Мою первую любовь звали..

«Do you ever get that fear that you can't shift?

Ты когда нибудь испытываешь тот самый страх, который не можешь прогнать?»

Я никогда не понимал, почему меня избегают и считают странным. В детстве друзей у меня почти не было — если не считать одного мальчика. Он просто играл со мной: в догонялки во дворе, в прятки за гаражами, строил шалаши из веток. Мы не обменивались телефонами, не договаривались о встречах — он появлялся словно из ниоткуда, смеялся, тянул меня за руку, и мы часами носились по улицам. Я даже не спросил его имени. Если бы я мог вернуться в прошлое, непременно спросил бы, как его зовут. Представил бы его своим родителям, позвал бы на день рождения… Но это невозможно. В этом мире нет способа исправить то, что уже случилось. Всё, что осталось от того мальчика, — брелок в форме лисы. Он подарил его мне в один из последних дней — небрежно сунул в ладонь, пробормотал что‑то невнятное и убежал. А потом исчез. Навсегда. Я до сих пор иногда провожу пальцем по шершавой поверхности брелока, пытаясь вспомнить его лицо, голос, смех — но память стирает детали, оставляя лишь смутный силуэт. Мне уже девятнадцать. Меня зовут Наруто Узумаки, и сейчас я работаю официантом в ресторане. На удивление, платят неплохо — это хотя бы радует. Деньги помогают держаться на плаву, но не заполняют пустоту внутри. В детстве я был жизнерадостным ребёнком. Бегал, кричал, смеялся без причины, верил, что мир — это место, где всё возможно. Но в день моего семилетия всё изменилось: мои родители погибли в аварии. Чёрт возьми… После этого я впал в отчаяние. Я очень их любил. Папу звали Минато, а маму — Кушина. Они были добрыми. Мама ворчала, когда я съедал всю лапшу в доме, и легонько била меня по голове — но в её глазах всегда светилась любовь. Папа учил не обращать внимания на обидчиков, говорил: «настоящий мужчина не опустится до драк». Но, кажется, он ошибался. Надо было давать сдачи. Только я так и не научился. После их смерти меня отвезли к дедушке — Хирузену. Ему было плевать на меня. Он кормил, одевал, обеспечивал всем необходимым — но не более того. Материально мне всего хватало. А вот моральной поддержки, настоящей любви — нет. Он никогда не играл со мной, не разговаривал по душам, не пытался сделать меня счастливым. Его дом был просто крышей над головой — холодной, безликой, чужой. Обидно? Да. Очень. На моё шестнадцатилетие Хирузен умер от какой‑то болезни. Я даже не узнал, какой именно — никто не сказал. В тот день я впервые почувствовал, что остался совсем один. В то время я учился в колледже. У меня даже было двое «друзей» — Казуо и Рёта. Мы сидели за одной партой, иногда ходили вместе на обед. Но однажды я случайно услышал их разговор: они смеялись надо мной, обсуждали, какой я странный, нелепый, «не от мира сего. С тех пор я перестал доверять людям. И, наверное, больше никогда не начну.

