Как гаснут звёзды, как гибнут лучшие из нас

На зал опустилась тишина. Старшие замолчали, мрачно обдумывая новости. Arōmēz принес долгожданные новости о пробуждении старших Детей, но.. беда была в том что искажение и тьма принесенные Mellūkhdozом уже затронули те места. По крайней мере не само место пробуждения, что было несказанный облегчением. «Мне было трудно найти это место. Долина вокруг озера хорошо скрыта и словно бы.. защищена» Это было облегчением, Zeowērøz мог честно признаться в этом. То что Дети были защищены.. было хорошо. Какой бы незначительной не была бы защита. Им нужны были все преимущества которые они могли получить. Особенно.. особенно учитывая как сильно Langon ненавидит их. Вестник Mānawenūzа снова возвращается к беседе Старших, он не участвует в обсуждении, ему и не нужно, он здесь просто наблюдатель. Исполнитель воли своего ануро. Сейчас в любом случае решение было не за ним. Старшие обсуждали новости принесенные охотником. Перекатывались и спорили. Кто как когда.. почему пробуждение осталось тайной, и насколько к этому причастен Mellūkhdoz.. По всей видимости, Arōmēz узнал о детях случайно, заметив одного из них, охотника возвращавшегося назад домой, и последовав за ним. «Я не думаю что Mellūkhdoz к этому причастен» мелодичный голос Ānaizul мягко прорезал спор. «Но он знает о их проюужлении» возразила ей Vakzāwær. «В этом нет сомнений» соглашается Yzakhanær «Но по словам Arōmēzа, дом детей скрыт даже от нас» «Это так» соглашаться Arōmēz «Я смог заметить их случайно, и я не думаю что кто-то другой смог бы обойти барьер» «Почему?» спрашивает Tulukhastāz у него и Zeowērøzу тоже любопытно, хотя и страшно узнать ответ на вопрос. «Чтобы обойти его, надо знать что он там есть. Но завеса отводит чужой взор. Даже наш» весомо отвечает Владыка Охоты. «Это звучит логично» отзывается Aīrmzandāz «Как что-то, что мог бы сделать Anu» соглашаться с ним Ullubōz «Возможно» соглашается с ним Aēstranāz «Anu ведь знал о том что будет.. он мог скрыть их от взора Mellūkhdozа.. и заодно от нашего» зал снова окутывает тишина после слов целительницы. Разговоров было много. Много обсуждений, на которых Zeowērøz неизменно присутствовал. Yzakhanær давно уже настаивала на том что им необходимо что-то предпринять в отношении Mellūkhdozа и его слуг. Что без света светильников некогда освещавших весь Мир, когда растения уснули. Что так же как ее творения, Дети будут искажены волей Mellūkhdozа. Такой страх был не только у Yzakhanær, многие аyanûz боялись того же. Только его ануро не решался действовать. Но теперь.. теперь когда старшие дети Anu наконец-то пробудились, они должны были что-то сделать. Ради Детей. Кто знает сколько времени прошло с их пробуждения? И хотя со слов Arōmēzа озеро и окружающая его долина в безопасности, но Mellūkhdoz очевидно уже знал о них. Знал, и преследовал. Даже если сейчас он не знал где скрываются дети.. сколько пройдет дней прежде чем Темный отыщет их? Сколько ещё завеса будет укрывать Детей? В Чертогах Anamzudāzа уже появлялись их юные души. Не замеченные сразу, они не помнили ничего. Убаюканные миром и безпамятством. Zeowērøzу было страшно представить что им пришлось пережить. Ведь первенцы были наделены бессмертием как и сами аyanûz. Что за ужас им довелось пережить в Udumandzo чтобы их милые души выбрали смерть и безпамятство? Zeowērøz не знал, и ему было страшно узнать к скольким из их страданий причастен Langon. Темный Вестник был страшным существом. Жестоким и безжалостным. Движимым ненавистью. И ещё более опасным в своем безумии. Существо не знающие пощады и утратившее милосердие. Он уже не был тем старшим братом за которым когда-то горевал Zeowērøz. И отчасти.. в этом была и его вина. Не уследил, не заметил. Пропустил крик о помощи брата. Zeowērøz ведь видел боль Tharūzānа. Видел печаль и пепел отражающийся в чужих