Твое творчество никому не нужно

Размеренными движениями Художник наносил на холст масляные краски. Серую, черную, темно-коричневую. По его задумке эта картина должна будет отражать его жизнь. Слой за слоем он наносил все больше темных цветов. Художник взял небольшой холст, это первая картина из серии, которые он будет рисовать раз в несколько лет, каждый раз увеличивая размер. Он надеялся, что в следующий раз цвета будут хоть немного светлее. С медленных движений Художник перешел на резкие, разделяя рисунок длинными линиями. Он был так увлечен работой, что не заметил приход Леонарда. Высокий мужчина широкими шагами прошел мимо нескольких готовых картин и кучи брошенных на полпути. Он с недовольным видом посмотрел на бардак, творящийся в этом довольно просторном помещении, которое было разделено на художественную мастерскую, жилую комнату и ванную. После небольшого обхода Леонард подошел впритык к спине Художника и резко положил руки ему на плечи. Художник поморщился, чуть не испортив работу лишним мазком. – Что это? – Моя новая картина. – Похоже на рисунок пятилетнего ребенка. Художник не ответил на очередную издевку, сдерживая раздражение. – Что тебе нужно? – Я не могу прийти просто так? – Тогда не мешай мне рисовать, – сказал Художник и скинул его руки со своих плеч. Леонард сухо рассмеялся и наклонился к уху Художника: – Не указывай, что мне делать. Все, что здесь есть, принадлежит мне. – Я помню, – с неохотой ответил Художник. – Молодец. Продолжай рисовать. Леонард отошел от него в сторону большой стопки картин, созданных за последние несколько лет. Художник пару мгновений следил за ним краем глаза, но в итоге вернулся к работе. Присутствие Леонарда даже усилило его желание вложить все эмоции в новую картину, он грубо нанес несколько мазков, почти впечатывая кисть в полотно. – За эти года ты нарисовал хоть что-то стоящее? – Да, открой глаза, – резко бросил Художник. – Ты про все эти кучи случайных мазков? – Это не случайные мазки! – Да неужели. Просвети меня, что это за черные линии ты рисуешь? – Леонард указал на холст перед Художником. – Это метафора преграды, испытания, через которые нужно пройти. – Звучит как чушь, – Леонард подошел ближе и пальцем коснулся свежего мазка. – Не трогай краску! – Я просто хочу прикоснуться к «искусству», – насмешливо сказал мужчина. – Ты так защищаешь эти каракули… Слова Леонарда прервал стук в дверь. Оба удивленно повернули голову. Художник не успел встать, когда Леонард уже оказался у двери и открыл ее. На пороге стоял молодой парень, на его веснушчатом лице сияла добродушная улыбка. Он немного опешил, увидев перед собой высокую фигуру Леонарда. – Что? – отбросив какие-либо манеры, спросил мужчина. – Простите за беспокойство, мне нужно поговорить с Художником. – И зачем? – Просто… Просто у меня есть просьба к нему, – голос парня становился все менее уверенным. – Просьба? Художник устал слушать, как Леонард в очередной раз отпугивает людей от его мастерской, и подошел к входной двери. – Привет. Я сейчас занят. При виде Художника лицо парня снова озарилось улыбкой. Он подошел к нему ближе, словно ища защиты от Леонарда. – Привет! Хорошо, что ты здесь. – У меня мало времени, – Художник быстро взглянул на источник всех своих тревог. – Что тебе нужно? – Да, извини. Э-э… Мне неудобно говорить так, – он с опаской тоже посмотрел на Леонарда. – Давай отойдем, – Художник вышел из мастерской. – Не тяните, – хмуро сказал мужчина перед тем, как закрыть дверь. Художник и парень отошли пару шагов от двери. – Так что у тебя за просьба, Энди? – Это, наверное, прозвучит странно, но можно я нарисую тебя? Художник удивленно поднял брови, но быстро отказался: – У меня нет время позировать. – Это не займет много времени! Мне нужно нарисовать портрет для задания в академии, – Энди посмотрел умоляющим взглядом: – Пожалуйста. Художник вздохнул, он бы уже согласился, но были причины против этого. – Я занят новой картиной. Есть много людей, кто мог бы позировать тебе. – Я знаю, но… – Энди поджал губы, думая, что лучше сказать. – У тебя идеальные черты лица для портрета, и выразительные глаза. Я хочу нарисовать их, – его щеки покраснели. – Хорошо, давай позже договоримся о времени, – не смог выдержать его выражение лица Художник. – Правда? Большое спасибо! – с восторгом ответил Энди. – Приходи завтра утром. – Хорошо, спасибо! Художник вернулся в мастерскую, где с недовольным лицом его ждал Леонард. – Чего он хотел? – Не твое дело. Просто ему нравятся мои картины. Леонард громко рассмеялся: – Нравятся? Так у тебя есть фанат? Я не удивлен, он выглядит как глупый школьник. – Он не школьник, он учится на художника и разбирается в искусстве лучше тебя. – Отлично, тогда пусть поможет тебе начать рисовать нормальные картины, – Леонард направился к выходу. – Рисуй и не трать время на пустую болтовню со школьниками, – он наконец-то ушел. Художник раздраженно смотрел ему вслед, потом вернулся к холсту и снова набрал на кисть черную краску. Но, вспомнив разговор с Энди, он задумался, набрал немного оранжевого цвета и нанес несколько небольших мазков, словно искр на этом темном полотне.

