Нити

This is my final fit

My final bellyache with

No alarms and no surprises

No alarms and no surprises

Radiohead — No surprises

      Нити. Тонкие и невидимые. На первый взгляд — крепкие и устойчивые, как сталь. На деле — хрупкие, как хрусталь. Эти нити опутывают укромные улочки и центральные площади крупных мегаполисов. Они связывают, затягивают сердца, соединяют крепкими узами с другими такими же, давая возможность всегда найти друг друга. Нити связывают родственные души, крепкую дружбу, за которую готов отдать жизнь. Они связывают первые прикосновения, чувственные поцелуи и пылающую огнем страсть. И, конечно, эти нити связывают семьи: детей, родителей, кузин и дальних родственников.       Кровные узы — самые ценные, самые крепкие и сильные.       Что ж, Сириус Блэк готов был доказать обратное. У него была большая семья. Такая, что семейное древо прорастало на стене гостиной, раскинув свои ветви с именами бесчисленных родственников на всю стену. И каждый Блэк должен был знать его наизусть.       Как бы запомнить всех эти звездные имена и биографию особо выдающихся родственников?       Сириус запомнил. Выучил так, что мог прочитать целую лекцию на Истории магии о вкладе семейства Блэков в магический мир. Мог рассказать про семейные традиции и значение каждого имени, про обряды и темные заклинания, спрятанные в богатой библиотеке.       Но этого же не достаточно, чтобы зваться наследником благороднейшего и древнейшего чистокровного рода?       У юного Сириуса было все, что полагается его высокому статусу. Большой семейный особняк в Лондоне, тщательно скрытый от глаз маглов. Отдельная комната, изначально оформленная в благородных изумрудных оттенках, высокие потолки, шторы из дорогих струящихся тканей, большая кровать с балдахином. Большой шкаф, явно переживший не одно поколение Блэков, наполненный коллекцией дорогих мантий и костюмов из самых модных магических бутиков. У маленького Сириуса были самые лучшие невероятные волшебные игрушки, огромная книжная полка с детской литературой и захватывающими романами о приключениях.       Однако, наследник не должен быть избалован в вседозволенности и вечной праздности.       Он должен следовать традициям, быть талантливым и образованным человеком. И Сириус был таким. Безусловно у него были самые лучшие учителя. Каждый день маленького Сириуса был расписан по часам: уроки каллиграфии, которые тренировали четкость и плавность движений, ненавистное в детстве фортепиано и сольфеджио; уроки французского, занятия по светскому этикету и стилю. Первые уроки магии и самые простые заклинания, четкие правила дуэлей и базовые формулы Трансфигурации, а после — занятие по зельям.       Наследник также должен уметь подавать себя в обществе. Так, как принято каждому, носящему фамилию Блэк.       Бесконечные званые ужины, светские приемы и балы, разговоры не о чем в кругу таких же чистокровных детей, строгие взгляды родителей за лишний громкий смешок, гордо вскинутый подбородок и взгляды свысока.       И этого тоже было достаточно в жизни Сириуса Блэка.       Да, у него было все — воспитание, образование, четко распланированная жизнь, наполненное до краев золотом хранилище в Гринготтсе.       У него было все.       Все.       Кроме чувства безопасности, любви и заботы. Да, для любопытной общественности семья Блэк была образцовой, но то, что было скрыто за дверью особняка на площади Гриммо, было известно только членам семьи.       Сириус уже сейчас не вспомнит, когда осознал весь ужас своего положения. Возможно, когда maman наказала его за игры с соседскими детьми-маглами. Либо, когда, ожидающий похвалу за первое сложное заклинание мальчишка столкнулся с взором холодных и не проницательных глаз и новой порцией требований и правил, вместо заслуженной похвалы.       Он не помнит, когда все пошло не так, но в какой-то момент светские вечера стали наскучивать, воротник и манжеты рубашки начинали душить, а наказания стали чем-то нормальным в его жизни.       Он был первым наследником Блэков. Наследником, которому очерствели принципы его семьи, правила этикета и старейшие традиции. Наследником, который так нуждался в любви и понимании, но получал только щедрую порцию холодного осуждения в родных глазах, недовольства и замечания.       Беспощадное чувство ненависти прорастало в юной душе, заполняя каждую клеточку тела. Ненависть затмевала все, горела красным знаменем, призывая бежать, бежать далеко, сжигая мосты уверенно, ярким пламенем.       Так Сириус и поступил.       И сейчас, в этот прохладный и откровенно паршивый летний вечер, он яростно шагал по безлюдной мокрой улице, смахивая со лба черные пряди.       Дождь захватил город сполна, топя узкие улочки, ударяясь в импровизированной мелодии по крышам. Город, как подобает его сути и характеру, утопал в мрачных тучах. Непогода поистине натурально передавала все то, что бушевало в юношеском сердце.       Каждый шаг отдалял Сириуса от родного дома. Сначала шаги казались легкими, быстрыми и наполненными той самой решимостью, что в крови передавалась из поколения в поколение в кругу Темнейшего семейства.       Сердце билось в ускоренном темпе, дыхание прерывалось. Он шел все быстрее и быстрее, даже не замечая ношу в виде портфеля с вещами и ноющие мышцы в теле. Бушующие эмоции гнали вперед, заставляя все дальше отдаляться от родного дома. Хотелось поскорее укрыться там, где нет места разговорам о превосходстве чистокровных, надменных взглядов, стальных ноток в голосе родителей.       Сириус сжимал кулаки, жмурясь от попавших в глаза капель дождя, наступал в глубокие лужи, наплевав на промокшие насквозь ботинки. Он знал, где будут ему рады, несмотря на откровенно наглый визит без предупреждения. Он знал, что его примут любого, не попросят взамен ни кната. Он знал, что больше никогда не вернется туда, где принципы ставят выше членов семьи.       Шаги стали замедляться, отдаваясь непривычным, забытым еще в далеком детстве чувством. Как же Сириус был готов проклясть свою память прямо сейчас. Ведь говорят, что плохое забывается, а вот хорошее — остается на задворках сознания всегда.       Только почему от этого хорошего именно сейчас так сильно щемит в груди?       Шаг. И крепкие нити затягиваются в сердце, в душе, на запястьях.       Вот новогодняя ель возвышается под потолком в особняке на площади Гриммо. В воздухе витает тот самый дух волшебства, а дом наполнен редким теплом и уютом. Гости уже разошлись, оставив семейство наедине.       Яркие подарки мелькают под елкой. Маленький Сириус не может усидеть на стуле, все время кидая взгляд под пушистое дерево. Миссис Блэк с плавностью и аккуратностью под стать королевской семье наслаждается свежезаваренным чаем из фарфоровой чашки, исподтишка наблюдая за сыном.       — Можешь открыть, Сириус, — слышит мальчик, поднимая взгляд на сидящую рядом женщину.       — Правда, maman? — дрожащим от предвкушения голосом спрашивает семилетний Блэк.       — Правда, — кивает миссис Блэк.       Сириус вскакивает со стула, слишком резко и слишком эмоционально даже для такого маленького Блэка. Он бросает опасливый взгляд на Вальбургу, но быстро берет себя в руки, выпрямляет спину и спокойным шагом подходит к праздничному дереву.       — Я не специально подбросил тетушке Друэлле флоббер-червей, — начал мальчик, осмелившись признаться в маленькой шалости, затевавшейся для Люциуса Малфоя.       — Я знаю, звездочка, — неожиданно проговаривает женщина, — ну же, открывай! — ставя чашку на блюдце произносит миссис Блэк.       Сириусу не нужно было повторять дважды. Удивленный этим по-настоящему рождественским чудом, что помогло избежать наказания за неудавшуюся шутку, он быстро присел возле коробки, упакованной в синюю аскетичную бумагу. Развернув шершавую упаковку, мальчик не поверил своим глазам. Перед собой он увидел новые волшебные шахматы, явно сделанные под заказ. Фигурки отливали серебром, а сверкающие изумруды таинственно блестели в праздничных огнях.       — Шахматы! — воскликнул Сириус, позабыв в миг о всех выученных к семи годам нормам светского поведения, — Спасибо, maman! C'est ce que je voulais!       — С Рождеством, Сириус! — непривычно мягким голосом проговорила Вальбурга, спрятав призрачную улыбку за чашкой чая.       Шаг. И нити натягиваются еще сильнее, отдаваясь хлестким звуком, словно струны.       Темный кабинет, обставленный дорогой мебелью, шум переворачивающихся бумаг и стоящий в воздухе запах чернил.       Руки восьмилетнего Сириуса дрожат, а тренировочная палочка правильно, но еще неуверенно выставлена вперед. Он бросает взгляд на мужчину, который сверкающими серыми глазами смотрит на мальчика, сложив руки в замок и положив на них подбородок.       Важный момент. Сзади затаился брат, который с предвкушением смотрит на перо, лежащее перед Сириусом.       — Венгардиум Левиосса, — произносит мальчик, выдыхая. Отрепетированное на несколько раз заклинание на уроках магии, выверенное до миллиметра движение палочкой — и легкое перышко взмывает в воздух.       — Получилось! — слышит Сириус позади себя восторженный шепот брата.       Сириус переводит взгляд на отца, отпустив перо на место. Теплая волна прокатывается по телу. Он уловил легкий кивок и ту самую гордость в спокойных и мудрых глазах того, кого тогда так охотно называл «Папа».       Шаг. Еще один. Более трудный. Нити натянулись, заставляя сбавить темп. Идти становилось сложнее.       Зеленая поляна расстилается перед детским взором. Двор, исполненный в светлых оттенках, наполнен ароматом прекрасных садовых цветов и пением птиц.       Статная девушка стоит перед младшими сестрами и кузинами, смотрит свысока, поправляя в изящном и резком жесте кудрявую прядь угольных волос.       Она исполнена той же решимостью, что присуща всем членам ее семьи, твердым, но звонким голосом высмеивая тех, кто отличается исключительно чистотой своей крови, такой же алой, но такой неправильной по мнению старшей из сестер.       Слушая ее импровизированный спектакль одного актера, в голове проносится очередной едкий комментарий, такой непривычный из уст восьмилетнего волшебника, который воспитан в тех же традициях и условиях.       — Я тоже считаю, что кровь — не имеет значение, — слышит вдруг Сириус шепот Андромеды, которая снисходительно смотрит на вещания старшей сестры.       — Только Белле это не говори, — шепчет Сириус в ответ, растягивая губы в улыбке.       — Что вы там обсуждаете? — голос старшей кузины с малозаметной ноткой обиды доносится до ушей мальчика.       — Я предлагала Сириусу сыграть в прятки, — отвечает ей Андромеда.       — Кто последний, тот трусливый лукотрус! — вскрикивает Сириус и подскакивает с места, убегая в сторону витиеватой беседки, укрытой в тени сада.       Сестры, подхватив длинные юбки срываются на бег, заливаясь звонким смехом и беря под руку маленького Регулуса, который отстает от старших.       Очередной шаг и идти становится невозможно.       Нити натянулись до предела. Сжали в тисках грудную клетку, выпуская воздух глухим выдохом, затянули стучащее все сильнее сердце.       Тишина темной комнаты нарушается тихим стуком и открывшейся дверью. Осторожные шаги идут до кровати, и кто-то аккуратно сдвигает полог.       — Сири! — слышит десятилетний волшебник шепот.       — Что такое, Регги? — мальчик открывает глаза и всматривается в темный силуэт брата. Его черные завитки выглядят в ночи угольными, а серые глаза напоминают грозовые тучи.       — Мне интересно, что дальше приключилось с Робинзоном Крузо, — произносит маленький Регулус, и вытаскивая книгу, которую он прятал под ночной рубашкой, смотрит на брата, — давай снова почитаем вместе, пожалуйста?       Сириус усмехается, включая ночник рядом с кроватью и приглашая брата сесть рядом. Он открывает книгу, и найдя закладку, начинает читать новую главу.       Регулус лежит рядом, положив голову на плечо брата, всматриваясь в страницы книги. Также, как и тогда, когда будучи малышом, он не умел читать. Теперь же совместное чтение братьев превратилось в уютную и очень сокровенную традицию.       — Почему он назвал того пленника Пятницей? — спрашивает Регулус у брата, посматривая на закрытую дверь, опасаясь, что их идиллию разрушит Кикимимер или, не дай Мерлин, миссис Блэк.       Maman вряд ли одобрит ночное чтение далеко не волшебной литературы.       — Он спас ему жизнь именно в этот день, Регги, — отвечает Сириус, не раз поражаясь удивительной любопытности младшего брата.       — Давай тоже уедем на необитаемый остров! Мы волшебники, нам будет проще! — восклицает Регулус, когда Сириус заканчивает чтение главы.       — Думаешь, справишься?       — Мы же Блэки! Тем более, мы вдвоем, а так нам ничего не страшно, — отвечает Регулус, искренне улыбаясь Сириусу.       Шаг сделать невозможно. Прошлое, которое казалось бы ему уже не важно, не отпускает.       Перед глазами проносятся самые сокровенные, любимые моменты жизни среди родных по крови, но не родных по духу людей. Семейные торжества, маленькие шалости, неизведанные тайны семейной библиотеки, добрый смех главы семейства, мягкие прикосновения матери, редкие, но из-за этого самые лучшие. Озорные глаза брата светятся уличными фонариками, шум дождя наполняется смехом любимого дяди, а яркие вспышки от фар проезжающих одиноких машин, восполняются блеском первых заклинаний в зале для тренировок.       Раскатный шум грома высоко над ним возвращает жуткую реальность.       Вот блеснула молния, как и заклинание, которое пустила миссис Блэк на фигурные коньки, — подарок дяди — расщепляя их на миллион осколков. Резкий порыв ветра бросает дождевые капли в глаза, заставляя зажмуриться от режущих глаза слез, когда некогда озорной взгляд брата сменятся холодностью, а в душе поселяется чувство вины. Ладони сжимаются в кулаки от дрожи сковавшей тело под разбушевашейся погодой, как и в тот раз, когда до его ушей долетают несправедливые фразы о его новых друзьях.       Сириус возвращается в реальность.       В реальность, где его надежды на счастливую жизнь в семье, где любят не из-за взглядов, а просто так, рушатся в один миг.       В реальность, где его проклинают, пытаются изменить, а не понять.       В реальность, где отворачивается тот, кто до сих пор до умопомрачения близок и любим.       В реальность, где нити, такие хрупкие, со звоном и резкой болью в груди разрываются, заглушая стук капель, раскаты грома и бьющееся с неистовой силой детское сердце.       В реальность, где он, Сириус Блэк, стоит под дождем посреди перекрестка и не верит, что у него больше нет семьи.