глазах. Но он как и все вокруг не обратил на это внимания. О чем он думал? Конечно же о том что Старший справиться, что он сильнее всех кого Zeowērøz когда либо знал. Если кто-то и мог справиться в видениями дарованными Anu, так это должен был быть его старший брат. Возможно он ошибся. Возможно они слишком сильно давили на него. Может быть они ошиблись ещё где-то, и им нужно было не просто верить в него, а.. что-то сделать. Может быть попытаться помочь. Сделать больше. Больше, чем они сидели в итоге. Но то время прошло. Они, он, не заметили как стало слишком поздно. Как ненависть закралась в некогда любящее сердце. Как от света в чужой груди остался лишь пепел выжженной земли. Tharūzān ушел, громко хлопнув дверью. Оборвав все нити, предал их. Встал на сторону того, против кого некогда вел войска. Это была величайшая потеря света. Tharūzān стал Langonом. Темным Вестником и ужасом для любого. Сумашедствие не отняло его ума, а лишь обострило, сделало в разы опаснее лишив сочувствия к другим. Самый страшный кошмар Zeowērøzа.. Mānawenūz все таки сдавшись, следует совету Судьи и обращается к Anu. Все они стояли там, в круге все Старшие собрались чтобы услышать волю их собственного ануро. Младшие аyanûz расположились чуть дальше, на почтительном расстоянии от четырнадцати самых могущественных из них. Четырнадцати старших. И ох, Zeowērøz ведь теперь самый старший из младших не так ли? С тех пор как Langon пал и ушел.. он всегда был вторым. Но теперь перед ним никого нет. Он не хочет этого. Их окутывает присутствие. То же тепло что никогда не покидало их в Безвремье, и которое они в последний раз чувствовали когда Mānawenūz был избран наместником Его воли. Anu отвечает им. Его смешок теплый и любящий. И он даёт им разрешение на начало войны против Mellūkhdozа. Вот только Anu молчит о том какую судьбу следует уготовить его слугам. Особенно его главным слугам. Zeowērøz старается не думать о своем старшем брате. О младшем впрочем тоже. Ещё одна его ошибка.. Māirazothaz ох Māirazothaz.. Вероятно величайшая из их ошибок. Zeowērøz много слышал о произошедшем тогда. Такой скандал тогда разразился.. Khūrdumzar совершил непоправимую ошибку, за которую пришлось заплатить Māirazothazу. Да не только Khūrdumzar натворил тогда дел. Больше всех тогда вспылил Aȝūlēz, о чем сейчас глубоко сожалел.. да только поздно. Khūrdumzar принес ложные данные, не намеренно, они это выяснили, но.. от этого не легче. Слухи бродившие среди младших в Alamkharazenе, скорее всего из-за того что Māirazothaz так и не перестал принимать форму подобную перворожденному с огненными волосам. Такую же какую когда-то носил Tharūzān. И по сей день носит Langon. Слухи о том что Māirazothaz был одним из шпионов Mellūkhdozа. Khūrdumzar услышал об этом, они с Māirazothazом никогда не ладили, и рассказал о услышанном Aȝūlēzу. Рассказал словно бы то правда, не проверив даже сперва. Aȝūlēz вспылил тогда. Да то было тяжёлое время, но все же.. вспылил. И прогнал. Māirazothaz же испугался. Испугался и бежал. А куда всегда шел его младший брат когда ему было страшно? Тогда когда все отказались от него? Когда Zeowērøz отказался от него? Конечно же к их общему страшнему брата. Прямо во тьму. Вестник короля закрывает глаза в отчаянии. Предательство младшего разбило ему сердце. Вдвойне оно разбилось когда стало известно из гобеленов Mazirēz что предательства не было. Конечно же Langon мог бы скрыть события от своей анумэ, но.. он никогда прежде не скрывал событий. Да, темный вестник не отражался на гобеленах сам, он скрывал вещи, к примеру Udumandzo все ещё оставался скрыт, но он не скрывал событий. Zeowērøz не знал был ли он вообще способен на такое. Да и не важно это. Война начинается. Они собираются на бой основательно. Шаг за шагом. После чего.. уходят на большую землю. Никто толком не знает что их там