***

Сегодня снова пришлось идти на работу официантом. Ужасно не хотелось. Небо висело низко, серое и тяжёлое, будто давило на плечи. Еле‑еле собравшись с силами, я отправился в ресторан «Учиха». Странное название, правда? Но заведение пользовалось популярностью — сюда часто захаживали влиятельные люди, в основном друзья и семья директора, Обито Учихи. К счастью, босс оказался не строгим, даже слегка смешным. Он любил рассказывать анекдоты во время утренних планёрок, иногда подшучивал надо мной — но без злобы. Я был рад, что мне достался именно такой начальник, а не какая‑нибудь злая гадюка. Ресторан работал с шести вечера до трёх ночи, так что домой я всегда возвращался глубокой ночью. Иногда даже оставался там спать — Обито не возражал. Ну а что? Удобно. Да и идти в пустую квартиру не хотелось. Я остановился у входа и заметил рядом роскошную чёрную машину. Рядом с ней стоял парень: чёрные волосы, дорогой костюм… и невероятно красивое лицо. Он смотрел вдаль, задумчиво постукивая пальцами по крыше авто, и казался частью какого‑то другого, блестящего мира. Бывают же такие красавцы. Мы пересеклись взглядами, и меня это сильно напрягло. Я быстро направился к входу в ресторан, но не успел: черноволосый парень схватил меня за руку. — Извините, вы что‑то обронили! — слегка крикнул молодой человек в костюме. Я посмотрел на него и увидел в его руках ключи от моей машины — и брелок с лисой, который был прикреплён к ним. Тот самый, что подарил мне таинственный мальчик из детства. — Ой, спасибо большое, что заметили! — ответил я и поспешно забрал ключи. — О, а я вас знаю. Вы же Наруто Узумаки? Работаете официантом в ресторане моего дяди, Обито Учихи? — Да, это я. Он рассказывал обо мне? — Он очень хорошо отзывался о вас. Я давно хотел с вами повидаться и узнать вас получше — моего дядю мало кто привлекает. — Очень приятно, спасибо. Как вас зовут? — решил спросить я. — Меня зовут Саске Учиха. Будем знакомы. И, кстати, обойдёмся без формальностей — давай на «ты». Я кивнул и улыбнулся. В его голосе не было насмешки — только искренний интерес. Это смутило меня. — А ты раньше не был в этом ресторане? Почему? — спросил я. — Я только недавно приехал сюда. Раньше я жил тут с дядей, но потом родители забрали меня к себе — чтобы я учился в престижной школе и стал криминалистом. И у меня всё получилось. — Ого, понятно. Ну ладно, мне уже пора идти — а то опоздаю на работу. Удачи тебе, Саске-кун! — Постой, Наруто. Я как раз к Обито. Можешь, пожалуйста, проводить меня к нему и показать ресторан? Может, ещё что‑нибудь перекусить и выпить — за деньги, разумеется. — Хорошо, как можно отказать? — я лучезарно улыбнулся, сам удивляясь своей внезапной смелости. Наконец мы вместе с Саске вошли в ресторан. Внутри царила удивительная атмосфера: золотые люстры мягко освещали зал, чёрные обои создавали строгий, но элегантный фон, а глянцевые чёрные столики добавляли современности. Воздух пах свежесваренным кофе и корицей. — У вас тут красиво, даже очень, — произнёс Саске. — Ты ещё кухню не видел, Саске‑кун! Там просто шикарно! — воскликнул я. Саске улыбнулся, и на мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло что‑то тёплое — будто он и правда рад быть здесь, рядом со мной. От этой мысли внутри что‑то дрогнуло, но я тут же одёрнул себя: «не надейся.Это просто вежливость. Он из другого мира — блестящего, Успешного. А я просто официант». — Пойдём, — я кивнул в сторону кухни, стараясь говорить как можно бодрее. — Покажу тебе самое сердце этого места. Мы прошли через зал. Несколько постоянных клиентов кивнули мне — я коротко улыбнулся в ответ, но не остановился. Сейчас всё моё внимание было приковано к Саске. Его шаги были уверенными, осанка — прямой, но в движениях не было высокомерия, только спокойная сила. На кухне шеф-повар Ирука, заметив меня, поднял бровь: — Наруто, ты сегодня рано. И с гостем? — Это Саске Учиха, племянник Обито-сана, — представил я. — Он хотел посмотреть ресторан. — О, добро пожаловать, — Ирука вытер руки о фартук и протянул Саске ладонь. — Рад видеть вас здесь. Наруто у нас отличный работник, хоть и вечно пытается помочь всем подряд. Я почувствовал, как