Эхо одного имени

Шум неоновых ламп, басы, бьющие по ушам, и бесконечный гул голосов — очередная блогерская вечеринка в Москве была в самом разгаре. Илья Яцкевич (Exile) чувствовал, что его социальная батарейка, обычно бездонная, сегодня разрядилась в ноль. Он весь вечер улыбался на камеры, шутил, здоровался с десятками коллег, но сейчас ему отчаянно хотелось тишины. Схватив со стола стакан с вишневой газировкой, он незаметно выскочил на пожарную лестницу, ведущую на крышу лофта. Холодный осенний воздух мгновенно ударил в лицо, заставляя блаженно зажмуриться. Илья сделал глубокий вдох и только тогда заметил, что на краю крыши, опершись на перила, уже кто-то стоял. Высокий силуэт в объемном черном худи. Незнакомец курил, задумчиво глядя на сияющую огнями ночную Москву. — Оу, сорри, не хотел мешать, — примирительно поднял руку Яцкевич, собираясь уйти. — Все нормально. Оставайся, если хочешь, — раздался в ответ голос. Этот голос заставил Exile притормозить. Он был невероятно глубоким, бархатистым и каким-то успокаивающим. В нем не было той наигранной бодрости, которой сейчас были переполнены все внизу. Яцкевич подошел ближе и присмотрелся. — Подожди... Ты же Nowkie? — удивленно спросил он. — Илья, верно? Парень повернул голову. На его лице появилась мягкая, немного усталая улыбка. — Да. А ты — Exile. Тоже Илья. Получается, у нас сегодня вечер тезок. — Точно, — рассмеялся Яцкевич, чувствуя, как напряжение в плечах начинает спадать. — Слушай, у тебя в жизни такой же голос, как на видео. Я думал, это обработка. — Нет, настоящий, — негромко усмехнулся Nowkie, затягиваясь. — Просто связки такие. А ты в жизни... тише, чем на стримах. — О, это маска, — вздохнул Exile, облокачиваясь на перила рядом с ним. — Шоу должно продолжаться, все дела. Но иногда так хочется просто выключить этот тумблер «энерджайзера» и побыть обычным человеком. Они замолчали. Но это не было неловким молчанием, какое часто случается между малознакомыми людьми. Это была комфортная тишина, в которой каждый понимал усталость другого. — Красиво тут, — тихо сказал Nowkie, кивая на панораму города. — Угу, — отозвался Яцкевич, но смотрел он в этот момент не на город, а на профиль своего собеседника. В тусклом свете уличных фонарей лицо Nowkie казалось очень благородным, а ветер забавно трепал его волосы. В груди у Яцкевича что-то странно екнуло. Он и сам не понял, почему вдруг почувствовал такое сильное притяжение к человеку, с которым разговаривал от силы три минуты. — Слушай... Илья, — позвал Exile. — М? — Nowkie повернулся, их глаза встретились. — Может, сбежим отсюда? Ну, из этого шумного ада. Поедем ко мне, закажем пиццу, посмотрим какой-нибудь тупой фильм? Без камер. Без стримов. Nowkie удивленно приподнял брови, а затем его улыбка стала теплее. Он потушил сигарету и выбросил ее в урну. — Знаешь, это лучшее предложение за весь вечер. Поехали. —————————— Эта ночь стала отправной Сначала были редкие переписки в Telegram, которые быстро переросли в ежедневные голосовые сообщения (Яцкевич обожал слушать сонный голос Nowkie по утрам). Затем — совместные игры в Minecraft, но не для контента, а глубокой ночью, когда они просто сидели в Discord, строили какой-то нелепый замок и разговаривали обо всем на свете. Спустя три месяца они уже не могли отрицать очевидное. Сейчас, спустя полгода, они сидели на огромном диване в квартире Яцкевича. На улице барабанил дождь, а по телевизору тихо шло какое-то аниме, на которое никто не обращал внимания. Илья (Exile) лежал, положив голову на колени Илье (Nowkie). Тот медленно, перебирал светлые волосы Яцкевича, слегка массируя кожу головы. От этих движений Exile буквально мурчал от удовольствия, прикрыв глаза. — Эй, — тихо позвал Nowkie. — М-м-м? — сонно отозвался Яцкевич. — О чем ты думаешь? Exile приоткрыл один глаз, перехватил руку Nowkie и поцеловал его теплую ладонь. — Думаю о том, как мне повезло тогда устать на той тусовке. Если бы не моя социофобия, я бы не поднялся на ту крышу. И не нашел бы тебя. Nowkie мягко рассмеялся — этот звук отозвался вибрацией в его груди, которую Яцкевич почувствовал даже физически. — А я думаю о том, как забавно выглядит наша жизнь со стороны. Два стримера, оба Ильи, постоянно шутим на аудиторию... Но когда мы вдвоем, все это исчезает. Остаешься только ты. Nowkie наклонился ниже. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Яцкевича. В его темных глазах отражался мягкий свет экрана. — Я люблю тебя, Илюх, — прошептал Exile, притягивая его за шею к себе. — И я тебя, — ответил Nowkie, прежде чем коснуться его губ мягким, неторопливым поцелуем. В этом поцелуе было все: тепло их сонных вечеров, надежность, которую они подарили друг другу, и абсолютное счастье. Им больше не нужно было играть роли для миллионов зрителей. Здесь, в полумраке комнаты, под шум дождя, они были просто двумя счастливыми людьми, нашедшими друг друга в шумном мегаполисе