ждёт. Но они горят решимостью защитить Детей. Zeowērøz хочет этого. В память о тех кого любил. В память о тех кто любил. Но кого уже нет. Кого нет, и кто уже не вернется. Ведь нельзя откатить время назад. Нельзя стереть из музыки чужие ошибки. Да и свои тоже. Zeowērøz мрачнеет на глазах пока чистит меч. Его для него когда-то сделал Māirazothaz подарок. У Tharūzānа когда-то был такой же. Но тот был сломан в том бою от рук Mellūkhdozа. Его брат выжил, но полностью разбит, а его меч сломан. Потом был создан драгоц, но.. тот самый первый меч разлетелся осколками. Которые Tharūzān зачем-то продолжал хранить до самого конца. Что сейчас случилось с теми осколками? Кто знает.. Вряд-ли он хранит его до сих пор. В них ведь больше нет смысла не так ли? Не после того как он встал на сторону того кто разбил его.. Впрочем, на его дело что Langon сделал с остатками старого меча. Ему вообще не стоило думать об этом предателе. О том кто пал сам да ещё и утащил на дно их младшего.. ..Zeowērøz не знал слился ли он на Langona или все же на себя. Вероятно на обоих. Потому что они оба облажались. И Zeowērøz вероятно больше всех.. вестник судорожно вздыхает. Вот снова.. ему не стоит думать об этом. Они ступают на большую землю. Атакуют первую из двух крепостей. Не Udumandzo, эта цитадель скрыта силой Langona и ускользает даже от внимания старших. Нет, они атакуют Argzamandzo вместо этого. Вторая твердыня Тьмы. Zeowērøz сверлит твердыню тяжёлым взглядом. Твердыня Темного Вестника, но встретил их не Langon, нет, их встретил Māirazothaz. Он и другие темные. Zeowērøz сжимает меч когда слышит смех Thiriktinkhtezr, он узнает ее. Ту кто был потерян так давно. Раньше чем Māirazothaz. Много раньше. Приходит подмога из Udumandzo, из ведёт за собой сам Langon. Его улыбка жёсткая, как и следовало ожидать. Взгляд холоден, расчетлив. Он ведёт войска с хирургической точностью. Разрезант их войска. Langon умеет воевать. Zeowērøzу не довелось сразиться с ним в том бою. Вероятно оно к лучшему. Он на знал как отреагировал бы на Темного Вестника. Скорее всего не очень хорошо. «Он стал слабее» тихо шепчут после той битвы. После этих слов наступает тишина. Молчание. Понимание. Zeowērøz помнил как говорили о том же самом во время первой войны. Только о самом Темном Владыке. Мол растратил свои силы, стал слабее. Сделал ли Langon что-то похожее? Но.. Mellūkhdoz становился слабее со смертью своих слуг, так почему же Langon просто ни с того ни с сего стал слабее? На что он растратил свою силу? Или это просто слова? Ветер, не имеющий смысла? Размышлять о том было бесполезно. Ведь сколько бы он не размышлял, результат останется прежним. Темные войска отступают. Медленно отходят и бегут назад в Udumandzo. Они побеждают. И Zeowērøz позволяет себе короткую улыбку. Это хорошо. Они берут долину со скрытым озером в кольцо. Войска пришли чтобы защитить старших Детей, это они и делают. Часть из них остаётся вокруг, за пределами завесы. Ведь даже зная со слов Arōmēzа где находиться долина, многие ее просто не видят. И это хорошо, ведь значит что падшие тоже не смогут ее найти. Часть войск остаётся. Просто на всякий случай. Они не заходят внутрь, просто присматривают. Охраняют. На всякий случай. Вдруг кто-то из темных слуг Mellūkhdozа решит ударить в спину? Старшие очень не хотели этого. Да и Zeowērøz не хотел. А ведь Langon мог догадаться сделать что-то подобное.. да как бы он и с этой защитой не умудрился провернуть такое, мрачно думает вестник. А чтобы не дать ему сделать этого, им нужно как можно скорее занять Темного Вестника чемто что помешало бы ему вершить диверсии против Детей. Arōmēz и его охотники идут по следу отступающих войск. Насколько бы Langon не был бы хорош в скрывающих чарах, они не могли остановить охотника. Чары Темного Вестника были столь эфективны лишь до тех пор пока ищущий не знал где