Моя тьма ничего не решает

Эпизод 1. Один

      Дип, директор Синергиса, сидит как на иголках. Его кресло в виде трона кажется ему слишком огромным и неуютным. Он хочет спрятаться, убежать от того, что разрастается внутри него.       Он тяжело вздыхает, машинально тянется за документами, чтобы приступить к работе, но неаккуратно сталкивает стакан с края стола, и тот разбивается. Дип вздрагивает.       — Дима, — неосознанно зовет он своего возлюбленного, хотя знает, что тот уехал по делам вместе с Нюбергом. — Ты бы знал, как ты мне сейчас нужен. Когда тебя нет рядом, все начинает рушится. Если не Синергис трещит по швам, то я уж точно.       Дип даже не думает поднять с пола осколки. Ему страшно, беспокойно, мерзко. Внутри что-то продолжало копошиться, вытаскивая на поверхность неприятные мысли.       «Он ушел, потому что даже он не в силах терпеть мою тьму. Да даже самый святой не выдержит меня, если я сам это не могу выдержать. Я слышу его, этот голос, который подталкивает меня разрушить все, с чем я связан. Но, желая от него убежать, я начинаю думать о том, как было бы прекрасно покончить со всем одним ударом — ножом в сердце. Потому что я ощущаю, какая ужасная сила зреет внутри меня, и я не должен допустить, чтобы она вышла наружу. О, нет, я не хочу, чтобы я стал ее инструментом. Хаос, какой же хреновый ты отец все-таки. Ненавижу. Ты просто не даешь мне нормально жить, ты… попросту не оставил мне выбора. Почему добро — это плохо? Почему?..»       Дип сидит и пялится в одну точку, ожидая, когда же его отпустит. Но буквально видит, как внутри улыбается его демон, как скалит ему зубы:       «Что, места себе не находишь? А все почему? Потому что ты без него, без Димы. Скажи, будто ты действительно нужен ему? Он сейчас с другим, пусть и по делам, но они отлично общаются. Нюберг не такой напряжный, как ты, с ним приятно общаться и… не только. А что ты можешь дать Диме? Он так совсем обнаглеет и будет ноги о тебя вытирать, пока ты не покажешь, что его место — около тебя, что ты его хозяин. Он тебе изменит, а ты и простить рад, чтобы доказать самому себе свою никчемность, нежели принять свою силу. Ты этого хочешь?»       — Нахер отсюда, — рычит Дип своему демону сквозь зубы. Его губы болезненно искривляются, так как воображение подкидывает ему не самую приятную картину с Нюбергом и его Димой. — Ему я доверяю гораздо больше, чем тебе. Я не собираюсь тебя слушать.       Дип ощущает острую потребность с кем-то поговорить. С Ваней, например, ведь у него тоже не все в порядке с его демоном, но он справляется. Они помогают друг другу с этой гребанной тьмой — ношей черномагов.       «У племянника уже своя жизнь, свои отношения. Хватит ныть ему уже про себя, навязываться. Ты никому не нужен, старый пердун, а ведь мог бы быть властным правителем…» — снова шепчет голос.       Дип злится, со всей силы ударяется лбом об стол и встает. Ему необходимо проветриться, погулять по коридорам, лишь бы больше не оставаться наедине со съедающим внутренним бесоебством.       Хвала всему живому, слышится звон колокола, который означает окончание занятие и начало перерыва. Ноги Дипа несут его к кабинету Мирона Яновича. У него должна быть пара с группой Вани.       Он находит Ваню, пока пробирается к нему, здоровается со студентами.       — Вань, здравствуй, — улыбается Дип, чувствуя, что ему стало сразу легче. — Если не занят, пойдем ко мне.       — Что такое? — тут же напрягается Ваня, подходя к нему ближе.       — Ничего. Просто выдалось свободное время, хотел вот вместе с тобой поболтать, поесть. Пойдешь?       — Да, сейчас, — Ваня говорит что-то напоследок своим двум одногруппникам и уходит вместе с Дипом.       — Дядь, видно, вы чем-то обеспокоены. Точно все нормально? — интересуется Ваня, еле весомо прикоснувшись к его плечу.       — Кое-кто опять пытается свести меня с ума, — отмахивается Дип со смешком.       — И Димы рядом нет… — догадывается Ваня.       — Да. Как на зло, гад, знает слабое место. Я про демона, если что, — поясняет Дип и так очевидное.       Дип просит уборщицу убрать разбитый стакан, заказывает себе в кабинет горячий обед на двоих и располагается с Ваней за столом.       — Поэтому мы, темные маги, и сильные, потому что каждый день боремся со своими внутренними искушениями, — ободряюще говорит Ваня.       — Ты прав. Но нужно понимать, что мы ближе всего к нашему прародителю. Точнее, он вообще мне родитель. Так что совсем не повезло…       — В жопу Хаоса, его уже нет в живых, мы сами себе хозяева! — заявляет Ваня.       — Ты, Ванечка, забываешь, что он и Бог наш. Поэтому вдвойне на нас он влияние оказывает. Если бы его земное воплощение не было нашим отцом, то можно было как-нибудь получить милость Ордо, но что тут поделать, мы явно не его фигуры на шахматной доске.       — Как все по-дебильному устроено, — вздыхает Ваня и качает головой.       Им приносят обед. В этот момент в кабинет заходят Дима и Нюберг. У Дипа тут же екает в груди, когда он видит их веселые, довольные лица.       — Драсте-драсте, — добродушно здоровается Нюберг, откидывая назад обесцвеченные пряди. — Господин директор, а мы, судя по всему, вовремя. На обед успели заскочить, просто фантастика!       — Не знал, что вы так быстро управитесь, — спокойно говорит Дип, пытаясь скрыть нотки своего недовольства.       — Конференция раньше закончилась, потом быстро договоры подписали — и все, — отвечает Дима, с любовью смотря на Дипа.       — Хорошо. Сейчас на вас тоже закажу еду.       — Да мы…       — Не надо, мы по дороге поели, — бодро перебивает Диму Нюберг, проходит вглубь кабинета и по-свойски располагается на диване. — Но кофе не помешает. Три ложки сахара и молока побольше.       Дип спрашивает их о деталях конференции сдержанно и сухо, потом они едят, пьют кофе, и звонит колокол на следующее занятие. Ваня неловко уходит, понимая, что не успел поговорить с Дипом о беспокоящей его теме. Но теперь можно легко передать флаг в руки вернувшемуся Диме.       Когда Нюберг тоже уходит, и они остаются вдвоем, Дима запирает дверь, и встает около Дипа, который сидит с хмурым лицом в своем кресле.       — Как ты? По глазам вижу, что что-то случилось, — ласково говорит он, поглаживая Дипа по голове, перебирая его вьющиеся локоны.       — Нормально, — Дип еле тянет слова, потом прочищает голос и говорит громче: — Все хорошо, просто опять демон говорит всякую херь.       — Не нравится мне это. Может, на выходных слетаем ко мне домой? Моя мама, ты же знаешь, маг света, она точно должна знать что делать.       — Опять ты про своих родителей, — бурчит Дип. — Грибочек мой, ты же знаешь, что мне стыдно перед ним появляться? Ты с ними десять лет не виделся, потому что знаешь, что они не одобрили твой выбор, и ты боишься их реакции на меня, а тут ты со мной предлагаешь переться в Зеленоград, чтобы они увидели, какой я херовый, и ты бы упал в их глазах окончательно. Нет. Я не хочу позориться.       Дима хитро заулыбался.       — Толенька, ты в этом мире только моих родителей так боишься? Ты, директор Синергиса и Архимаг Тьмы? Я знаю, что ты прекрасный человек.       — Ага, а мы им скажем, что я ебанутый, у меня беды с башкой и мне нужна помощь. Пф, ну и бред, — Дип скрестил руки и перекинул ногу на ногу. — Это сюр.       — Не-а. Они все поймут.       — И че ж ты тогда раньше к ним не съездил?       — Не знаю… Вот, как раз будем друг другу оказывать моральную поддержку.       — Ладно, — выдохнул Дип, — вот аккурат перед зимними каникулами к ним и слетаем. Пока же мне хватает того, что ты со мной рядом, тогда моя кукуха никуда не съезжает. Я люблю тебя, — Дип встает и целует его в губы.       — И я тебя тоже люблю, Толь, — отвечает Дима, блаженно прикрывая глаза.