краснею. — Да ладно вам… — Правда? — Саске повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло искреннее любопытство. — Значит, ты здесь не просто стоишь с подносом? — Ну… иногда помогаю на раздаче, если завал. И с уборкой после смены. — Впечатляет, — Саске кивнул, будто сделал для себя какой‑то вывод. — Ответственность — редкое качество. Я не знал, что ответить. Никто раньше не хвалил меня вот так просто, без подтекста. В груди что‑то защемило — то ли от непривычной похвалы, то ли от того, что я вдруг осознал: мне нравится, что он это сказал. — Ладно, хватит болтать, — Ирука хлопнул в ладони. — Наруто, помоги‑ка с салатами. Саске-сан, если хотите, можете пока посмотреть, как мы готовимся к вечернему наплыву. Саске кивнул и остался стоять у стойки, наблюдая за суетой кухни. Я нарезал овощи, краем глаза следя за ним. Он не выглядел скучающим — напротив, с интересом следил за движениями поваров, иногда задавал короткие вопросы. Когда последний салат был готов, Саске подошёл ближе: — Слушай, а после работы… может, прогуляемся? Тут недалеко парк, я слышал. Моё сердце пропустило удар. Предложение было таким простым, таким… обычным. Но для меня оно звучало как приглашение в другой мир — туда, где люди доверяют друг другу, где можно просто гулять и разговаривать. «Откажись, — шептал внутренний голос. — Это закончится болью.Как всегда». Но другой голос, тихий и почти забытый, возразил: «А если в этот раз все будет иначе?» Я глубоко вдохнул и поднял глаза на Саске: — Да, — сказал я чуть хрипловато. — Да, я бы с радостью. Он улыбнулся — широко, искренне, и в этот момент мне показалось, что серое небо за окном чуть посветлело. — Отлично. Тогда я подожду тебя у входа. Я кивнул, пытаясь унять дрожь в руках. Пока я убирал рабочее место, мысли метались: «Что я делаю?А если завтра он исчезнет, как и тот мальчик с брелком?» Но когда я вышел на улицу и увидел Саске, прислонившегося к стене и листающего что‑то в телефоне, эти страхи отступили. Он поднял голову, увидел меня и снова улыбнулся. — Ну что, идём? — Наруто, — раздался голос позади. Я обернулся: в дверях ресторана стоял Обито, скрестив руки на груди. Его обычно весёлое лицо было серьёзным. — Зайди‑ка на минутку. Саске вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами и вернулся внутрь. Обито провёл меня в свой небольшой кабинет за кухней. На стене висела фотография его семьи, на столе громоздились счета и меню на следующий месяц. Он сел, указал мне на стул напротив. — Наруто, — начал он, — я заметил, что ты в последнее время работаешь без выходных. Ты лучший официант, что у меня был за десять лет, но так нельзя. Ты выгораешь. — Всё в порядке, Обито‑сан, — я попытался улыбнуться. — Мне не сложно. К тому же сегодня не так много гостей. — Дело не в гостях, — он вздохнул. — Дело в тебе. Ты нужен мне бодрым и свежим, а не с кругами под глазами. Я опустил взгляд на свои руки — они слегка дрожали от усталости. — Я просто… — я запнулся. — У меня нет особых дел вне работы. Обито помолчал, потом мягко сказал: — Вижу. Но это не повод загонять себя. — Обито‑сан, — я решился. — Можно мне сегодня уйти пораньше? Всего на пару часов. Саске… он предложил прогуляться после смены. Лицо Обито просветлело. — Саске? — он усмехнулся. — Так вот оно что. Ну, Наруто, это меняет дело. Конечно, иди. И не просто на пару часов — сегодня ты свободен полностью. Передай дела Хиро, он подменит. — Но… — я растерялся. — А если будет наплыв гостей? Я ведь знаю все предпочтения постоянных клиентов… — Справятся, — твёрдо сказал Обито. — Ты не единственный официант в этом ресторане. А твоя прогулка важнее. Он встал и положил руку мне на плечо. — Иди, Наруто. И наслаждайся вечером. Я кивнул, чувствуя, как внутри что‑то теплеет. — Спасибо, Обито‑сан. — Не за что. И… — он подмигнул. — Постарайся не слишком сильно впечатлять моего племянника. А то он решит, что все официанты такие. Я рассмеялся — впервые за долгое время искренне. — Постараюсь, — сказал я. Выйдя на улицу, я увидел, что Саске всё ещё ждёт. Он поднял глаза и улыбнулся. — Ну что? — спросил он. — Пойдём, — я кивнул, и на этот раз в моём голосе не было ни тени сомнения. — Пойдём в парк.