находится скрываемое место. Но теперь, когда Охотник занимался их выслеживанием? Идя прямо по горячему следу отступающих армий? Самая большая ошибка армий Mellūkhdozа. Ведь они сами приведут их к своей главной твердине. Впрочем, у них и нет особо выбора в том куда отступать. Все стороны этой войны прекрасно понимают данный факт. Его ануро встаёт перед вратами Udumandzo дабы призвать своего брата добровольно принять поражение и сдаться. Вот только Mellūkhdoz не отвечает на требование Mānawenūzа. Нет, он не покидает безопасных стен Твердыне. Не выходит на встречу законному королю Мира. Нет, вместо этого он посылает вперёд себе своего Темного Вестника. Посылает Langona. Тот ступает на чёрную землю спокойно. С ухмылкой на губах. С неизменными волосами цвета огня. Со взглядом напоминающим закаленную сталь. Темный вестник ступает с уверенностью которой нельзя обмануться. Langon уверен в себе, даже самоуверен. Ухмылка все не исчезает с чужого лица. А резкие слова и смех разрезают морозный воздух. Темный вестник здесь как голос и воля Темного Владыки. Он говорит от его имени, озвучивает его волю. Так же как когда-то ворон на своих крыльях нес вести от Anamzudāzа, так же сейчас предвестник несёт темные вести. Отказ. Отказ сдаться, отказ от мирного решения. Жители Udumandzo готовятся сражаться до последнего. Не лучший расклвд, но.. честно говоря, чего ещё межно было ожидать от Mellūkhdozа? От Langona честно говоря тоже. Zeowērøz раздражённо фыркает на трусливый поступок Падшего Старшего, он даже не вышел чтобы самостоятельно ответить за свои действия! Послал вместо этого своего вестника. Langon честно говоря взбесил Zeowērøzа не меньше за своего хозяина. Самоуверенный ублюдок. Он всегда умел красиво говорить. И бить бо больному тоже. В искусстве речи Langon не уступал самому Mellūkhdozу. Темный вестник выйдя к ним насмехался над ними и их целью. Над предложением. Zeowērøz смотрел, смотрел и не видел в падшем ничего от своего старшего брата. Та же внешность, но другое наполнение. Холод и насмешка в чужих глазах пугали до дрожи. Langon слишком давно перестал быть Tharūzānом. Так давно, что даже самые долго тлеющие угли его души давно погасли. В Темном Вестнике не было ни проблеска былого величия. Былого благородства. Лишь беспощадность и вымораживающий холод чужой души. Хотя нет, величие осталось. Но стало темным, пугающим, словно густая тягучая тьма. Zeowērøz передёргивает плечами, плотнее сжимая рукоять меча. Ответ получен. Не тот который хотелось получить, но тот который был вполне ожидаем. И следственно, они должны достойно ответить на брошенный Темным Вестником вызов. Войска стоят под стенами Udumandzo, тогда как темные укрылись за укреплениями крепости. Чары над темной цитаделью крепки и монолитны, но рано или поздно они будут сломаны волей Старших. Даже зачарованные лучшими из чароплетов Тьмы, самим Mellūkhdoz и Langonoм да и Māirazothaz мог бы приложить к ним свою руку.., в общем то дела это не меняет. Рано или поздно чары падут. Не выдержат натиска многолетней осады. Осады которая началась стоило прозвучать отказу темных сдаться. Это будет долгая битва. Война на выносливость. Кто кого первым измотает. Несмотря на браваду Темного Вестника, Zeowērøz был уверен что генерал темных сил прекрасно понимал что расклад не в его пользу. А потому вероятно воспользуется любой предоставленной слабостью. Любой возможной хитростью. И им нужно быть наготове чтобы не попасться в чужую искусно расставленную и замаскированную ловушку. Ведь один промах.. всего один, и близящаяся победа по чужой воле может обернуться поражением. Чары начинают проседать. Те что были наложены рукой Темного вестника уже разрушены и разорваны. Zeowērøz видел как вздрогнул Langon когда периметр был прорван. Ныне остались лишь чары самого Mellūkhdozа, да сама крепость Udumandzo. Видимая с