Она слушает...

К этому моменту это уже прочно укоренившаяся привычка. Находить друг друга, когда сон еще не закончился. То, что начиналось как обычные любезности, возникшие из-за неловкости, переросло в непринужденное общение. В конечном итоге это привело к созданию комфортной атмосферы, рожденной, казалось бы, естественной синергией.   Это странно. Но в такие времена само присутствие подобного божества в этих стенах становится обычным явлением. К его невольной радости.   Ведь редко можно найти истинное утешение в разговоре. Тем более с человеком, который не заключает никаких сделок. С ней нет завесы братства ради удобства. Ведь она ничего не выигрывает от его общества.   В его понимании, ничего ценного нет. У каждого есть мотив. Цена. У него точно есть. Или, по крайней мере, он повторяет это про себя всякий раз, когда чувствует, что его тело слишком расслабляется. Словно мантра, призванная развеять заклятие, под которым он, кажется, находится, когда чувствует себя спокойно. Спокойно. Безмятежно. Нет. Он не создан для такой безмятежности.   Но снова и снова затишье возвращается. Глубже. Сильнее. Когда она смотрит ему прямо в глаза с ярким, искренним интересом. Когда она спрашивает о темах, которые ему нравились и которые сопровождали его и после смерти. Когда она смеется над самыми худшими шутками из его репертуара.   Странно ли это? Что существо, которое никогда не было человеком, так сильно напоминает ему о том, что он им является?   Ну, не он сам. А те редкие люди. Неиспорченные. Те, кого не развратили чудовищные деяния их собственных сородичей.   Очаровательное, прекрасное и незапятнанное создание. Идеальное место для его коварных замыслов.   Но у него совсем нет времени на интриги. Потому что он слишком поглощен абсолютным удовольствием от того, что наконец-то нашелся кто-то, кто понимает, почему радио — единственное средство массовой информации, имеющее хоть какую-то ценность.   Ему доставляет слишком много удовольствия наблюдать за её мучениями за клавишами пианино.    Когда в последний раз ему выпадала честь обучать правильному танцу свою увлеченную партнершу?   Десятилетия. Именно столько времени прошло с тех пор, как у него была возможность полностью погрузиться в земные удовольствия. Музыка. Книги. Кулинария… Прошло много времени. Так много времени. Очень много времени с тех пор, как он мог вспомнить другие вещи, которые делали его тем, кто он есть.   Столько времени потрачено на роль Радиодемона. Повелителя. Питомца. На каждом шагу страх. На каждой остановке — очередной противник. У кого есть время вспоминать любимых авторов в такой обстановке?   Но времена изменились. С обретением свободы появились пустые уголки тихих мыслей. Словно пузырьки из глубокого мутного болота. Ему не нравится покой в ​​голове. Тишина в голове порождает манию.   Но вот так, словно она чувствует его тревогу, она появляется.    Спрятав крылья. Босая, в одной лишь майке. С усталой, измученной улыбкой она присоединяется к нему, где бы он ни решил предаваться молчанию, и уничтожает его действенным приемом:   «Ты тоже не можешь уснуть?»   «Что вы читаете?»   «Можно мне присоединиться?»   Так всё началось, и так продолжается до сих пор. Только теперь он её ждёт, а не удивляется. Пробелы заполнились, и, сама того не помня, да и не особо заботясь об этом, она нашла своё место, прижавшись к нему. К чёрту приличия и приятную беседу. Он всегда голодал. Но в этом случае это из-за чего-то, что он не смеет назвать. И всё же это есть. Связь. Искренняя связь, которая пробуждает в нем вновь жажду, когда она прощается с ним.   И он ненавидит себя за это. Ему не следует желать ничьего общества.   Но вот она. Играет с его когтями и прикасается к его рукам, как будто нет ничего кощунственного в том, чтобы позволить такому ангелу прикасаться к когтям грешника, которые с ликованием разрывают плоть. Она прижимает кончики пальцев к острию, проверяя его остроту. Словно она намеренно искушает его. Но это не так. Она просто продолжает говорить. Спокойно.   Успокаивающим тоном она рассказывает о своих чувствах по поводу пребывания в аду, и он слушает. Но не совсем. Потому что прошло много лет с тех пор, как он чувствовал биение собственного сердца, а её голова небрежно покоится на нём. Словно она запускает его просто своим присутствием.   Это не гонки и ничего подобного. Но он просто осознает это. Как будто это должно быть. Он предпочитает не думать о таких вещах. Поэтому он делает то, что у него получается лучше всего. Он развлекает.   Заполняя тишину своего разума рассказами о воспоминаниях, которые он лишь недавно обнаружил, не говоря уже о том, чтобы поделиться ими в компании, он рассказывает ей истории. О давно минувших временах и о человеке, превратившемся в кости.  И она слушает. Эмили слушает...