***

Мы шли по парку, листья шуршали под ногами, а вдалеке мерцали огни города. Впервые за много лет я чувствовал, что, возможно, всё не так безнадёжно. — Куда дальше? — спросил Саске, оглядываясь по сторонам. Аллея уводила вглубь парка, к небольшому пруду, где в тёплое время плавали утки. — Можем дойти до пруда, — предложил я. — Там обычно тихо, и видно звёзды, если облака разойдутся. — Звучит отлично, — Саске засунул руки в карманы. — Расскажи, как ты вообще оказался в ресторане Обито? Ты ведь не просто так там работаешь — чувствуется, что ты вкладываешь в это душу. Я пожал плечами, подбирая слова: — После колледжа особо вариантов не было. А Обито взял меня, хотя у меня не было опыта. Он… он дал мне шанс, когда никто другой не захотел. И я решил, что должен отплатить ему старанием. — Понял, — Саске кивнул. — Значит, ты из тех, кто помнит добро. Это редкое качество. Мы дошли до пруда. Облака действительно разошлись, и над водой замерцали звёзды. Саске остановился у кромки, глядя на отражение огней в тёмной воде. — Красиво, — тихо сказал он. — Будто другой мир. — Да, — я встал рядом. — Иногда я приходил сюда после смены, просто постоять, подышать. Но в одиночку это… не то. — Потому что радость нужно делить, — закончил за меня Саске. — Иначе она теряет половину вкуса. Я улыбнулся. Впервые за долгое время мне было по‑настоящему легко. Мы обошли пруд, болтали о мелочах — о музыке, которую любим, о фильмах, которые смотрели в детстве, о том, какой кофе пьём по утрам. Саске оказался на удивление открытым — он рассказывал о своей учёбе в престижной школе, о сложностях профессии криминалиста, о том, как иногда скучает по простым дням без графиков и ожиданий. Время летело незаметно. Фонари отбрасывали длинные тени, воздух стал прохладнее, но мы не замечали этого. Мы смеялись, спорили, снова смеялись. Я ловил себя на мысли, что не помню, когда в последний раз так расслаблялся. Когда часы на башне вдалеке пробили двенадцать, Саске удивлённо поднял брови: — Ого. Мы тут уже три часа. — И правда, — я тоже удивился. — Время пролетело как один миг. — Так бывает, когда хорошо, — Саске улыбнулся. — Погуляем ещё немного? — Конечно. Мы двинулись обратно к выходу из парка. Луна освещала аллею, и тени деревьев казались сказочными. Вдруг Саске заметил брелок в форме лисы, всё ещё висящий на моих ключах, и осторожно коснулся его пальцем: — Кстати, Наруто… Что это за брелок? Он какой‑то особенный? Ты всё время его трогаешь, будто он для тебя много значит. Я замер на мгновение. Внутри что‑то дрогнуло — старый страх, что сейчас он посмеется или отмахнётся. Но взгляд Саске был серьёзным и внимательным. Он действительно хотел знать. — Да, — тихо ответил я. — Он особенный. Его подарил мне один мальчик, когда я был маленьким. Мы играли вместе, а потом он просто исчез. Ни имени, ни адреса — ничего. Только этот брелок остался. — Ничего себе, — Саске замедлил шаг. — И ты так и не узнал, кто он? — Нет, — я провёл пальцем по шершавой поверхности лисы. — Но он был моим единственным настоящим другом в то время. А потом… потом всё пошло не так. Родители погибли, я остался один, и этот брелок стал чем‑то вроде… талисмана, что ли. Напоминанием, что где‑то есть люди, которые могут быть добрыми просто так. Саске помолчал, обдумывая мои слова. Потом положил руку мне на плечо: — Знаешь, Наруто, я рад, что встретил тебя. И я надеюсь, что теперь ты не будешь считать, будто таких людей больше нет. Я посмотрел на него. В свете фонаря его лицо казалось непривычно открытым, без обычной сдержанности. — Спасибо, — прошептал я. — Спасибо, что спросил. И что выслушал. — Всегда пожалуйста, — Саске хлопнул меня по плечу. — А теперь, может, найдём где‑нибудь горячий шоколад? Уже почти час ночи, и я продрог. — Отличная идея, — рассмеялся я. — Тут недалеко есть круглосуточная кофейня. Пойдём? — Пойдём, — Саске улыбнулся. — И в следующий раз я расскажу тебе что‑нибудь из своего детства. Договорились? — Договорились, — кивнул я. Мы пошли к выходу из парка, и я вдруг осознал, что впервые за долгое время не чувствую себя одиноким. Брелок по‑прежнему висел на ключах, но теперь он был не единственным напоминанием о доброте — рядом шёл Саске, и это было куда важнее.