невиданной доселе ясностью. Больше не скрываемая тонкими нитями чужой силы. Взгляд Zeowērøzа на мгновение пересекая со стальным взором Langona, наблюдавшего за ними со стен. Zeowērøz видел как Темный Вестник вздрогнул, словно бы его ударили наотмаш. А потом усмехнулся, жёстко и холодно, развернулся и ушел, не пожелав смотреть на то как Anamzudāz распутывал сплетённые им заклятия. Ведь кто как не Владыка Чертогов знал как сплетал мелодию его старший ребенок? Кто как не он мог подступиться к чужим плетениям? Кто как не он мог узнать их? Обратить вспять. Конечно же бывший ануро его брата-предателя был тем кто лучше всех знал как мыслит ныне называемый Langonoм. Расчет оказался верным. Чары сокрытия держались долго, но сдались воле Судьи. Слишком хорошо тот знал предвестника. Одно да другим, заклятие за заклятием плетения расплетались, пока последний узел не пал под натиском чужой воли. Собравшиеся были мрачны, ни тени веселья либо радости на их фанах. Конец осады все приближался. Неотвратимо. И если все пройдет как надо, их победа не за горами. Но это так же значило, что им предстояло решить что делать с падшими. С теми из аyanûz кто решил стать слугою тьмы. И самое главное.. решить какая судьба ждёт верхушку другой стороны. «Мы должны предложить им возможность сдаться» шепчет Ānaizul, она верит что каждый заслуживает милосердия, что у каждого есть второй шанс. Zeowērøz отчаянно хочет надеяться на это. На то что второй шанс доступен для каждого. «Но они не сдадутся» возражает ей Tulukhastāz «И все же, мы должны дать им шанс» продолжает настаивать та. «Некоторым слишком опасно давать второй шанс» роняет свое слово Yzakhanær «Они скажут нам то что мы хотим услышать, то что даст им свободу. Но это будет ложью» «Не обязательно» мягко отвечает ей Aēstranāz «Они слишком глубоко во тьме, Aēstranāz» качает головой создательница природы «Я видела это. За все время что мы пытались дать им шанс, лишь однажды это возымело эффект. Неужели ты веришь что получится ещё раз?» «Одражды получилось, значит может получится ещё раз» отвечает ей Ānaizul. «А сколько раз до тех пор мы ошибаемся?» спрашивает Arōmēz «Сколько Детей погибнут до тех пор? От одно единственной ошибки? Если мы дадим шанс им обгамуть нас?» «Я согласен» к обсуждению присоединяется журчащий голос Ullubōzа «Как бы я не был благодарен Ulurāinz за возвращение Ošоšai, тогда мы рисковали намного меньше чем сейчас» «Что же нам тогда делать? Обречь всех их?» в голосе Ānaizul звенит горе и неприятие такого варианта. Сердце Zeowērøzа тоже разрывалось вместе с ней. Он понимал необходимость жёстких решений, но, но.. там были оба его брата. Там, за стенами цитадели стояли они оба. Ставшие на сторону тьмы. И старший и младший. Это было тяжело. Так невыносимо тяжело. Иногда Zeowērøzу казалось что он вот вот сломается под тяжестью этого бремени. Но он стоял. Он должен был стоять, ради них, ради памяти о них. Тех, кем они были когда-то. Кто-то должен был остаться, сохранить осколки воспоминаний. Кто-то просто должен был остаться жив и собой. «Почему же все?» мягко спрашивает Aīrmzandāz, приобримая свою сестру «Мы можем предложить некоторым из них сдаться, тем кто как мы знаем мог бы ухватится за шанс. И тес кто достаточно безопасен» «А что с теми кто слишком опасен?» тихо спрашивает Vakzāwær прижимаясь к боку своего мужа. Mānawenūz и Vārazdâr переглядываются, прежде чем его ануро берет слово. «Их судьбу мы решим отдельно» «Какая судьба ждёт Māirazothazа и Langona?» тишину прорезает голос Zeowērøzа. В глазах старших горит понимание. Все знает о ком он говорит. Понимают почему его это так волнует. Но Вестник ждёт ответа словно ануро. Ему нужно знать ответ. Ведь они все ещё его братья. Сколько бы зла не принесли в этот мир, Zeowērøz не может не желать что бы они оба получили ещё один шанс. Вряд ли это возможно, не с