* * *

Кафе в квартале от главной улицы было постоянным местом сбора небольшой группы постмодернистов этого города. Здесь творцы обсуждали искусство, обзаводились связями и сплетничали о своих коллегах. Художник приходил сюда все чаще, это было единственное место, где он общался с людьми, хотя он обычно просто сидел и слушал. Все здесь знали его как вечно мрачного художника-неудачника. – Привет, Уэйн. Я слышал, ты опять организуешь выставку, – Художник терпеть не мог просить, поэтому, как обычно, начал издалека. – Да… – Уэйн уже знал, к чему это ведет. – У тебя будет свободное место для моей новой картины? Уэйн помолчал, разыгрывая задумчивость: – Да, конечно. – Отлично, спасибо. Когда Художник отошел, друг Уэйна тихо спросил: – Зачем ты постоянно берешь его картины? Их же никто не покупает. – Да ладно, место же есть. – Прекрати его жалеть, иначе он так и не поймет, в чем проблема.

* * *

– Этот рисунок хоть немного поменялся с прошлого раза? – спросил Леонард, смотря на холст. – Конечно. Я постоянно работаю над картиной, – Художник сделал акцент на слове «картина». – А мне казалось, что ты целыми днями веселишься с друзьями. – Ты не можешь этого утверждать, если только не следишь за мной. – Мне не нужно следить за тобой, я оплачиваю все твои счета. Если ты и работаешь, то пару часов в день. Художнику нечего было ответить, в последнее время он часто отдыхал от работы, которая все больше душила из-за мыслей о бессмысленности попыток. Он смотрел на свою картину и понимал, что люди снова не оценят ее по достоинству. Он уже сомневался, проблема в людях, в картинах или в нем самом? Но Художник точно не собирался подстраиваться ни под чье мнение. Он нахмурился и начал смешивать краски. – Подожди, я не закончил говорить, – снова прервал его Леонард. – Я устал от отсутствия результатов. Ты убыточный проект, я просто трачу деньги на ветер, но тебя это не волнует, – Леонард сел на старое кресло с боку, из-за чего Художнику пришлось повернуться от картины. – Ты не умеешь зарабатывать деньги, не умеешь работать на публику, не умеешь продавать, не умеешь выходить из зоны комфорта. Ты только делаешь одно и то же раз за разом, думая, что дело не в тебе! Хватит жить в своем мирке, твои картины интересны только неплатежеспособным школьникам, которым нравится все, что они не могут понять. Если ты так и продолжишь гнуть свою линию, то я просто перестану тебя финансировать и найду кого-нибудь другого. Эта речь совсем не впечатлила Художника. – Найдешь другого? Я нужен тебе, чтобы ты хвалился перед другими толстосумами, что «поддерживаешь будущего да Винчи» или что-то вроде того. Тебе не нужен художник, который начнет зарабатывать деньги сам, тебе нужен тот, кто будет постоянно зависим от тебя. Я – лучший вариант. Некоторые из этих слов дались Художнику нелегко, но он предвидел этот разговор и подготовил контраргумент заранее. Леонард внезапно ухмыльнулся: – Ты все еще такой наивный. Думаешь, что если продать пару картин за гроши, то можно начать независимую жизнь? Должно сильно повезти, чтобы такое произошло. Так что не думай, что твоя бездарность спасет тебя. Художник уловил горькую иронию этих слов. Он не стал отвечать, надеясь закончить этот неприятный разговор, но Леонард решил его добить. – Если уж тебе так не хочется делать свою основную работу, то отрабатывай мои потраченные деньги по-другому. Художника передернуло от этих слов. Он с самого начала знал, на что подписывается, когда Леонард стал его меценатом, но для него это была оправданная жертва ради возможности творить. Художник встал со стула и подошел к креслу Леонарда. Тот уже начал расстегивать свои дорогие брюки. – Сегодня я тебя пожалею и не буду отвлекать надолго. Просто займи свою голову другим занятием и можешь продолжать смотреть на меня этим своим испепеляющим взглядом, обожаю его, – насмешливо сказал Леонард, пока Художник опускался на колени.