***

You look so tired, unhappy

Bring down the government

They don't, they don't speak for us

I'll take a quiet life

A handshake of carbon monoxide

And no alarms and no surprises

No alarms and no surprises

      Очередной одинокий летний вечер в пустой комнате.       Классика, не иначе.       С тех пор, как Сириус поступил на Гриффиндор каждые летние каникулы проходили одинаково. На станции его встречал Кикимер, ведь миссис Блэк считала выше своего достоинства оказываться в общественном месте рядом с сыном, который свернул не на тот путь. Дома, как обычно, его ждал скандал: Вальбурга яро высказывала недовольство первенцем, его проделками в школе, оценками и неподобающим для чистокровного волшебника обществом. После подключался отец, который совершенно равнодушным тоном объявлял наследнику его расписание на лето, куда входили и дополнительные занятия, и посещение всевозможных светских мероприятий в кругу таких же чистокровных семей. Видимо, родители до сих пор надеялись слепить из бунтующего подростка ту самую версию идеального волшебника, носящего фамилию Блэк.       Однако, когда Регулус поступил в Хогвартс, сценарий проведенных каникул на площади Гриммо слегка изменился. Теперь мать не только метала молнии в сторону Сириуса, но и постоянно приводила в пример младшего брата. Тот, в свою очередь, пытался во всем угодить родителям и гордо задирал подбородок, пересталавал проводить время с братом и смотрел тем же высокомерным и холодным взглядом, таким непривычным в глазах любимого младшего братишки.       Впрочем, в этот год произошли некоторые изменения. На станции Вальбурга самостоятельно встретила Сириуса, который задержался в школе на до середины июня из-за экзаменов. И, неожиданно, по приезде домой, вместо обычных упреков, похвалила старшего сына.       — Сириус, твои успехи в сдаче СОВ, признаться честно, превзошли все мои ожидания, — миссис Блэк, сидя на обеденным столом, произнесла эту фразу с такой интонацией, будто сидела в кругу королевской Британской семьи, а не родных сыновей       — Мне оценивать это как похвалу, maman? — не отрывая взгляд от Кикимера, который расставлял приборы, ответил Сириус.       Вальбурга промолчала, окинув сына острым взглядом и поджав губы.       — Мы с Орионом решили, в этот раз освободить тебя от летних занятий на две недели, — тем же тоном продолжила женщина.       — Очень благородно с Вашей стороны, — парень артистично вскинул брови, — тогда почему не сказали об этом еще на станции, maman? Я бы сразу поехал к Джеймсу, — улыбнулся Сириус.       — Вот поэтому и не сказали, — послышался шепот со стороны Регулуса, сидящего напротив, но Сириус проигнорировал его.       Его удивляло такое положение вещей, ведь раньше он не мог сделать и лишнего шага в этом доме. Занятия, семейные ужины и прочие мероприятия были для него обязательными.       Несоблюдение правил или пренебрежение установленному расписанию несомненно несли за собой наказания. Сириусу запрещали писать письма друзьям, ходить на прогулки, однажды даже отобрали палочку и заперли в комнате на несколько дней. Чему Сириус был чрезмерно рад — хоть так он не пересекался с членами этой ненормальной семейки.       Впрочем, хорошее поведение, посещение всех занятий и званый ужинов поощерялось. Так, летом после третьего курса Сириуса отпустили к Джеймсу не на неделю, а на две. После четвертого курса он заслужил разрешение родителей провести время на морском побережье вместе с Римусом, его семьей и Мародерами, соответственно.       Метод кнута и пряника в действии!       Может и этим летом для него будут какие-то поблажки?       — Пожалуй, мне стоит пересмотреть мое решение, Сириус, иначе, — Вальбурга посмотрела прямо в глаза старшего сына, — мне придется напомнить, кто является твоей семьей.       — Я отлично помню, КТО является моей семьей, матушка, — оскалился Сириус, с характерным звуком поставив на стол хрустальный стакан.       — Радует, что твой рассудок окончательно не помутился в кругу этих подстилок для грязнокровок, — сделав вид, что не заметила наполненный сарказмом ответ сына, с нескрываемой яростью произнесла миссис Блэк.       Сириус сжал кулаки. Внезапная радость быстро сменилась праведным гневом. Он мог снести все оскорбления в свою сторону, сравнения с братом, но гонения в сторону друзей вынести не мог.       Подготовленный едкий ответ на слова матери не успел сорваться с губ Сириуса, как в комнату зашел отец.       — Вижу, вы уже обсудили последние новости, — подойдя к столу резюмировал мистер Блэк.       — Да, papa, — ответил Регулус, — Сириус как раз высказывал благодарность за столь великодушный подарок, — растягивая губы в омерзительной усмешке и смотря на брата, проговорил Регулус, не забыв закинуть в рот кусочек картошки.       Сириус кинул на брата яростный взгляд, сжимая край темной дубовой столешницы.       — Правда? — не изменившись в лице, удивился Орион, — тогда, надеюсь, Сириус, ты так же отреагируешь на новость о визите твоей старшей кузины, Беллатрисы и ее супруга, — мистер Блэк спокойно посмотрел на Сириуса, не замечая его напряженных рук и плескающегося недогования в глазах.       Внутри все горело. Сириус никак не мог привыкнуть к тому, что в этом доме ничего не делается просто так. Неожиданно полученные поблажки несли за собой встречу с самой ненавистной представительницей семейства Блэков. Хотя, компенсация в виде двухнедельного отдыха полностью пропорциональна предполагаемому ущербу моральному здоровью после визита Беллатрисы.       Как же все продумано. Мерзко.       Пересилив себя, Сириус глубоко выдохнул и посмотрел на отца исподлобья.       — Хорошо, как скажете, отец, — юноша выдавил из себя благодарную улыбку, — скажите, когда ожидать чету Лестрейнджей в нашей обители?       — Завтра, — холодно ответила Вальбурга, отпив со стакана — будь готов, и запомни, — женщина выставила вперед указательный палец, — одна лишь выходка с твоей стороны, и камера в Азкабане покажется тебе раем!       — Я понял, maman, — кивнул Сириус, — теперь я могу подняться в свою комнату?       — Ступай, — ответил ему отец.       Сириус с шумом бросил приборы на стол, отодвинул стул и нарочито громким шагом удалился в свою комнату.       И сейчас, лежа на своей кровати и смотря в потолок, Сириус ожидал грядущей этим вечером встречи. Со вчерашнего дня его не трогали, не заставляли спускаться на семейные трапезы и не доставляли разговорами о школе и дальнейших планах на жизнь. Все же Блэки умели держать обещания. Или же просто не хотели лишний раз трогать бомбу замедленного действия, имя которой Сириус Блэк.       Сириус перевернулся на живот, смотря на прикроватную тумбу. Там лежало письмо для Джеймса, которое парень успел написать в порыве эмоций, но не успел отправить. Вряд ли Джеймс смог бы предложить варианты, как избежать ужина с семейством Лестрейнджей. Однако, именно в этот момент Блэк как никогда нуждался в присутствии друга. Поттер всегда мог разбавить любую мрачную атмосферу исключительно своим присутствием. Выросший в любви и во внимании, он излучал эту светлую, позитивную энергию, ведь был переполнен ей до краев и неосознанно жаждал поделиться с ней каждым.       Сириус не сразу смог признаться самому себе, но он действительно завидовал Джеймсу. Будучи таким же чистокровным, он не был обременен глупыми правилами, ему не промывали мозги о превосходстве над маглами и маглорожденными, а родители всегда смотрели на него со сверкающими глазами полными обожания и любви.       