***

Я вернулся в квартиру после прогулки с Саске около двух часов ночи. Тихо закрыл дверь, сбросил обувь и прошёл в комнату. Город за окном уже спал — только редкие фары машин прорезали темноту, да где‑то вдалеке мигал неоновый знак круглосуточного магазина. Я сел на край кровати, всё ещё чувствуя тепло от сегодняшней прогулки. В голове снова и снова прокручивались моменты: как мы смеялись над неуклюжей белкой, которая чуть не свалилась с дерева; как Саске рассказывал о своей учёбе в академии криминалистики — с таким увлечением, что его глаза загорались; как он случайно задел мою руку, когда мы остановились у пруда, и я почувствовал, как по спине пробежал странный, незнакомый трепет. «Саске.. — подумал я. —Он совсем другой. Не как те которые смеялись надо мной.Не как Казуо и Рёта. В нем нет фальши». Я откинулся на подушку, уставившись в потолок. В груди что‑то сжималось — не от боли, а от какого‑то нового, непривычного чувства. Будто внутри меня что‑то начало оттаивать. И тут же, как всегда, в голове зазвучал знакомый голос: «Осторожно, это опасно. Ты уже обжигался». Да, обжигался. И не раз. В школе была одна девочка — Хината. Она сидела через два ряда от меня на уроках рисования. Однажды после занятий она подошла ко мне, теребя край свитера, и сказала, что ей нравятся мои работы. Потом добавила, что я сам… интересный. Её щёки порозовели, она улыбнулась и спросила, не хочу ли я как‑нибудь погулять вместе. А я… я испугался. Внутри всё сжалось от одной мысли: а если она потом начнёт смеяться? А если это просто шутка? А если она увидит, какой я на самом деле — странный, замкнутый, с дырой внутри вместо нормальной жизни? — Извини, — пробормотал я тогда. — Я… я не могу. Она кивнула, улыбнулась как‑то натянуто и отошла. Больше она со мной не заговаривала. Я закрыл глаза, вспоминая тот день. Тогда я решил, что так будет безопаснее. Лучше не подпускать никого близко. Лучше оставаться одному. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Саске не пытался казаться кем‑то другим. Он слушал. Он слышал меня. И когда я рассказал ему про брелок и того мальчика из детства, в ёго глазах не было насмешки — только понимание. «А что если... — мысль промелькнула, дерзкая и пугающая, — не все люди предадут? Если не все отвернутся?» Я перевернулся на бок, подтянув колени к груди. В голове крутились его слова: « Я рад что встретил тебя Наруто, Ты... другой . В хорошем смысле.» Другой. Раньше это слово звучало как приговор. Теперь оно почему‑то не казалось таким страшным. Я взглянул на брелок в форме лисы, лежащий на тумбочке. Он тускло блеснул в свете уличного фонаря. — Может, — прошептал я в темноту, — может, на этот раз всё будет иначе? Страх всё ещё был где‑то внутри — холодный, осторожный. Но рядом с ним появилось что‑то новое: робкая надежда. Надежда на то, что можно доверять. Что можно позволить себе быть рядом с кем‑то — по‑настоящему. Я закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо Саске — его улыбка, серьёзный взгляд, когда он слушал меня у пруда. И впервые за долгое время я заснул не с чувством одиночества, а с ощущением, будто что‑то важное только начинается.