Эпизод 2. Мне нужен ты

      Дип выбирает одежду для встречи с Архимагом Металла в кофейне.       — Странно, что он позвал тебя приватно. И без меня, — задумчивым голосом проговаривает Дима, прищуриваясь.       — Решил поговорить как Архимаг с Архимагом, наверное, — хмыкает Дип, не оборачиваясь, продолжает рыться в шкафу, перебирая свои мантии.       — Или он глаз на тебя положил? — с нервным смешком говорит Дима, обнимая Дипа со спины. Его руки чуть подрагивают, и Дип мигом считывает мелкую ревностную нервозность Димы.       — Грибочек, на меня много кто «ложил». Ой, что-то смысл совсем не такой получился… Я имею в виду, у многих я вызывал романтический интерес, но что до меня, так в моих глазах всегда был ты. Зачем мне кто-то, если рядом со мной уже идеал? Такой нежный, обаятельный, красивый мужчина, который всегда выслушает и поддержит меня. Дим, ты мое все. И моя любовь не угасает.       Дип поворачивается к Диме и хватает его на руки. Дима шугается, смеется, говоря, что щекотно. Дип видит, как Дима млеет от его признаний. Они с любовью смотрят друг на друга, понимая, что их действительно никто больше не интересует.

***

      Дип видит, как Мовец сверлит его заинтересованным взглядом серо-голубых глаз. Он говорит, вкладывая в свою речь двусмысленность, будто проверяя Дипа не на тайные темные помыслы, а на симпатию.       — Есть такие слухи, что вы с Дмитрием Рачинским… любовники? — спрашивает Мовец, вскидывая бровь.       — Да, эти слухи абсолютно верны, — серьезно кивает Дип.       — И сколько вы вместе?       — Десять лет.       — И как? Не надоело? Я слышал, для стабильной психики и здоровья партнеров нужно менять желательно раз в пять лет.       — То что вы сказали, извините меня, полнейшая чушь, — усмехается Дип, отпив из бокала виски.       — А в сексуальном плане у вас все также хорошо?       — Во-первых, что-то это не та тема, которую нам следует обсуждать, Вы же здесь по работе, а не для того, чтобы выведать то, с кем я сплю.       — Да, но…       — Если у вас прямо-таки все зудит от вопроса, то, представьте себя, у нас с Димой так охрененно, что искры летят. Мы нашли друг в друге то, что было необходимо, то, что заводит. Надеюсь, у вас тоже все сложится с партнером, а то менять спустя сколько-то времени это, прошу прощения, потреблядство.       Мовец хмыкает и обиженно поджимает губы. Так ему еще никто отворот-поворот не давал. Неужели он недостаточно привлекателен? И чего этот Дип нашел в этом Диме?