безумием и ненавистью Langona, но может быть.. может быть.. «Māirazothazу будет дан шанс вернуться» наконец-то отвечает Mānawenūz на его вопрос. И Zeowērøz не может не вздохнуть с облегчением. Надежда. Вот что это. «Мы допустили ошибку с ним, так что ему будет предоставлена возможность вернуться, если он того пожелает» дополняет слова своего мужа Vārazdâr. «А что насчёт Langona?» «Это слишком опасно!» «Можем ли мы верить словам этого безумца?» «Он ненавидит Детей» «Langona невозможно отследить, что если он сбежит? Как мы найдем его во второй раз?» шепот раздается со всех сторон, и все утверждения правдивы. Темный генерал был едва ли не самым опасным существовм другой стороны, уступая лишь самому Mellūkhdozу. И так, это было спорное утверждение. «Судьбу Темного Вестника нам ещё предстоит решить» довольно дипломатически отвечает Mānawenūz. «Это слишком сложный вопрос для принятия поспешного решения» Обсуждение затянулось. Кто-то настаивал на том что Langon слишком опасен чтобы давать ему второй шанс, что мастер слова подобный Вестнику Тьмы легко обманет их да так, что они и не заметят того как податься его сладким словам, что он исчезнет быстрее чем они успеют осознать это и как потом искать его? Были и те кто возражал, настаивал на том что Langon как и все остальные заслуживает второго шанса. Шанса, которым он мог бы воспользоваться как и любой другой. Лишь один из Старших не принимал участия в обсуждении. И им был сам Anamzudāz, тот кто снял чары своего бывшего вестника, тот кто некогда был господином и ануро объекта их обсуждения. «Anamzudāz, каково твое мнение?» Владыка Чертогов молчал некоторое время, прежде чем все же ответить на вопрос Mānawenūzа. «Я отстрандсь от принятия решения в этом вопросе, Mānawenūz» «Почему же?» любопытствует с недоумением в голосе и душе Vārazdâr, на что Anamzudāz отвечает со все тем же неизменным спокойствием Хозяина Чертогов Ожидания. «Я может и судья, Vārazdâr, но в этом вопросе едва ли могу быть объективен» спокойствие могло бы испугать, если бы Anamzudāz не был бы таким всегда. «Потому я не стану судить. Не в этот раз» «Будет на то твоя воля» не споря соглашается с ним Mānawenūz «Тогда есть ли ещё кто-то кто хочет высказаться по этому вопросу?» и обсуждение продолжается. Вскоре решение было принято. Это был долгий спор. Сложное решение. Тяжелое. Но в некотором роде неизбежное. Оно тяжёлым грузом гегло в души всех присутствовавших. Им было сложно сойтись во мнении, но в конце концов.. даже те кто был против признали что достойных альтернатив у них нет. Нет и едва ли они вообще возможны. Anamzudāz закрывает глаза когда звучит приговор. Судья не проронил ни слова с тех пор как отказался судить сам. И он остался верен своему слову, не возразив приговору, не проронив ни слова ни в поддержку его, ни против. Темный вестник должен был умереть. Слишком опасный чтобы остаться в живых, слишком искусный в незаметности и проникновении. Его нельзя было заточить так чтобы быть уверенным что тот не слежит. Его нельзя будет найти в случае побега. Не если он не покажется сам. Слишком опасно, слишком рискованно. Так что.. глас Mellūkhdozа должен был встретить свой конец. Слишком безумный чтобы искренне пожелать искупления, слишком умный чтобы не найти лазейку. Темный вестник никогда не сдастся добровольно, они все знали. Он уже однажды отказался повернуть назад. Откажется и вновь. Было ли это жестоко? Возможно. Был ли у них иной выбор? Нет. Zeowērøz в горе закрывает глаза. Это было больно. И все же он произносит роковые слова «Я сделаю это», я сделаю. Я стану палачом для брата. Тем кто отнимет чужую жизнь. Тем кто поставит точку в чужой истории. Мог ли он отказаться? Правильно ли он поступал? Zeowērøz надеялся что да. Он не мог знать, и ему хотелось кричать. Биться, словно птица в запертой клетке. Langon был чудовищем, это бесспорно, но