***

В пятницу вечером, когда я протирал стойку после наплыва гостей, ко мне подошёл Обито. Он подмигнул и, понизив голос, сказал: — Наруто, Саске просил передать: в субботу его друзья идут в клуб «Акацуки», и он очень хочет, чтобы ты составил ему компанию. Говорит, пора вытаскивать тебя из ресторана в большой мир. Я замер, чувствуя, как сердце пропустило удар. — Он… правда так сказал? — Да, — Обито хлопнул меня по плечу. — И не строй из себя скромника. Ты заслуживаешь хорошего вечера. Так что? Пойдёшь? — Да, — я улыбнулся,улыбка получилась искренней. — Пойду. — Вот и отлично! — Обито довольно потёр руки. — А теперь марш работать, а то Ирука уже смотрит на тебя взглядом, который обещает адскую смену завтра. Суббота. Вечер. Ровно в восемь я стоял у входа в клуб, нервно поправляя куртку. Вокруг сновали люди, смеялись, переговаривались, а я всё ждал. И вот из‑за угла появился Саске. Он был в чёрной водолазке, которое подчёркивало его стройную фигуру до жути красивую. Увидев меня, он улыбнулся — широко, искренне — и ускорил шаг. — Наруто! Ты пришёл! — он обнял меня на мгновение, и я почувствовал запах его одеколона — мятный, манящий. — Конечно, пришёл, — я неловко улыбнулся. — Ты же пригласил. — И очень рад, что ты согласился, — Саске взял меня за руку. — Пойдём, столик уже заказан. Внутри клуба было шумно, ярко, многолюдно. Мигали неоновые огни, гремела музыка, люди танцевали, смеялись, общались. Но рядом с Саске мне вдруг стало не так неуютно. Он всё время был рядом: знакомил с друзьями, подбадривал, вытаскивал на танцпол. Постепенно я расслабился. Мы заказали коктейли. Сначала я пил безалкогольные, но потом, под уговоры Саске, решился на один алкогольный. Голова слегка закружилась, но это было приятное ощущение — будто все барьеры внутри меня начали таять. Через какое‑то время мы отошли к барной стойке, подальше от громкой компании. Саске покрутил в руках бокал с коктейлем и посмотрел на меня серьёзно. — Знаешь, — начала он, — я долго думал, стоит ли тебя приглашать. Боялся, что тебе будет некомфортно. — Но мне хорошо, — я посмотрел ему в глаза. — С тобой хорошо. — Правда? — он слегка наклонил голову. — Да. Просто… — я запнулся. — Я никогда не умел доверять людям. В школе была девочка,Хината. Она призналась мне в симпатии, а я испугался и отказал. Потому что думал: а вдруг она потом начнёт смеяться надо мной? А вдруг это шутка? — И ты решил, что безопаснее быть одному, — тихо закончил Саске. — Да, — я опустил взгляд. — Так проще. Не больно. — Понимаю, — он помолчал, а потом добавил тише: — У меня тоже есть причина бояться близости. Два года назад погиб мой брат, Итачи. Он был старше меня на пять лет, мы были очень близки. Он учил меня кататься на велосипеде, защищал от хулиганов, помогал с уроками… — его голос дрогнул. — Он умер в аварии. Внезапно. Без предупреждения. Я почувствовал, как внутри всё сжалось от