То, в чем нуждаются

Воздух в поместье Убуяшики пах весной и цветущей сакурой. Танджиро сидел на веранде, наблюдая, как лепестки кружатся в такт лёгкому ветерку, и чувствовал, как солнце припекает макушку. Рядом с ним сидел Гию. Они не разговаривали. Это стало их обычным состоянием за последние несколько недель. Танджиро знал, что Гию не нужно много слов, чтобы чувствовать себя рядом. Но сегодня мальчик чувствовал что-то неладное. Гию сидел слишком прямо. Его плечи, обычно расслабленные после всех битв, были напряжены до звона. Руки, сложенные на коленях, слегка подрагивали. Он смотрел куда-то в одну точку, в пустоту, и его глаза, обычно спокойные, как глубокая вода, сейчас казались застывшим льдом. Танджиро нахмурился. Он уже видел этот взгляд. После битвы с Музаном, после того, как всё закончилось, Гию часто уходил в себя. Он пытался справиться сам, но Танджиро видел, как тяжело ему даются обычные вещи. Как он вздрагивает от резких звуков. Как избегает прикосновений, но при этом тянется к ним, словно мотылёк к огню, опасаясь обжечься. Тактильный голод. Танджиро прочитал об этом в одной из книг, которые ему дала Незуко. Когда человек, переживший потерю и боль, отчаянно нуждается в прикосновениях, но боится их, потому что они напоминают о боли. — Гию-сан, — тихо позвал Танджиро. Столб Воды не ответил. Он продолжал смотреть в пустоту, перебирая в голове картины прошлого. Сабито. Цутако. Все те, кого он не спас. Все те прикосновения, которых больше не будет. Танджиро сделал глубокий вдох. Он помнил, как сам чувствовал себя потерянным после гибели семьи, как мир казался холодным и чужим. Но тогда рядом была Незуко. А у Гию не было никого. — Гию-сан, — снова позвал Танджиро, и на этот раз его голос был мягче, настойчивее. Он осторожно, медленно, словно приближаясь к раненому зверю, протянул руку и коснулся ладони Гию. Та была холодной, как лёд, и слегка дрожала. Столб Воды вздрогнул, словно очнувшись ото сна. Его глаза фокусируются на Танджиро, в них мелькает тень паники, желание отстраниться. — Не надо, — выдохнул Гию, его голос был хриплым. — Можно? — спросил Танджиро, не убирая руки. Он смотрел прямо в глаза Гию, его взгляд был тёплым и понимающим. — Я просто посижу рядом. И подержу тебя за руку. Если ты позволишь. Гию замер. Внутри него боролись два желания: отгородиться стеной холода и одиночества — и упасть в это тепло, раствориться в нём. Прошлое кричало, что прикосновения опасны, что они приносят только боль и потерю. Но настоящее, вот это мальчишеское тепло, которое разливалось по его ледяной ладони, шептало, что это не так. Танджиро терпеливо ждал. Он чувствовал, как напряжены мышцы Гию, как бьётся его пульс. Он не торопил его. Он просто был рядом. И Гию сдался. Не словами, а действием. Его пальцы несмело, словно крадучись, сжали ладонь Танджиро. Сначала слабо, будто проверяя, не исчезнет ли это тепло, если он сожмёт слишком сильно. А потом крепче, с отчаянием утопающего, который наконец находит опору. — Ты в порядке? — прошептал Танджиро. Гию покачал головой. Он не мог говорить. В горле стоял ком. Он просто смотрел на их переплетённые пальцы и чувствовал, как дрожь в его теле постепенно утихает. Каждое прикосновение Танджиро было как глоток воздуха. Тогда Танджиро сделал нечто смелое. Он отпустил ладонь Гию и, прежде чем тот успел запаниковать, придвинулся ближе и прижался плечом к его плечу. Он чувствовал, как Гию снова напрягся, но не отстранился. — Это тоже можно? — спросил Танджиро, заглядывая ему в лицо. Он видел, как дрожат ресницы Гию, как его глаза становятся влажными. Этот сильный, непробиваемый Столб Воды сейчас был просто сломленным человеком, который отчаянно нуждался в простом человеческом тепле. Вместо ответа Гию медленно, будто преодолевая огромное сопротивление, опустил голову на плечо Танджиро. Его дыхание сбилось, а затем вырвалось судорожным вздохом, который он сдерживал, возможно, годами. Танджиро почувствовал, как рубашка на его плече становится мокрой. Он не сказал ни слова. Он просто обнял Гию за плечи и притянул ближе, позволяя ему плакать, прятаться, выплёскивать всю ту боль, которую тот носил в себе. Они сидели так долго. Солнце клонилось к закату, розовый свет смешивался с белыми лепестками сакуры. — Спасибо, — прошептал Гию, когда его дыхание выровнялось. Голос его звучал глухо, но в нём больше не было той ледяной пустоты. — Всегда, Гию-сан, — ответил Танджиро, ещё крепче сжимая его в объятиях. — Всегда. Он знал, что психологическая травма не лечится за один день. Что Гию будут сниться кошмары, и он снова будет вздрагивать от прикосновений. Но сегодня, в этот тёплый весенний вечер, они сделали один маленький, но важный шаг к исцелению. Шаг, который начался с одного простого прикосновения.