Эпизод 3. Родители

      Виктор весь ужин не отрывает тяжелого взгляда от Дипа. Дип чувствует отношение отца Димы к себе. Тот ненавидит его.       На деле же Виктор так пристально рассматривал его потому, что пытался понять, что он за человек, не делая поспешных выводов. Если Дима прожил с Дипом столько времени, то значит, он не так уж плох. Ну или просто держит его как пленника.       — Передай, пожалуйста, салат, Толя, — раздается мелодичный голос Татьяны.       — Конечно, — Дип тянется за тяжелым хрустальным блюдом. Его пальцы дрожат. Тени под столом, обычно послушные, дергаются, словно живые, и одна из них скользит по ножке стола.       Дима быстро, но неловко задевает ногой ножку, чтобы скрыть это движение. Дип замирает, чувствуя, как холодный пот проступает на лбу.       Виктор поднимает бровь, но ничего не говорит. Он лишь отпивает глоток красного вина, и его взгляд на мгновение задерживается на тенях, которые уже возвращаются на свои места.       — Как прошел день? — спрашивает Татьяна у Димы. — Надеюсь, цветы в оранжерее не пострадали из-за… присутствия гостя?       Они приехали в обед, поэтому Дима успел показать Диме их дом, двор и оранжереи. Странно, что мать решила кольнуть Дипа этим, неужели она действительно так переживала из-за растений?       — Мам, — спокойно и твердо отвечает Дима, — Толя не гость. Он мой возлюбленный, и его магия не вредит растениям. Наоборот, теневые структуры могут давать им дополнительную опору.       — О, я не сомневаюсь в полезности теней, — вмешивается Виктор. — Корни любят темноту. Но, Толя, скажи мне: как ты сам чувствуешь эту силу? Она тебя слушается или ты под ее властью?       Толя переводит беспокойный взгляд на Виктора. Он ожидал нападения, но не такого спокойного, почти врачебного интереса.       — Я пытаюсь ее контролировать. Но иногда она вырывается. Она осведомлена о моих слабостях и бьет именно по ним.       — «Вырывается» — слишком мягко сказано, — отвечает Татьяна, положив вилку. — Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? Я вижу надлом. Твоя сила бурлит в тебе и просится наружу. Я чувствую, что внутри тебя сидит нечто страшное… Маги тьмы часто поддаются своим соблазнам. Не знаю, чья это вина: полностью их или Хаоса, но это опасно. В первую очередь, опасно для моего сына, Толь. Ты должен это понимать.       Дима резко встает, его стул с грохотом отодвигается назад.       — Хватит! — его глаза вспыхивают изумрудным светом. — Ты не имеешь права так говорить, мам! Ты видишь в нем только то, что хочешь видеть! Ты не видишь, как он заботится обо мне, как он смотрит на меня. Он хороший! Самый лучший!       — Дима, сядь, — голос Виктора становится тверже. — Твоя мать сказала это не из жестокости. Она сказала это из страха. И я разделяю ее страх, хоть и не разделяю формулировок.       Он поворачивается к Дипу, и в его глазах мелькает искра понимания.       — Ты боишься и не понимаешь свою силу. Это видно. Но страх — плохой хозяин. Он заставляет тьму метаться. Если ты будешь ее ненавидеть — она будет мстить и уже заставит ненави.       Дип смотрит на Виктора с изумлением. Этот человек не осуждает, он пытается понять его.       — Но что мне делать? — вырывается у Дипа. — Я пытался ее подавлять, я медитирую, Дима мне помогает в сложные моменты, но… ничего не дает долговременного эффекта.       В этот момент Татьяна медленно и молча стала подниматься. В ее руках засветился шар чистого, ослепительного света. Она направляет его на Дипа, и тот чувствует, как свет обжигает его. Тьма внутри него взвывает от боли и ярости. Дип прикладывает все усилия, пытаясь сдержать ее, но у него не выходит.       