Интересно, Блэки были способны хоть на капельку такой любви?       Из размышлений парня вывел неожиданный хлопок — Кикимер появился посреди его комнаты.       — Хозяйка велела мастеру Сириусу подготовиться к ужину, — прокаркал домовик, — хозяйка будет расстроена, если мастер Сириус…       — Я в курсе! — перебил домовика парень.       — Кикимер передал то, что хотела сказать хозяйка, — снова начал эльф.       — Я же сказал, хватит, — Сириус встал с кровати, — буду готов к ужину, свободен!       Кикимер поклонился и исчез, оставив Сириуса одного. Зародившееся со вчерашнего дня негодование снова заполнила его до краев. Захотелось нагрубить первому встречному, высказать им все, что так долго копилось в голове.       — Это всего лишь один вечер, — проговорил Сириус, поймав свое отражение в зеркале.       Да, нужно выдохнуть. Нервы и силы еще понадобятся.       К назначенному часу, Сириус, вышел из комнаты и, растягивая каждый шаг, пытаясь отодвинуть неизбежное, принялся спускаться по лестнице. Накрахмаленный воротник белой рубашки начинал душить, манжеты на рукавах давили на запястья.       Как жаль, что их нельзя закатать до локтей в привычном жесте. Дорогая темно-синяя мантия сидела, как влитая, но Блэк чувствовал, как трудно дышать.       «Это только один вечер» — снова повторил про себя парень.       Лестничный пролет между вторым и первым этажном никак не изменился. Все те же темные цвета, дорогие обои и лепнины, а также ужасающие в в своем воплощении — головы домовых эльфов. Нормальные семьи вывешивают фотографии родственников, членов семьи, благодарственные письма и дипломы, а не выставляют на показ настоящую тиранию и жестокость.       Сириус спустился в коридор, перепрыгнув последнюю ступеньку. С незапамятных времен она скрипела, отдаваясь гулким звуком по всему особняку. Уж сколько раз подросший Сириус попадался ночью при попытке стащить сладости с кухни.       Ничего не меняется. Ничего и никогда.       Дом на площади Гриммо застыл в ожидании гостей. Он казался настоящим музеем — слишком тихим, слишком холодным, слишком неуютным и чужим. Сириус не понимал, как мог быть частью такого мира, где даже повисшая в ожидании бури тишина не принадлежала ему, была не родной и какой-то нереальной.       Резкий хлопок вырвал юношу из размышлений. Далекий коридор неожиданно наполнился звонкими, пронизывающими нотами.       — Тетушка Вальбурга! — высоким тоном воскликнул женский голос, — рада Вас видеть!       — Беллатриса, стены этого дома всегда ждут тебя, дорогая, — ответила миссис Блэк, — Рудольфус, проходите, надеюсь, Вы добрались без происшествий?       — С моей женой и без происшествий? — ответил низкий спокойный голос, — мы точно говорим про одного человека, миссис Блэк?       — Не обращайте внимание на этого зануду, тетушка, — засмеялась девушка, — он сегодня не в настроении.       — Твоя заслуга, кстати говоря, — ответил Лестрейндж.       В коридоре послышались шаги и каркающий голос Кикимера, который помогал гостям с верхней одеждой.       — Сегодня важный день, Сириус, — послышался голос за спиной.       Парень снова встрепенулся. Тихий шепот брата неожиданно возник сзади. Когда только успел подкрасться?       — Будете обсуждать новый план по порабощению маглорожденных? — усмехнулся Сириус.       — Лучше! — смерив брата холодным взглядом, ответил Регулус, — и тебе лучше помалкивать, если не хочешь разрушить достижения семьи, которую не ставишь ни во что.       — Я не ставлю? — поднял брови Сириус, — ты умом тронулся за годы жизни в террариуме или разыгрываешь меня, Регги?       — Опять ты выдумываешь себе то, чего нет, Сири, — передразнил его брат.       В этот момент в пролете показалась Вальбурга, за которой шествовали Беллатриса и Рудольфус.       На Сириуса уставились пара черных, утягивающих в непроглядную бездну, глаз. Беллатриса Лестрейндж практически никак не изменилась. Все тот же ровный стан, вздернутый подбородок, острые скулы и темные ресницы. Пышная копна угольных волос окутывала ее словно вуаль, опускаясь до самой талии. Идеально сидящее платье подчеркивало точеную фигуру, а глубокий вырез открывал пышную грудь и выделяющиеся ключицы. Только красота девушки напрочь терялась в ее сумасшедшей энергии, что заполняла собой все пространство тягучей, липкой тревогой на пороге страха. Беллатриса несла только разрушение, ненависть и жестокость. Она никогда не умела строить отношения с людьми через уважение — все вокруг нее строилось на страхе. На страхе, который она несла в массы, подкрепляя статусом известной фамилии. Пожалуй, только родня и ее муж не относились к ней с опаской.       На удивление, Рудольфус являлся словно громоотводом, своим выверенным устойчивым спокойствием и стабильным характером уравновешивал бешеную энергию своей избранницы. Даже сейчас он смотрел на Сириуса не исподлобья с извращенной улыбкой, как кузина, а равнодушным взглядом, не показывая не единую эмоцию на лице. Казалось, если его супруга прямо на его глазах отрежет голову очередному эльфу, он и глазом не моргнет.       Это и понятно. В этой семье можно столкнуться с таким, что даже и не снилось.       — Кузены! — расплылась в более искренней улыбке Белла, на которую только была способна, а способна она была исключительно на звериный оскал, — Регулус, слышала о твоих успехах в нумерологии и артефактологии, с каждым годом ты показываешь, что достоин быть наследником Блеков!       Она сделала шаг к младшему кузену, и Регулус инстинктивно выпрямился, слегка затаив дыхание. Беллатриса наклонилась, оставляя на его щеке влажный, липкий поцелуй.       — Здравствуй, Белла! — сдержав легкое отвращение от мокрого поцелуя, ответил Регулус, — я продолжаю изучать также и руны. Впрочем, на этом не планирую останавливаться. — Расслабившись, парень завел руки за спину, — на днях начал разбирать древнескандинавские вязи, там такая мощная защитная структура...       — Помню-помню, — небрежно перебила его Беллатриса, — я уже столько рассказала про твои успехи в науке, но ты продолжаешь нас всех удивлять! Так держать, малыш-Регги!       — Ты с хорошими новостями, надеюсь? — проигнорировав ненавистное прозвище, более низким голосом спросил Регулус, явно ожидая утвердительный ответ.       — Конечно, милый, — цокнула Лестрейндж, игриво прикусив нижнюю губу. — Сообщу за ужином! Это слишком важно, чтобы говорить в прихожей, ты же понимаешь.       Она подмигнула Регулусу, и медленно, словно змея, перевела взгляд на следующую «жертву». На Сириуса.       Воздух в коридоре вмиг загустел, словно в тесто добавили муку, превращая его в тягучую смесь. Черные глаза Беллатрисы намертво впились в Сириуса. Он чувствовал, как она оценивает его, раздевает и препарирует. Парень упорно смотрел ей в ответ, не меняясь в лице, но даже ему этот кровожадно-изучающий взгляд было выдержать весьма не просто.       Губы Беллы тронула улыбка, точнее неприкрытая усмешка того человека, кто уже давно понял свое превосходство и победу.       — Смотрю, ты не настолько одичал в своем обществе отбросов, — смерив открытым презирающим взглядом юношу, выдала Белла. — Все еще носишь приличную одежду, — она обошла кузена вокруг, продолжая рассматривать его со всех сторон, словно модельер оценивал свою новую работу. — Удивительно, — снова встав перед Сириусом, заключила Белла, — я думала, ты уже обзавелся наколками и проколол уши, как эти твои грязнокровные дружки.       — Чего не скажешь о тебе, дорогая сестрица, — наклонив голову на бок, ответил Сириус, выдержав весь провокационный этюд кузины и стараясь спрятать в голосе стальные нотки. — Общество псовых тебе явно не к лицу.       — Сириус! — послышалось предупреждение от матери, острое, как лезвие, режущее воздух.       Беллатриса, вопреки ожиданиям, не разозлилась. Она запрокинула голову и расхохоталась. Ее смех был бы практически не отличим от смеха обычного человека, если бы не странно завораживающие высокие нотки, прыгающая интонация и явно недобрый умысел.       — Зубки то отрастил, — произнесла она, отсмеявшись, и в голосе проступила темная, вязкая сладость, — жаль, что сегодня у меня слишком хорошее настроение, чтобы спорить с тобой, Сириус! — Подойдя чуть ближе к парню, она продолжила полушепотом, — но обещаю тебе, что за неподобающее поведение, получишь что-то похуже Круциатуса, уж я знаю толк в пытках! — Белла отошла от Сириуса и подмигнула более остро и вызывающее, махнув черными кудрями.       Стоящий рядом Рудольфус, явно слышащий весь разговор и уставший от бесконечных угроз ненаглядной супруги, едва заметно поднял взгляд к потолку.       — Жду не дождусь, — полушепотом ответил Сириус.       Да, теперь сдерживаться стало сложнее.       После парочки светских фраз и обмена приветствиями с главой семейства, волшебники прошли в столовую.       Начищенный хрусталь сверкал в бликах свечей, перекликаясь с таким же дорогим фамильным серебром, расставленным на длинном дубовом столе. Широкие тяжелые бархатные шторы наглухо закрывали окна, укутывая столовую в совершенно неприятную глазу темноту. С таким освещением можно и забыть, что за окном румянится закат.       Вальбурга пригласила всех за стол и, подобая всем правилам светского этикета, волшебники расселись по своим местам. Кикимер по команде миссис Блэк начал накрывать стол. И вот на столе уже виднеются блюда разных мастей, закуски и дорогой алкоголь.       Золотистый суп-пюре исходил паром, рядом с ним стояли тарелки с тонко нарезанным лососем, овощные рагу в прозрачных соусниках, три вида соусов к мясу и свежий хлеб, от которого поднимался дразнящий запах дрожжей. В хрустальных вазах темнели оливки и маринованные артишоки.       Положив в свою тарелку большой стейк, Сириус окинул взором собравшихся родственников. Во главе стола сидел отец, рядом с ним устроилась мать. Следующее место по праву принадлежало Сириусу как первому наследнику. Однако, он демонстративно прошел дальше, сев на следующий стул, специально проигнорировав грозный взгляд матери. В этой ситуации для парня было больше плюсов, нежели минусов — он сидел дальше от миссис Блэк, а его соседом напротив являлся Рудольфус.       Хотя бы Беллатриса не будет мозолить глаза.       Ужин начался чинно, временами прерываясь на ничего не значащие диалоги про здоровье тетки Друэллы, очередного спора между дедушками, а также о планирующейся свадьбе Нарциссы Блэк и Люциуса Малфоя.       Сириус слушал вполуха, сосредоточившись на блюде, старательно прожевывая каждый кусок. Безусловно, мясо было необычайно вкусным, но ушедший в миг аппетит не давал ему пролезть в горло. Каждый кусок приходилось запивать водой, чтобы проглотить.       Сейчас бы вино или огневиски. Хотя бы так можно было скрасить этот вечер. Всего один вечер.       — Белла, как продвигаются дела с магическими реликвиями? — обратился Регулус к кузине, не скрывая в голосе практически детского любопытства и желания наконец-то прикоснуться к чему-то более сложному и интересному нежели изученным вдоль и поперек школьным предметам.       Белла отпила красное вино из бокала, облизнув губы.       — Идут своим чередом, — усмехнулась девушка, — одна волшебница принесла мне проклятый браслет. Вы не представляете, какая древняя магия там заключена! — она всплеснула руками, и в этом движении не было свойственной женщинам грации, — Этот браслет принадлежал какой-то французской графине восемнадцатого века. Она убила своего мужа, троих любовников и, кажется, своего собственного брата, прежде чем наложить на украшение проклятие, — Белла бросила взгляд на супруга, словно ожидая от него подтверждения достоверности ее слов, после его кивка, она воодушевленно продолжила, — Оно высасывает жизненную силу из носителя, если надеть его неправильно!       — Да, намучились мы с этим злосчастным украшением, — проговорил Рудольфус, и в его голосе впервые за вечер проскользнула легкая усталость. — Кажется, Белла, ты не спала несколько ночей, верно? — изогнув бровь дугой уточнил Рудольфус, — я уже начал было беспокоиться, что она совсем не выйдет из кабинета.       — Не преувеличивай, Руди, — отмахнулась Беллатриса, но в голосе промелькнуло нечто похожее на признательность. — Ты же знаешь, меня завлекают такие опасные игрушки.       — И вы смогли снять проклятие? — уточнил Регулус, подавшись вперед. Его локти почти коснулись стола — нарушение этикета, которое миссис Блэк, несомненно, заметила, но оставила без внимания.       — Не совсем, — покачала головой Беллатриса, и ее улыбка стала еще шире. — Видишь ли, для начала нужно изучить все чары, которые были наложены на объект. Это как разбирать сложную головоломку — если не найти верный ход, то и будешь ходить вокруг да около. Только головоломки не взрываются, в отличие от проклятых артефактов, — пояснила Белла, — после досконального изучения уже можно начинать искать оптимальные способы снятия. Однако многие волшебники, которые накладывали заклятие, были достаточно умны, поэтому...       — Они поставили блок, — закончил Регулус.       — Верно! — оскалилась Беллатриса, кивнув слушающим разговор старшим родственникам. Мол, глядите, каким смышленым вырос парнишка. — Блок — не просто защита, это мощная система, которая может и убить того, кто попытается снять проклятие, — взяв бокал и отпив немного вина, Белла снова подняла взгляд на младшего кузена, — но ты же знаешь, милый, меня такое не напугает.       Дальнейшую нить разговора Сириус упустил. Он прекрасно знал, что Белла занимается исследованием темных проклятий и чар, помогая древним родам избавиться от семейный реликвий, которые несли опасность. Беллатриса, безусловно, была хороша в чарах, но Сириус понимал, что за этой работой стоит не только желание заработать. У Лестрейнджей было достаточно средств, чтобы прожить до конца жизни в праздности. Нет, интерес у Беллы был другой — изучить как можно больше темных чар и способов проклятий, чтобы использовать эти знания в другой «работе».       В работе Пожирателем Смерти, если это можно назвать работой.       После обсуждения недавнего рабочего случая, Лестрейнджи переключились на школьные годы, спрашивая Регулуса о его академических достижениях.       Да, в этой семье ничего не меняется.       Безусловно Регулус был талантливым и одаренным волшебникам, а его пытливый расчетливый ум помогал ему справляться с такими сложными дисциплинами, как трансфигурация, рунология и нумерология. Но как же Сириусу очерствели эти вечные оды в сторону Регулуса.       «Регулус — лучший ученик на курсе»       «Регулус — истинный Блэк»,       «Регулус — пример для подражания»       «Регулус, Регулус, Регулус»       Забавно, все его восхваления и похвала строилась вокруг выверенного до мелочей образа, четких движений, правильных ответов на вопросы, умению держать лицо и судить весь мир через призму чистоты крови. Да, в этой семье не ценили индивидуальность, другие взгляды и характер. Достижения Сириуса будто бы меркли в свете человека, кто построил свою жизнь лишь на желании угодить, получить любовь от тех, кто не был способен полюбить даже себя.       — Сириус, как твои успехи с СОВ? — неожиданно спросил Рудольфус, обращаясь к Сириусу. Сделал он это с такой естественной небрежностью, будто обращался к старому знакомому в баре, а не к мятежному юноше за семейным ужином.       Сириус удивленно поднял глаза. Он не ожидал, что на этом ужине хоть кто-то попробует к нему обратиться. С поступления в Хогвартс на многих торжествах и семейных ужинах он чаще всего оставался незамеченным, словно его присутствие было формальным. Такое положение вещей его более чем устраивало — не нужно было стараться сдерживать грубые слова и колкие фразы.       Сейчас же его удивление было приправлено тем, что к нему обратился Рудольфус. Человек, наличие которого в комнате ощущалось каким-то гротескным равнодушием к происходящему. Он обычно молчал, оставаясь в выгодной позиции наблюдателя, только иногда вставляя убийственно-точные замечания.       — Честно говоря, результаты превзошли то количество усилий, что я потратил на подготовку, — Сириус старался держаться холодно, но в его ответе не было той звенящей дерзости, что появлялась каждый раз при разговоре с родственниками или представителями чистокровных семейств. Странно, что в Рудольфусе, несмотря на его откровенно геноцидческие взгляды, что-то вызывало у Сириуса какую-то капельку уважения.       — Вроде, миссис и мистер Блэк полностью довольны твоими результатами, разве нет? — сложив руки в замок и положив на них подбородок, уточнил мужчина.       — Все так, — согласился Сириус, — отбросы общества тоже могут сдать большую часть экзаменов на «превосходно» и «выше ожидаемого».       — В твоем возрасте «превосходно» я получил по истории магии и нумерологии, — прокомментировал Рудольфус.       — Не самые приятные дисциплины, — отпив воды из стакана, отметил Сириус, — чары, ЗОТИ и трансфигурация привлекают меня больше, чем сидения за пыльными учебниками и котлами, — пожал плечами парень.       — Трансфигурация? — приподнял бровь Лестрейндж, — похвально! Не каждому волшебнику даётся этот раздел магии с такой легкостью.       — Видимо, со мной не все настолько плохо, — усмехнулся парень. Сидящий рядом Регулус, растянул губы в полуулыбке.       — Как видно, ты еще подаешь надежды, Сириус, — обернулся к брату Регулус, — не совсем чокнулся на своем Поттере, — полушепотом уколол самой острой шпилькой из своего арсенала.       «Заткнись!» — пронеслось в голове у Сириуса и он, прикусив язык, бросил грозный взгляд на брата.       Впервые за пять лет разговоры про учебу были намного приятнее. Но это только один вечер, нужно потерпеть.       — Правда, Сириус, — облизнула губы Беллатриса, — тебе пора бы начать приобщаться к семейным делам, — она сложила столовые приборы на пустую тарелку и продолжила, — Я тоже в твоем возрасте обожала спорить с родителями, хотела идти вопреки традициям и изменить этот поганый мир к лучшему!       — Сигнус тогда мне все уши прожужжал о тебе, Белла, — подтвердил Орион.       — Поэтому пока предлагают по-хорошему, кузен, — снова обернулась к Сириусу девушка, — мой совет, соглашайся! — Бордовые губы тронула хищная улыбка, — подумай на досуге, как мы сегодня выяснили — тебе есть чем!       — Обязательно подумаю, Белла, — пробубнил Сириус, начиная мысленно считать до десяти, чтобы не кинуть ей в лицо хрустальную вазу с водой прямо сейчас.       — Хорошее настроение у меня долго не задерживается, помни об этом! — вальяжно подмигнула Сириусу Беллатриса.       «Припомни загрести тебя в Азкабан, кузина» — молча поднял взгляд к потолку Сириус.       — Белла, дорогая, — оживилась Вальбурга, — ты так и не рассказала про свою новость!       — Ах, да! — откинувшись на спинку стула, воскликнула Лестрейндж, — я наконец-то завершила все испытания, и Темный Лорд оказал мне доверие, — расстегнув пуговицы на рукаве блузки, девушка одернула ткань, демонстрируя жуткую татуировку, — Я получила Метку!       Сириус уставился на руку кузины. Черный череп с выползающей из него змеей красовался ярким акцентом на бледной коже Беллатрисы. По спине пробежали мурашки от осознания, что кто-то гордится этим клеймом, а для его близких друзей и многочисленных студентов Хогвартса эта метка — олицетворение разрушения, опасности и смерти.       Как он, Сириус Блэк, может быть причастен к такому?       — Поздравляем, дорогая! — произнес Орион, — это большая честь для всей семьи!       — Ты подаешь прекрасный пример для юных волшебников, Беллатриса, — заметила Вальбурга.       — Спасибо, — скрыв Метку поблагодарила девушка, — я организую в честь этого праздник, буду рада видеть всех вас у нас в поместье!       — Там будет? — Регулус прокашлялся, — Там будет Он?       — Конечно! — сверкнула глазами Беллатриса, — и я обязательно представлю тебя лично Темному Лорду, не переживай, Регги!       — Он позволит мне получить метку в школе? — спросил Регулус, продолжая смотреть восхищенными глазами на кузину.       — Не знаю, милый, — задумчиво наклонила голову девушка, — я замолвила словечко о тебе, Повелитель с интересом послушал про твои заслуги, — с гордостью посмотрела на кузена Белла, — думаю, посвящение будет сразу после выпуска из школы, дорогой.       — А раньше не получится? — учтиво спросил Регулус.       — Можно это обсудить на моем празднике, — кивнула Белла, — Повелитель оценит твое рвение вступить в ряды Пожирателей Смерти, малыш, но ничего обещать не могу, — небрежно одернув плечами заключила Лестрейндж.       А вот и начало конца.       Сириус, который слушал разговор с того самого момента, как Беллатриса рассказала про свою Метку, сам не понял, как слова вырвались быстрее, чем он успел их обдумать.       — Вы, — парень прокашлялся, — совсем все рехнулись?! — прокричал Сириус.       Звенящая тишина опустилась на столовую, заглушая треск дров в камине, шелест бархатных штор из-за приоткрытого окна и шумное дыхание Бродяги.       — Объяснись, — уткнувшись яростным взглядом потребовала Белла.       — Вы серьезно готовы принять в ваши паршивые ряды студента пятого курса?! — Сириус махнул в сторону Регулуса, — да он даже СОВ не сдал! Как вы смогли промыть ему мозги, что он грезит этим вашим поехавшим Лордом с пеленок?       — Да как ты смеешь, ублюдок, — взвыла Беллатриса, отодвигая стул.       — Сириус, я сам этого хочу, — с нажимом проговорил Регулус, предусмотрительно взглянув на родителей.       — Не хочешь! Как ты не понимаешь? — вскочил из-за стола Сириус, — ты хочешь получить одобрение, выслужиться перед обществом чистокровных лицемеров, которые плевать на тебя хотели, им нужны только деньги и статус! Если не ты, то кто-нибудь другой!       — Сириус, сядь! — взвыл громкий ровный голос Ориона.       — Не смей приказывать мне! — прокричал Сириус, — Вы все фанатики, готовые обменять своих родных на утопический мир, который нужен только вам!       — Давайте я разберусь с этим мальчиком, дядюшка Орион, — вклинилась Белла, поднимаясь из-за стола и прокручивая в руках палочку, — кажется, я обещала тебе, Сири, что тебя ожидают последствия за твои поступки…       — Очередной спектакль, как славно, — тихо проговорил Рудольфус, доставая палочку и пряча ее под столом. Кому-то же нужно будет прикрыть тыл неугомонной супруги.       — Тебя тоже, дорогая кузина, и поверь, я буду рад, если я приложу к этому руку, — оскалился Сириус.       Невербальное заклинание вырвалось из палочки пожирательницы, направляясь прямиком в парня. Сириус вскинул свою, моментально выставив щит, и заклинание рикошетом полетело в сторону Вальбурги, врезавшись в хрустальный бокал, который рассыпался на мелкие осколки.       — Хватит! — встала из-за стола миссис Блэк, — Сириус, что я тебе говорила?       — Как понимаю ничего, матушка, — смотря в упор на мать ответил парень, — по крайней мере вы не говорили, что так ненавидите и второго сына, раз готовы отдать его в лапы тирана.       Все произошло слишком быстро.       Миссис Блэк вскинула палочку из нее вырвался красный луч, луч отчаяния, гнева и неимоверного желания приструнить разбушевавшегося отпрыска. Луч пролетел над обеденным столом, освещая полутемную комнату красным свечением, отражаясь от поверхности начищенных приборов и хрустальных бокалов, погружая пространство в ярких свет разбушевавшегося пожара. Пожара, который только ждал момента, чтобы выйти наружу, сжечь все вокруг подчистую, не дав шанса на исправление.       Сириус просто не успел. Не ожидал, что получит удар не от разъяренной кузины, не от старательно пытавшегося доказать свою правоту брата, не от отца, который одним только словом мог остановить бурю. Даже не от Рудольфуса, который никогда не промахивался не только в словах, но и в заклинаниях. Сириус никак не ожидал, что удар придет от матери. Да, она не отличалась сдержанностью, но никогда не опускалась до такого — поднять палочку на собственного сына.       Заклинание попало четко в цель — в ошарашенного Сириуса, который не успел вскинуть щит или увернуться. Пронизанный болью луч попал прямо в грудь, наполняя все тело невыносимой агонией и заставляя упасть на колени, сдерживая утробный крик, так просящийся наружу. Все органы чувств обострились, усиливая ощущения в несколько раз. Перед глазами плясали огни — то ли галлюцинации, то ли огонь из камина и свечей действительно вспыхнул адским пламенем, погружая пространство в адские муки.       Кровь внутри кипела, а легкие сжимались, не давая сделать и вдоха. Сириус не знал, сколько прошло времени, но сил на сдерживание крика практически не осталось. Где-то на периферии сознания он слышал голос Беллатрисы, смеющейся громко и заливисто. Слышал, как ахнул Регулус, который точно также не ожидал такого поворота событий. Слышал, как Рудольфус спокойно спросил: «Ну что, мы закончили?». Слышал, как отец холодно произнес: «Достаточно, Вальбурга».       И вот, все прекратилось. Боль ушла, будто бы ее и не было, оставив легкое недомогание и слабость. Пространство вокруг посветлело, открывая взору обрушенные на него глаза родственников.       Кажется, это конец.       Опираясь на спинку стула, Сириус поднялся, гордо поднимая взгляд на мать. Эта женщина не должна видеть, что сломала его, что смогла вырвать из души тот самый росток детской любви и привязанности к родному человеку.       Он стоял, тяжело дыша, пытаясь устоять на трясущихся ногах и осознать правильность принятого в мгновение решения.       — Вон! — Вальбурга указала рукой на дверь, — ты сам сделал свой выбор, Сириус! До конца каникул и шагу не сделаешь из своей комнаты!       — Спасибо, maman, — произнес Сириус, упираясь в мать ледяным полным ярости взглядом.       Парень демонстративно поклонился, и, развернувшись, направился в свою комнату, мысленно благодаря мироздание за то, что мать забыла отобрать у него палочку. Зайдя в комнату, Сириус просто закрыл дверь, будто бы не было этого концерта, будто бы его не разрывало на сотни полярных эмоций, будто бы стук сердца не отдавался в ушах, а мысли не твердили бесконечным потоком:       Беги, беги, беги.       Комната встретила его тишиной. Только легких щелчок дверного замка говорил о том, что Кикимер уже успел закрыть дверь по приказу матери.       Комната Сириуса теперь существенно отличалась от других комнат этого дома. Здесь не было изумрудных оттенков, которые так любила Вальбурга. Не было фамильных гербов, вышитых на подушках, и портретов предков, взирающих с укором. Здесь вообще почти ничего не напоминало о том, что эта комната принадлежит Блэку — по крайней мере, тому Блэку, которым его хотели видеть.       На стенах висели фотографии и вырезки из журналов. Вот Джеймс машет с фотокарточки, пытаясь удержаться на метле одной рукой, а другой поправляя сползшие на нос очки. Вот Питер и Римус сидят в гостиной и улыбаются Сириусу, который подлетел к ним с колдокамерой. Гриффиндорский флаг, выцветший и потрепанный по краям висел возле кровати так, чтобы его было видно с порога. На прикроватной тумбочке лежали упаковки от маггловских пластинок, стопка журналов с девушками-маглами, которые с вызывающими улыбками выгибались в неприличных позах.       Несмотря на наступившие сумерки в комнате было светло. Тяжелые портьеры, которые висели здесь еще до рождения Сириуса, были отдернуты и небрежно сбиты в сторону. Сквозь чуть помутневшее стекло в комнату бил желтый свет фонаря. Дождевые капли неожиданно начали стучать по стеклу — сначала робко, потом всё настойчивее, будто кто-то барабанил извне, пытаясь достучаться.       Сириус так и стоял, прижимаясь спиной к двери, пытаясь отдышаться. Каждая клеточка тела, каждая мысль тревогой кричали о том, что нужно сорваться и умчаться лихорадочным вихрем подальше от этого адского дома, садистских разговоров и удушающей ненависти.       Всего лишь один вечер — последний вечер.       Сириус и в самых кошмарных снах не мог представить, что все события пойдут именно таким чередом. Он надеялся биться до последнего вздоха, до последней капли терпения родителей, но пришедшая в голове мысль — сбежать — удивительным образом оказалась самой верной. У него не было времени, чтобы ударится в рассуждения о том, что истинный гриффиндорец никогда бы так не поступил. Не трусил. Не ушел бы. Но жажда свободы, свежего воздуха и недостающего спокойствия так и гнала его вперед.       Сириус резко выдохнул, шумно и надрывно, словно выпуская из себя все, что варилось в нем годами и убеждая себя в том, что наконец-то нашел верное решение.       Сорвавшись с места Сириус вытащил из под кровати портфель. Его движения были быстрыми, резкими, давая волю всем тем эмоциям, что он сдерживал на протяжении ужина. Практически полностью. Сириус хватал все, что казалось ему важным. Галстук Гриффиндора, те самые журналы про английский автопром, что подарили ему Мародеры на прошлое Рождество, совместные фотографии с отдыха с семьей Римуса, парочку футболок с эмблемами рок-групп, клетчатую рубашку, купленную в секонде.       Осталось совсем чуть-чуть, главное, не забыть ничего важного.       Вдруг замок на двери щелкнул, дверь приоткрылась и на пороге показался Регулус.       Сириус обернулся, встретившись взглядом с братом.       — Как ты открыл дверь? — вымолвил Сириус.       — Кикимер любезно разрешил мне войти, — тихо проговорил Блэк. Он как всегда был идеальным. Застегнутая на все пуговицы рубашка, серебряные запонки на рукавах с фамильным гербом, аккуратно уложенные черные кудри. Правильно подобранная гамма одежды, начищенные ботинки и отутюженные брюки.       