* * *

Энди закончил набросок углем будущего портрета Художника. Он посмотрел на него с улыбкой и сказал: – Тебе так идут угольные штрихи, теперь мне хочется оставить все так. Художник посмотрел на полотно: острый темный взгляд, резкие черты, холодное выражение лица. Даже немного пугало, что это похоже на него. – У тебя хорошо получается. – Спасибо. Хотя я не люблю классические портреты, но мне нравится рисовать в непривычных стилях, – Энди сложил свои инструменты. – А ты когда-нибудь рисовал портреты? – Конечно, но это было давно, когда я жил в другом городе, – в голосе Художника послышалась легкая ностальгия. – О, я бы посмотрел на них. – Я не привез их. Что было там – осталось там. – Это как жизнь до и после? – Именно. Теперь я рисую только абстракции. – Ты как мастер, оттачивающий один удар тысячу раз. Это круто, – без тени иронии сказал Энди. Они медленно шли вдоль улицы, на которой жил Энди. Вечером здесь было тихо, хорошее место, чтобы рисовать. – Кстати, одну мою картину вчера купили, – с радостью сообщил Энди. – Твою картину? – Да. – Поздравляю, - сухо сказал Художник. Он не хотел обидеть Энди, но его одолевала сильнейшая зависть. Он не понимал, почему кто-то покупает картину новичка. У него даже еще нет высшего образования и почти нет опыта. Чем его работы лучше? Энди почувствовал появившееся напряжение и сказал: – Не волнуйся, люди просто еще не понимают твои картины. Когда я накоплю деньги, обязательно куплю одну. – Что? Нет, не нужно, – Художник почувствовал себя жалким. – Если на следующей выставке у меня ничего не купят, я сам подарю тебе картину. – Правда? Спасибо! – Энди расплылся в улыбке. Художника грела мысль, что хоть кто-то рад его картине.

* * *

Художник сидел за небольшим столом и пил кофе, пока думал о новой работе. Леонард зашел, как обычно, без стука. Он мог спокойно прийти в любое время суток, не предупреждая заранее, ведь, по его мнению, эта мастерская его. – У тебя опять бардак, – сказал он, оглядевшись вокруг. – Пока я работаю над картиной, мне нужно иметь все под рукой. – Это просто отговорка. Ты и за собой не следишь. Леонард стоял в идеально выглаженном деловом костюме, пока непричесанный Художник сидел в старой рубашке и потертых домашних штанах. Контраст был слишком резким. – Я все равно запачкаюсь краской. – Небрежность – это непрофессионально. Ты ко всему относишься слишком легкомысленно. Мастерская уже выглядит как свинарник, а ты здесь живешь! – Леонард поднял кисть, с отвращением разглядывая ее плачевное состояние. – Не удивительно, что твои работы такие неаккуратные. – Не трогай мои кисти! – Я имею полное право их трогать, я за них плачу. Когда начнешь покупать кисточки за свои деньги, тогда и поговорим, – с каждым словом тон Леонарда становился все более высокомерным. – Тебе пора понять свое место. Я обеспечиваю тебя, покупаю все необходимое для твоего… творчества. Я даю тебе шанс заниматься любимым делом. Большинство художников отдали бы все, чтобы у них был такой покровитель, как я. Но ты не ценишь этого. Ты продолжаешь рисовать однотипные каракули, а потом позируешь какому-то мальчишке. Художник через силу дослушал очередную тираду. Они у него уже в печенках сидели, но и ответить он не мог. Он и правда слишком зависел от денег Леонарда. – Ты пришел проверить чистоту мастерской? – Я пришел проверить жив ли ты в этой куче грязи и занят ли своей работой. – Да, как раз думаю о своих картинах. Мне нужны деньги на выставку. – Ха, – Леонарда поразила такая наглость. – И это сразу после моих слов о тратах? Ты удивительно неспособный к переговорам. Я уже давал тебе деньги недавно. – На них я купил новые краски. Если я организую выставку своих работ, будет больше шансов, что их заметят и купят. – То есть так ты думаешь решить эту проблему? Ты продолжаешь биться головой об стену, вместо того, чтобы пойти другим путем. – Это шанс продать картины. – Ох, ладно, только не веди себя как капризный ребенок. Я дам тебе деньги, если ты пообещаешь все оставшееся время заниматься только рисованием. – Хорошо, – уверенно ответил Художник. – Ничего хорошего в этом нет. Выставка – дорогое удовольствие. Тебе придется много работать, чтобы оправдать мое решение, – Леонард направился к тесной комнате, служившей Художнику спальней. – Сними эти лохмотья и ложись на кровать.

