это вызвало у него искренний смех. — Надеюсь, ты не собираешься обвинить шеф-повара в попытке тебя отравить. Ты знаешь, сколько он взял за то, чтобы готовить на моей кухне? У него собственный пятизвёздочный французский ресторан. — Постараюсь не жаловаться, — сказала она.  Розовое сердечко таяло у неё на языке, превращаясь в сахар, а Хоумлендер сделал шаг вперёд, наклонился к её лицу для поцелуя. И она не смогла не улыбнуться.