сочувствия. — Саске… мне так жаль. — Спасибо, — он сглотнул. — После этого я замкнулся. Боялся привязаться к кому‑то, потому что… потому что терять больно. Очень больно. Но с тобой… с тобой я чувствую, что, может быть, стоит попробовать снова. — Я тоже, — я осторожно накрыл его руку своей. — Тоже хочу попробовать. Его глаза наполнились слезами, но он улыбнулся — Наруто, ты… ты удивительный. Музыка гремела, люди танцевали, но мы с Саске больше не слышали этого. Мы просто смотрели друг на друга, и весь мир сузился до этих нескольких метров между нами. — Пойдём отсюда? — неожиданно предложил Саске. — Здесь слишком шумно. — Куда? — я встал, не раздумывая. — Ко мне. Я живу недалеко. Там можно поговорить нормально. Мы вышли на улицу. Ночной воздух был прохладным, свежим. Город спал, только редкие машины проносились мимо, освещая нас фарами. — Так ты рядом живёшь? — удивился я, когда мы свернули в тихий переулок. — Да, всего пять минут пешком, — Саске улыбнулся. — Я специально сюда переехал — близко к работе и к дяде. — Удобно, — я кивнул, чувствуя, как волнение снова накатывает волной. Мы остановились у подъезда старого дома с коваными перилами. Саске достал ключи, но не спешил заходить. — Зайдёшь? — спросил он. — У меня есть чай, кофе, а ещё — отличное вино. И сыр. Очень вкусный сыр. — С удовольствием, — я улыбнулся. — Только если ты уверен. — Уверен, — он открыл дверь. — Идём. Квартира оказалась уютной: светлые стены, много книг, на подоконнике — цветы в горшках. Саске включил мягкий свет, достала бокалы. — Красное или белое? — спросил он, доставая бутылку. — Белое, — я сел на диван, оглядываясь. — У тебя очень красиво. — Стараюсь, — он разлил вино, протянул мне бокал. — За нас? — За нас, — я чокнулся с ним Мы сидели на диване, пили вино, ели сыр и говорили. О детстве, о страхах, о мечтах. Саске рассказывал как в школе его считали «заучкой», и как он научился не обращать внимания на насмешки. Я признался, что после смерти родителей боялся привязываться к кому‑либо. — Но с тобой… — я запнулся, — с тобой я не боюсь. — И я с тобой, — он посмотрел мне в глаза. — Наруто, ты… Он не договорил. Я сам сделал шаг вперёд — медленно, осторожно, давая ему время отстраниться. Но Саске не отстранился. Он поднял руку и коснулся моей щеки. И тогда я поцеловал его. Поцелуй был мягким, осторожным — будто мы оба проверяли, действительно ли это происходит. Потом Саске ответил, прижалась ближе, и всё остальное перестало иметь значение. Когда мы отстранились, он рассмеялась — тихо, счастливо: — Наконец‑то, — прошептал он. — Да, — я улыбнулся, всё ещё чувствуя тепло его губ. — Наконец‑то. Мы остались сидеть на диване, держась за руки. За окном шумел город, но здесь, в этой квартире, было тихо и спокойно. Впервые за много лет я чувствовал себя не одиноким. Саске положил голову мне на плечо: — Останешься до утра? — Останусь, — я обнял его. — Конечно, останусь.