Черная дымка вырывается из него, окутывая его фигуру коконом. Тени взымывают вверх, превращаясь в острые когтистые щупальца. Хрустальная люстра мигает, свет в ней начинает гаснуть, сменяясь липкой, густой темнотой.       Дима вскрикивает и вскидывает руки, не понимая что, собственно, происходит. Мама хочет причинить ему зло? Или добро? Наверняка второе, но почему в такой форме, никого не предупредив?       — Толя! остановись! — кричит Дима, боясь, как он не устроил здесь погром. Хоть бы никто не пострадал…       Виктор не двигается с места.       — Татьяна, не дави, — говорит он жене. — Так ты только разжигаешь в нем тьму.       Дип открывает чернеющие, как две бездны, глаза. Он смотрит на испуганное лицо Димы, на побледневшую, но сохраняющую холодное спокойствие Татьяну, которая что-то задумала против него, и на невозмутимого Виктора, который, казалось, созерцает его бурю с интересом.       Свет Татьяны меняется. Он перестает быть агрессивным, становясь теплым, текучим, как расплавленное золото. Она мягко направляет его, обволакивая Диповские когти тьмы, успокаивая их.       — Тише, — в ее ласковом голосе слышатся материнские интонации. — Я вижу, как ты боишься. Ты думаешь, что она сожрет тебя и всех, кто рядом с тобой. Но она — часть тебя, и чтобы управлять ею, не нужно ее подавлять. Нужно принять ее.       Тьма начинает сворачиваться, втягиваясь обратно в своего обладателя. Дип продолжает чувствовать успокаивающее и усмиряющее тепло от магии света. Ему в голову приходит аналогия, что его стихия — это непослушный ребенок, а свет Татьяны — мать, которая загоняет его домой. Он усмехается своим мыслям, расслабляется, и в душе становится совсем тепло.       Через мгновение тьма полностью исчезла. Дип сидит на полу как в трансе.       Дима падает рядом с ним, прижимая его к себе.       — Все хорошо, Толь, всё хорошо, — шепчет он, гладя его по волосам.       Мать Димы опускается на стул, устало потирая виски. Она смотрит на них двоих — на своего сына, который с такой отчаянной нежностью прижимает к себе Дипа, и на самого Дипа, который смотрит на нее с благоговейным ужасом.       Она наливает себе воды из графина и делает глоток, приходя в себя, так как усмирять такую силу не каждый способен.       — У тебя есть проблемы с контролем, — произносит она тихо, без прежней враждебности. — Это очевидно. И твоя сила, действительно, опасна.       Дип опускает голову, ожидая вынесения приговора.       — Но, — продолжила она, и Дима замер, — я видела, как ты противостоял ей, боролся, когда она выплеснулась наружу.       Татьяна встает, подходит к ним и, к изумлению Димы, протягивает руку Дипу.       — Я не одобряю твою магию, Толя. Сам знаешь почему. Война, магов света почти не осталось, — она говорит холодно и отстраненно, словно вспоминает те ужасы. — Свет и тьма — это слишком разные стихии для комфортного соседства. Но я вижу, что мой сын выбрал тебя, потому что увидел в тебе нечто иное. Возможно, отражение света своей души. Если ты и дальше хочешь быть с моим сыном, то ты должен научиться контролировать себя. А я помогу вам. Но если твоя тьма хоть раз… — она замолчала, посмотрев сначала на испуганного, готового защищать своего возлюбленного, Диму, а потом на Дипа, который уже принял для себя решение.       — Я не допущу этого, — прошептал он. — Я сделаю все, чтобы не причинить боль Диме. Этого не будет.