* * *

Выставка Уэйна прошла достаточно успешно. Как и ожидалось, картину Художника никто даже не заметил. Мысль о скорой собственной выставке немного успокаивала его, но он все равно был мрачнее тучи. Остальные после закрытия пошли праздновать в ближайший бар, но Художник без раздумий направился домой. В любом случае никто не заметит его отсутствие, он всегда чувствовал себя лишним в их компании. Когда Художник уже подходил к мастерской, его догнал запыхавшийся Энди. – Что ты здесь делаешь? – удивился Художник. – Я заметил, что тебя нет, и подумал, что ты ушел сюда. Не расстраивайся из-за картины, многие известные художники при жизни были не признаны. – Звучит обнадеживающе, – с сарказмом ответил Художник. – Ну то есть я не это имел в виду… Энди замялся, думая, как донести свою мысль или хотя бы сделать ситуацию не такой гнетущей. И внезапно он наклонился и поцеловал Художника. Это был очень легкий нежный поцелуй, он длился от силы две секунды, но пронзил Художника, словно удар молнии. Энди отступил и с улыбкой сказал: – Больше не унывай. Он быстро развернулся и пошел прочь, пока не стало заметно, как покраснело его лицо. Художник еще минуту простоял с чувством непривычной эйфории, и как только она стало слабеть, он забежал в мастерскую, сел за мольберт, взял чистый холст, намешал красок и начал быстро рисовать. Это были непривычные для него цвета: желтый, оранжевый и розовый. Так ощущался этот поцелуй, словно теплое солнце с привкусом клубники. Ночью картина уже была готова. Она была очень светлой и нежной. От взгляда на нее в голове всплывало воспоминание того момента. Художник смотрел так, будто картина появилась перед ним сама по себе. Но уже через мгновение его взгляд померк. Их отношения невозможны. Леонард следит за каждым его шагом и будет всеми силами пресекать это. Да и без него ничего не получилось бы. Художник чувствовал себя таким мерзким и испорченным, а Энди был таким чистым и невинным, словно еще один поцелуй заразит этого мальчика грязью. Это было невозможно. Художник убрал холст глубоко в шкаф, как тайну, которую никто не должен видеть.

* * *

– Рисуешь? – Леонард пытался идти по мастерской, не наступая на разбросанные холсты и пустые тюбики красок. – Как видишь. Не отвлекай, – Художник уже неделю рисовал, прерываясь лишь на еду и сон. Леонард скептично посмотрел на мольберт, но решил в этот раз промолчать. Он уже вложил в эту выставку не мало денег, нужно было хоть что-то отбить. Леонард пробрался назад к выходу, не попрощавшись. Из-за подготовки к выставке Художник отложил на время встречи с Энди, который все еще рисовал его портрет. Это была бы хорошая мотивация закончить картины быстрее, но в голову Художника не приходила ни одна хорошая идея. Он смотрел на холст и слышал тиканье часов, насмешки Леонарда и других художников, которые наверняка смеются над ним, мысли о скором позоре. Время уходило, а попытки сделать хоть что-то заканчивались неубедительной мазней. Это бесило, Художнику хотелось порвать все неудачные работы. Все его работы были неудачными! Даже те, что нравились ему, в которых он видел смысл, историю, часть себя, были неудачными. Может он и правда все эти годы обманывал себя. Так далеко зашел ради ничего. Сейчас даже мастера могут оставаться незамеченными среди тысяч конкурентов. Уже не те времена, когда было достаточно просто рисовать, но Художник был уверен, что ему повезет. Раньше был уверен. У него было готово больше половины картин. Нужно еще. Хоть что-нибудь. Выдавить через силу. Но не повторяться. Не халтурить. Один раз схалтуришь и тебе этого не забудут. Нужно доказать всем, что ты способен на большее, что ты не самоуверенный выскочка, ты знаешь, что делаешь, ты лучше них. Художник чувствовал, что от этой выставки зависит все, что это его последний шанс, и он его благополучно упускает.

* * *

Художник положил на пол большой холст, занявший треть свободного места в мастерской. Белый новый холст, купленный на оставшиеся деньги. У творцов часто бывает волнение перед пустым холстом, бумагой, бесформенным куском глины и любым другим еще не начатым произведением. Но этот холст вызывал у Художника иной трепет. Он смотрел на него и понимал, что пути назад нет. Художник подошел к столу, сделал в последний раз глоток любимого вина, вернулся к лежащему холсту и достал из кармана недавно купленный пистолет. Он лег на полотно своего последнего творения и поднес пистолет дрожащей рукой к виску. Это было страшно. Он сильно зажмурил глаза и в его голове мелькнули все годы, все мрачные моменты, вся боль и унижение, пережитые в надежде на счастливый финал. По его лицу катились слезы, которые Художник старался не показывать на людях. Все его тело напряглось, вжалось в холст, отяжелело от навалившихся эмоций. Оно словно стало каменным и могло двигать лишь одной своей частью. Палец резко нажал на курок и раздался оглушительный выстрел, окрасивший часть холста густой красной кровью.