***

Прошла неделя после того вечера у Саске. Мы проводили вместе почти каждый день: гуляли по парку, пили кофе в маленькой кофейне у набережной, разговаривали допоздна. Впервые в жизни я чувствовал, что могу быть собой — без масок, без страха. В субботу утром Саске позвонил мне: — Наруто, — его чудесный голос звенел от радости, — у меня для тебя сюрприз. Одевайся теплее, встречаемся через час у фонтана в центральном парке. Я пришёл раньше назначенного времени. Саске уже ждал — в светло‑сером пальто, с шарфом в тон. Он улыбнулся,махнул рукой, и я почувствовал, как внутри всё теплеет. — Извини, что заставил ждать, — он подошел ближе. — Просто не мог удержаться — так хотелось увидеть тебя поскорее. — Ничего страшного, — я улыбнулся. — Я и сам пришёл раньше. Мы гуляли по парку, кормили уток у пруда, смеялись над голубем, который пытался отобрать у нас булочку. Саске рассказывал о своих планах — он мечтал открыть небольшую художественную студию для детей из неблагополучных семей. — Представляешь, — его глаза горели, — учить их видеть красоту в простых вещах? В облаке, в капле дождя, в улыбке друга… — Это потрясающе, — я сжал его руку. — Ты обязательно это сделаешь. — С твоей поддержкой — да, — он улыбнулся ь и остановился. — Наруто, я… Он не договорил. Из кармана его пальто раздался звонок телефона. Саске нахмурился, посмотрел на экран и вздохнул: — Извини, это по работе. Всего минуту. Она отошел на несколько шагов. Я видел, как выражение его лица меняется: улыбка тает, плечи напрягаются, пальцы сжимают телефон. Он коротко отвечал, кивал, потом резко сказал: — Я понял. Буду через час. Когда он вернулся ко мне, его глаза были полны тревоги. — Наруто… мне нужно уехать. Срочно. На пару часов, максимум на три. Это важный клиент, от него зависит финансирование студии. — Конечно, — я постарался улыбнуться. — Работа — это серьёзно. — Прости, что так вышло. Давай… давай встретимся вечером? У меня дома? Я приготовлю что‑нибудь особенное. — С удовольствием, — я обнял его. — Будь осторожен. — Обещаю, — он быстро поцеловал меня в щёку. — Жди меня, ладно? — Буду ждать, — я смотрел, как он торопливо идёт к остановке. — Всегда буду ждать. После его ухода, я решил зайти в магазин и купить ингредиенты для его любимого чизкейка — хотел сделать сюрприз.Ну это потом. А сейчас пойду прогуляюсь по городу. Прошло 3 часа. По дороге зайдя в небольшой супермаркет, набрал всего нужного, расплатился и направился к выходу. Возле касс висел телевизор — шёл выпуск местных новостей. Я уже собирался отвернуться, но вдруг замер. На экране появилось фото Саске. Крупно, в рамке. Под ним — надпись: «Убийство сына влиятельного бизнесмена». Диктор говорил ровным, бесстрастным голосом: — Сегодня вечером в своём офисе был найден мёртвым Саске Учиха, племянник владельца сети ресторанов Обито Учихи, а также сын одного из самых влиятельных бизнесменов этой страны, его отца, Фугаку Учихи. По предварительным данным следствия, преступление было тщательно спланировано. Полиция призывает всех, кто располагает информацией, обратиться по горячей линии… Мир на мгновение замер. Пакет с продуктами выскользнул из рук, что‑то рассыпалось по полу. Люди вокруг зашевелились, кто‑то что‑то говорил, но я не слышал. Я стоял и смотрел на экран, где снова и снова показывали лицо Саске — его улыбку, его глаза, которые ещё вчера смотрели на меня с такой теплотой. Оставшись один, я глубоко вдохнул прохладный осенний воздух. В кармане куртки лежали ключи и брелок в виде лисы — маленький, с янтарными глазами и пушистым хвостом. Его подарил мне мой первый настоящий друг ещё в детстве. Я достал брелок, сжал в ладони. Металл слегка царапал кожу, но это было ничто по сравнению с той болью внутри. Казуо тоже говорил: «я не брошу тебя». И вот его нет. «Глупо», — подумал я, чувствуя, как в груди что‑то ломается. — «все обещания–ложь.Все люди одинаковые». Разжал пальцы. Брелок упал в урну рядом со скамейкой, звякнув напоследок, будто в последний раз напомнил о чём‑то добром и светлом. — Людям нельзя доверять, — прошептал я вслух, и голос прозвучал глухо, почти незнакомо. — Никому. Никогда. Пошёл дождь. Сначала редкие капли, потом — сплошной поток, будто небо решило смыть всё, что осталось от этого дня. Я достал из кармана пачку сигарет — последнюю, которую купил «на всякий случай» ещё месяц назад. До этого я почти не курил. Спичка дрожала в пальцах, но наконец пламя зажгло табак. Первый вдох дыма обжёг горло. Я закашлялся, но не бросил. Стоял под дождём, курил и смотрел, как вода размывает очертания парка, скамеек, деревьев — всего, что ещё недавно казалось таким реальным. Капли стекали по лицу, смешиваясь с чем‑то горячим и солёным. Я не сразу понял, что это слёзы. «Он обещал вернуться, — билась в голове мысль. — обещал». Но он не вернулся. И уже никогда не вернётся. Я выбросил окурок в лужу, где он зашипел и погас. Развернулся и пошёл прочь. Не зная куда. Не думая о том, что будет дальше. Просто шёл, пока парк не остался позади, а улицы не превратились в размытые полосы серого и чёрного. Дождь лил всё сильнее, смывая следы. Но не мог смыть то, что теперь жило внутри — пустоту, холодную и окончательную. Шагая по лужам, я чувствовал, как внутри что‑то перегорает. Тот Наруто, который верил в дружбу, в любовь, в обещания — он остался где‑то там, у фонтана в парке, рядом с брошенным брелоком. А этот, новый, шёл под дождём — мокрый, злой и одинокий. И ему было всё равно. В голове крутилась только одна мысль: «Больше никаких привязанностей, все ужасные. Я ненавижу этих поганых людей». А ведь саске был похож на того моего первого друга. Может это один человек? Хотя, это уже неважно, они оба меня бросили.Предатели.

and now l'm left with the dead..

И теперь я остался лишь с мёртвыми воспоминаниями...

.The end.