он так же когда-то был его братом. Братом, разорвавшим их узы, но все равно братом. Он любит его. Все ещё, несмотря на здравый смысл, он любит этого идиота. Всегда любил, и будет любить. Даже когда придет время Langonу расплатиться за свои поступки, он все равно будет любить его. Несмотря на все то зло принесенное Темным Вестником в мир. Возможно именно поэтому он согласился на эту роль. Потому что хотел подарить Langonу милосердный финал. Возможно он просто хотел в последний раз взглянуть в глаза тому кто убил его брата. Они сталкиваются на поле боя, перед вратами Udumandzo. Когда последние барьеры хуизули. Оборона крепости прорвана и всех их ждёт последний бой. Langon стоит там величественный словно воплощение смерти и войны. Темный вестник облачён в доспехи как то и положено, но его плечи покрывает красная ткань. Не черная, красная. Словно свежая кровь. Они не сталкиваются сразу, нет. Битвы работают не так. Но в конце концов браться все же оказываются лицом к лицу. Друг на против друга. Последний бой. Роковой бой. Предписанный судьбой. Zeowērøz не предлагает Langonу сдаться, даже из формальности. Кажеться тот сам все понимает. На мгновение в глазах Темного Вестника мелькает понимание. После чего тот усмехается, резко, с насмешкой. «Поднимай свой клинок, Zeowērøz, и пусть выстоит тот, кому ещё есть что сказать этому миру» ухмылка не исчезает, а лишь становится резче, острее. Темный вестник обнажает свой меч, как и сам Zeowērøz. Первый удар стали о сталь выходит особенно звонким. Langon всегда был сильнее его, искуснее. Стоящий на границе смерти, он влился в стихию войны будто бы был создан для нее. Zeowērøzу было с этим сложнее, хотя он не так уж сильно отставал от старшего. И все же. Будь Темный Вестник в полной силе, ему бы не победить его. Но младшие были правы. Langon стал слабее. Он все ещё по прежнему искусен, и рука с клинком не дрожит, но мощь Старшего просела. Почему-то. Zeowērøz не знает почему. Он атакует и защищается. Наступает и отступает. А внутри него бушует та же битва что и прежде. Он уверен в том что принял правильное решение. Но не может не.. нет. Он не сомневался. Ему нельзя было сомневаться. Он и не сомневался. Zeowērøz был полон решительности довести дело до конца. И он доводит. Темный Вестник на мгновение ошибается. Крошечная ошибка, его рука на мгновение дрогнула. Удар который мог бы прийтись смертельным для Zeowērøzа, но был на мгновение приостановлен замешкавшимся павшим, стоит ему жизни. Ведь в отличии от Langona, вестник Mānawenūzа не мешкал. Меч пробивает доспех, находя свою цель в сердце противника. Клинок покидает чужое тело, а Темный Вестник начинает оседать. Пальцы на руках слабеют, упуская оружие. То со звоном падает на землю. Zeowērøz видит как мутнеют чужие глаза, как жизнь покидает тело, а чужие губы словно бы шепчут что-то, безчучно и на языке который герольд не знает. И ему кажеться что что-то рвется у него в груди. А может быть и не кажется. Zeowērøz ловит освежающее тело, чувствуя как болит у него в глубине души. Рваться священные узы. Ругаться братские узы. Слезы непроизвольно текут из глаз вестника. Тогда как он краем сознания слышит как рушиться что-то другое, что-то более могущественное, монументальное и.. скрытое. Тайное. Ему кажеться что он слышит треск обрушения. Словно бы рвуться нити того, что никогда не должно было быть порвано. Или должно было. Но нет. Боль разрывает его. Zeowērøz не может дышать. Узы.. он считал их давно разорванными. Безвозвратно разрушенными. Но.. были ли они таковыми.? Были или он один так считал.? Крик боли застрянет у него в горле. Бездыханное тело Темного Вестника все ещё покоиться у него в руках. Он выполнил свою задачу. Но почему же ему так больно? Почему ему кажеться словно он допустил самую большую ошибку в своей жизни? Почему все кажеться таким неправильным??