Эпизод 4. Новый год

      Кофейня Аспера никогда не выглядела так празднично. Шутка, на деле у Аспера всегда все было разукрашено так, словно каждый день какая-то пьянка. На то это и кофейня-бар.       Праздновать Новый год собралось много студентов и преподавателей из Синергиса. Дип прекрасно чувствовал себя в своей привычной атмосфере, которая отличалась от рабочей только неформальностью. Ему было спокойно и хорошо находиться среди своих людей. Он успел привыкнуть и Ване Светло, который поначалу раздражал и бесил своими выкрутасами, но все же это легендарный человек, который придумал кружок рэп-баттлов. Дип еще не знал, что после полуночи Аспер будет вусмерть пьяный батллиться по приколу с Логаном, а в конце они очень эпично засосутся. Дима и Дип после такого решат сделать комплиментарный баттл, но Вани скажут, что это слишком скучно, поэтому предложат побаттлиться два на два: они против Димы и Дипа.       Группки магов сидели каждый за своим столиком, заваленным печеньем, мандаринами и разными блюдами. Дип сидел вместе с Димой, к ним подсели Нюберг и Мирон. Ваня предпочел компанию одногруппников, поэтому сидел за соседним столиком с Ваней Светло, Андреем и Славой.       — Ну что, Аспер, когда твой знаменитый новогодний кофе? — крикнул Ваня Светло, стуча ложкой по кружке.       — Пять минут! — донёсся из-за барной стойки голос хозяина. Он колдовал над огромной медной туркой, и воздух наполнялся густым, пряным ароматом с нотками апельсина и корицы.       Дип сидел рядом с Димой, чувствуя, как под шерстяным свитером потеет спина. Он планировал этот вечер неделями. Кольцо лежало во внутреннем кармане: из черного обсидиана, который он сам обработал с помощью магии, и с крошечным изумрудным вкраплением, подаренным Димой еще в первый месяц их отношений, когда Дип сказал, что ему тоже очень нравится этот камень. Дип сотни раз репетировал слова, но теперь, когда студенты затихли, а Мирон под ухом чавкал имбирным пряником, горло пересохло от волнения.       Дима, как всегда, почувствовал его состояние. Он наклонился и прошептал:       — Ты бледный. Хочешь выйти на улицу, подышать?       Дип мотнул головой, сжал под столом его ладонь и вдруг понял: если он не сделает это сейчас, то никогда не решится.       — Аспер! — неожиданно громко сказал он, и все головы повернулись к нему. — Можно я… скажу кое-что?       Аспер, стоявший с туркой в руках, удивленно поднял бровь, но потом его глаза хитро блеснули. Он поставил турку на стол и скрестил руки.       — Валяй. У нас тут все свои.       Дип встал. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и не выглядить каким-то неуверенным. Нет. Сейчас он будет официально признаваться своему возлюбленному в своей любви, он просто не может позволить себе робость. Он посмотрел на Диму — в его карие глаза, которые когда-то растопили его черное сердце.       — Дима, — начал он, и голос его все-таки дрогнул. — Я знаю, что мы часто шутим про мою тьму и твой свет: что мы как день и ночь, но без тебя моя ночь была бы пустой и холодной. Ты… ты научил меня, что даже тьма может быть нежной, что я могу быть кем-то, кроме копии своего создателя.       Дима замер. Его зрачки расширились, а по щекам пополз румянец.       — Толя, что ты…       Но Дип уже опустился на одно колено. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивает огонь в камине. Мирон замер с пряником на полпути ко рту, а Ваня Светло присвистнул.       — Я люблю тебя, — сказал Дип, доставая подрагивающими пальцами кольцо. — Я не умею говорить красиво, и моя магия все еще ломает стулья и портит настроение людям, когда я злюсь, но я хочу просыпаться рядом с тобой каждый день. Я хочу, чтобы ты был моим мужем. Если ты, конечно, согласишься быть со мной.       Он протянул кольцо, и изумруд в нем вспыхнул собственным светом, словно откликаясь на магию Димы.       У Димы перехватило дыхание. Его глаза наполнились слезами, но он широко улыбался.       — Толя, — выдохнул он, падая на колени перед Дипом, обхватывая его лицо ладонями. — Конечно, да. Тысячу раз да! Я буду с тобой. Всегда буду.       Они поцеловались, и в этот эмоциональный момент часть магии выбралась всполохами наружу — зелень переплелась с тьмой, создавая на секунду причудливый узор из лиан и теней, который повис в воздухе, как живое новогоднее украшение.       Все зааплодировали. Ваня Светло закричал: «Да ну нафиг? В самом деле что ли женятся? Не прошло и десяти лет!», Ваня Евтсигнеев заткнул ему рот, подал Славе знак, чтобы тот использовал хлопушку с конфетти.       Студенты заулюлюкали, а Нюберг подошел их поздравить:       — Молодец, — обратился он к Дипу. — Я знал, что у тебя есть яйца. А то негоже такому золоту незамужним ходить, — хмыкнул Нюберг добродушно.       Дип посмеялся с такого поздравления, но все же для себя отметил, что с Нюберга спускать глаз не надо. Мало ли, может, он и «замужнее золото» упереть из-под носу захочет.       В этот момент Аспер, который всё это время молчал, вдруг прошел к сцене, где стояла его электрогитара. Он взял ее в руки, тронул струны, и все затихли.       — Я, конечно, не такой счастливчик как Дип — второй половинки у меня нет, но кто мне не дает фантазировать и писать припизднутые песни о любви, — сказал он с легкой усмешкой, — Есть у меня такая песня. Написал ее давно, ждал повода.       И он заиграл на гитаре и запел. Голос у него был высоким, чуть хриплым, но таким проникновенным, что у Димы побежали мурашки по коже.

Обжигает холод языка мое больное эго Ты так любишь убегать, а я люблю бежать по следу Я как бешеный пес, и ты держишь меня на цепи Как поездка? Пристегнитесь, не забудьте оценить Мы как змеи сплелись, когтями сцепились, как кошки С моим больным настоящим твоё травматичное прошлое Но стираются грани, рамки, причины и следствия Когда рядом ты и твое обнаженное сердце

      Дип слушал, прижимая Диму к себе. Они подтанцовывали в такт музыке. Остальные тоже стали подниматься из-за столов.

Все они говорят, что всё, что между нами — неправильно Но ты — моё самое сексуальное палево

…

Мы прошли все уровни эйфории и пиздеца И в этой жестокой игре никто не решит за нас

      — С Новым годом, ребята! — крикнул Аспер, когда песня закончилась. — С новым счастьем!       Все засмеялись, закричали, начали обниматься. Дима, обхватив Дипа за талию, прошептал ему в ухо:       — Ты — лучшее, что случалось со мной. Как я рад, что мы и с моими родителями все устаканили перед женитьбой и с твоей силой.       — Ты тоже самый лучший, мой грибочек, — ответил Дип, целуя его в висок. — Ты тот, ради кого я становлюсь лучше с каждым днем.