С днём рождения,Шэдоу.

В замке было тихо. Свечи догорали, отбрасывая на темные стены, дрожащие тени. Шэдоу сидел на краю своей кровати, рассматривая собственную ладонь. Чёрные шипы на перчатках казались острее обычного. Ещё один год. Ещё один день, который ничего не значил. Он никогда не праздновал дни рождения — слишком тяжёлая жизнь, чтобы зацикливаться на таких мелочах. Но сегодняшний вечер обещал стать исключением. Тяжёлая дубовая дверь скрипнула, и на пороге появилась высокая фигура в сияющих доспехах. Ланселот снял шлем, и в тусклом свете свечей его один алый глаз опасно блестнул. В руках он держал бутылку тёмного Рома и странный, перевязанный кожаным шнурком свёрток. — С днём рождения, мой тёмный принц, — голос рыцаря звучал низко, с хрипотцой. Он усмехнулся, закрывая за собой дверь на засов. — Я принёс Вам подарок. Шэдоу фыркнул, отведя взгляд. — Я не праздную этот день. И не нуждаюсь в чьих-то подарках. — Ох,уж поверьте,этот вам точно понадобится, — Ланселот подошёл ближе, ставя бутылку на стол и небрежно кидая свёрток на кровать рядом с ежом. — Разворачивайте. Внутри свёртка оказалась тонкая, почти невесомая цепочка из тёмного металла с красным рубином в центре. Шэдоу замер, осторожно проведя по ней пальцем. Цепь была слишком прочной для украшения... и слишком короткой, чтобы быть ожерельем. — Это ошейник, — спокойно сказал Ланселот, опускаясь перед ним на колени. Его руки властно легли на бёдра Шэдоу, сжимая их с ощутимой силой. На них явно останется синяк. — Я хочу, чтобы ты надел его. Сегодня. Для меня. Сердце Шэдоу пропустило удар. Внутри всё сжалось от странного предвкушения. Он не был наивен — он знал, что происходит между мужчинами, знал, чего хочет Ланселот. Они слишком долго сражались плечом к плечу. Слишком долго дышали одним воздухом, чтобы отрицать притяжение. Но сейчас, когда рыцарь смотрел на него снизу вверх с такой обжигающей страстью, Шэдоу почувствовал себя... уязвимым. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим? — не веря выдохнул Шэдоу. — Ты уже мой, — отрезал Ланселот, рывком стягивая с него тунику. — Но сегодня я хочу закрепить это клятвой. Я хочу услышать твой голос, когда ты будешь лежать подо мной. Я хочу почувствовать как твоё тело отреагирует на твой первый раз. Ланселот наклонился,примкнув зубами в кожу на ключице Шэдоу кусая до крови, одновременно стягивая с него штаны. Руки рыцаря были грубыми, мозолистыми от меча, и каждое прикосновение оставляло на теле принца жгучий след. — Ланс... — горячо выдохнул Шэдоу, когда его обнажили полностью. — Заткнись, — приказ прозвучал твёрже, чем ожидалось. — Сегодня ты будешь делать только то, что я скажу. Жёсткие пальцы сжали его член, проведя от основания до головки, заставляя Шэдоу с очередным вздохом выгнуться. Он уже начал возбуждаться, и это было унизительно и сладко для него одновременно. Ланселот быстро и умело растягивал его, не давая времени на привыкание. Масло, которое рыцарь принёс с собой, пахло травами, но боль от первого проникновения всё равно заставила Шэдоу вцепиться в простыни, сдерживая очередной рваный вздох. — Расслабься, — приказал Ланселот, вводя второй палец. — Ты слишком напряжён. Я хочу войти в тебя полностью, по самые яйца,чтобы ты почвстовал меня каждой клеточкой своего тела. Шэдоу закусил губу, чувствуя, как проникновение становится почти невыносимым, но где-то глубоко внутри уже зарождалось странное, жаркое удовольствие. В какой-то момент Ланселот убрал пальцы, и Шэдоу выдохнул с облегчением, но тут же вновь няпрягсься, почувствовав, как крупная головка члена упирается в его вход. — Я сделаю тебе подарок, — прошептал рыцарь, толкаясь внутрь одним медленным, неумолимым движением. Шэдоу вскрикнул — громко, сорванно, вцепившись в плечи Ланселота. Слёзы выступили на глазах от острой, режущей боли. — Тише, — дыхание Ланселота было горячим у самого уха, но движения его были безжалостными. Он толкался глубоко, жёстко, каждый раз выбивая из Шэдоу новый стон. — Ты чувствуешь это? То, как я заполняю тебя? Каждый сантиметр твоего тела — мой. Шэдоу не мог говорить. Только хрипеть и ловить ртом воздух. Тогда Ланселот взял цепочку-ошейник своими сильными пальцами и туго затянул её на шеи Шэдоу. Металл обжёг кожу холодом, но это было ничто по сравнению с тем, как в следующую секунду рука Ланселота сжалась поверх ошейника, почти полностью блокируя дыхание. — Смотри на меня, — приказал он, заставляя Шэдоу смотреть в свой единственный алый глаз, пока тот медленно задыхался под ним. Голова начала кружиться, кровь пульсировала в ушах, а тело реагировало совершенно неконтролируемо — он сжался вокруг члена Ланселота, кончая в тот же момент, чувствуя, как рыцарь, хрипло застонав, входит в него финальным, глубоким толчком, изливаясь горячим семенем внутрь. Ланселот ослабил хватку на шее, позволяя Шэдоу судорожно вдохнуть. Воздух хлынул в лёгкие огнём, от чего по телу прошла мелкая дрожь. Они лежали на скомканных простынях, тяжело дыша. Шэдоу чувствовал на коже солёный вкус Ланселота и странную, пьянящую эйфорию. Рыцарь поцеловал его в уголок губ, улыбаясь той самой хищной улыбкой. — С днём рождения, Шэдоу. Теперь ты официально мой. Шэдоу прикрыл глаза, чувствуя, как пальцы Ланселота поглаживают по щеке, и позволил себе улыбнуться в ответ. Впервые за долгие годы день рождения принёс ему не пустоту, а что-то понастоящиму, необычное и обжигающе-болезненное, от чего кружилась голова. И он был готов повторить это вновь,и вновь.