Истинный Блэк в своем воплощении.       Сириус и не заметил, как брат из маленького мальчика с горящими глазами, превратился в юную копию отца. Только серо-голубые глаза сейчас выдавали его с головой. На не выражающем ни капли эмоций лице они выделялись особенно сильно. В них читалось упрямство, вызов и что-то мельком напоминающее детский, совершенно искренний страх.       — Куда-то уходишь? — будто бы между делом кинул Регулус, разглядывая брата.       — Не видишь? — Сириус отвернулся, продолжая собирать портфель и бросая попадающие на глаза вещи.       — Не предполагал, что ты такой трус, — ответил Регулус.       — Не предполагал, что ты хочешь быть убийцей, — парировал Сириус.       — Темному Лорду нужны не только головорезы, — ответил Регулус, продолжая смотреть в спину брата.       — Ему нужны такие глупцы, как ты, Регги, — бросил Сириус, разворачиваясь на младшего брата.       Тот продолжал смотреть на него с вызовом, пытаясь спрятать в глубине души окутывающее чувство осознания неизбежности.       — Ты пришел убедиться в том, что я больше не буду занимать твое место? — ухмыльнулся Сириус, — иди празднуй, Пожиратель.       — Ты не прав, Сириус, — не моргнув и глазом ответил Регулус.       Вот же упертый дурак.       — Не прав? — переспросил Сириус, и голос его дрогнул. — Регги, ты серьёзно? — парень махнул руками, — ты только что сидел за одним столом с человеком, который гордится тем, что получил метку убийцы, — Сириус провел рукой по волосам, разрушая укладку, — Ты спрашивал ее о метке, будто бы это единственное, что ты хочешь, будто бы это высшая награда для такого талантливого и умного волшебника, как ты, который всегда смотрел на мир под другим углом, — парень направил в сторону брата указательный палец. — И ты говоришь мне, что я не прав?       — А что я должен говорить, Сириус? — Регулус шагнул ближе, и в его голосе послышалась та самая стальная нота, которую Сириус так ненавидел. — Что ты прав? Что ты единственный, кто видит этот мир правильно? Что все остальные — слепцы, а ты — избранный?       — Я не говорю, что я избранный, — Сириус сжал кулаки. — Я говорю, что ты идёшь по пути, который тебя уничтожит. Я вернулся после первого курса и не узнал тебя — ты никогда таким не был! — парень громко выдохнул, — ты всегда смотрел на мир иначе, задавал вопросы, искал ответы, а не верил слепо в то, что тебе говорят!       — Я всегда уважал и чтил нашу семью, в отличие от тебя, — продолжал стоять на своем Регулус, — ты никогда не уважал её, никогда не считался с тем, что значит быть Блэком, — Регулус сделал шаг, — ты разрушаешь эту семью!       Сириус замер. Его глаза сузились, и в них полыхнула та самая ярость, которую он так долго сдерживал весь этот вечер.       — Я разрушаю? — переспросил он, и голос его сорвался. — Может эта семья разрушала меня? Когда мать запирала меня в комнате, когда не считалась с моим мнением, когда ненавидела меня просто за то, что я вырос не таким, каким она меня видела?       Регулус молчал.       — А ты? — шагнул Сириус навстречу брату, — ты хоть раз заступился за меня? Ты хоть раз вошел в мою комнату с тех пор, как я поступил в Хогвартс? Я не слышал, чтобы ты после этого интересовался мной, желал сохранить наши отношения! — Сириус сорвался на крик, — ты сам отвернулся от меня, сам испугался последствий, бедный малыш-Регги! Трус здесь ты, а не я!       Регулус вздрогнул и медленно опустил взгляд.       Сириус сделал шумный вздох, стараясь успокоить дыхание и трясущиеся руки, развернулся и защелкнул портфель.              Регулус за спиной продолжал разглядывать часть комнаты, но неожиданно остановился. Его взгляд скользнул по комнате и замер на книжной полке. Там, между потрёпанным учебником по трансфигурации и старым номером магловского комикса, стояла небольшая яркая книга. Она не потеряла своих красок, оставаясь ярким пятном на полке. Отливающие золотом буквы сложились в знакомое название — «Робинзон Крузо».       — Ты сохранил её, — услышал Сириус тихий голос брата, из которого уже ушли стальные нотки.       — Что? — парень обернулся, проследив за взглядом Регулуса, и замер.       — Книгу, — Регулус шагнул к шкафу и аккуратно провел пальцами по корешку книги, — я думал, ты ее выбросил.       — Нет, — отрезал Сириус, — хоть что-то должно остаться неизменным, — чувствуя, как сжимается грудная клетка, ответил Сириус.       Он снова отвернулся от брата, отгоняя воспоминания. Взяв портфель, он скинул с кровати бордовое покрывало и несложным заклинанием трансфигурировал его в крепкую веревку. Подойдя к окну, Сириус распахнул створки, впуская в комнату прохладный воздух этого дождливого вечера. Комнату наполнила влажность и запах дождя.       Кажется, так пахнет свобода.       Сириус перекинул веревку через подоконник, крепко привязав другой конец к основанию кровати. Он уже практически забыл про присутствие Регулуса в его комнате, как тот словно предчувствовал, успел напомнить о себе.       — Останься, пожалуйста, — тихий надломленный голос был совершенно не похож на тот, что несколько секунд назад пытался доказать свою правоту.       — Прости, — Сириус замер, сжимая кулаки и боясь повернуться.       — И… — Регулус всхлипнул, и этот звук резанул по сердцу, будучи слишком по-детски знакомым, — куда ты пойдешь?       — К Поттеру, — вымолвил Сириус, понимая, что не может обмануть брата.       — Я не удивлен, — горько усмехнулся Регулус.       Слова застыли в горле. Сириус сжал челюсти так, что заныли зубы. Он должен был уйти. Это самое верное решение в его жизни. Он должен был просто перешагнуть через подоконник и исчезнуть в ночи. Но что-то тянуло его назад, что-то важное, забытое, но такое родное.       Он медленно повернулся, смотря на брата. Сердце рухнуло. Перед ним стоял не четырнадцатилетний юноша с застывшим лицом и стальным взглядом. Перед ним стоял маленький мальчик с назревающими слезами на глазах — тот самый Регулус, малыш-Регги, который прятал книгу под рубашкой и крался к нему в комнату по ночам. Тот самый, который верил в него, когда никто не верил. Тот самый, которого он оставлял здесь, в этом доме.       Одного.       Регулус смотрел на брата, и в его серо-голубых глазах не было больше того вызова и непоколебимой веры в навязанные идеалы. Только страх и боль. Только это наивное отчаяние маленького мальчика, который не хотел осознавать, что его брат уйдет.       Навсегда.       Сириус не выдержал. Боль, которую он так долго прятал, выплеснулась наружу, перекрывая дыхание. Он шагнул к брату, сокращая расстояние, и его руки сами собой легли на плечи Регулуса.       — Пообещай мне, — сказал Сириус, и голос его дрожал, срывался на шёпот, в котором была только одна мольба — последняя надежда на то, что что-то можно изменить. — Пообещай мне, что не станешь одним из них! Что не вступишь в Пожиратели Смерти, — Сириус заглянул в глаза брата, — Пожалуйста, Регги. Пожалуйста! — юноша зажмуриться, — это всё, что я прошу. Только это, — прошептал Сириус.       Регулус смотрел на него. И предательские слезы бесшумно стекали по его щекам, нарушая все глупые правила и наставления Вальбурги.       — Я подумаю, — прошептал он одними губами, давая это хрупкое, как хрусталь, обещание.       Сириус кивнул. Больше он не мог выдавить из себя ни слова. Он резко отпустил плечи брата, будто обжёгся, и отступил на шаг. Парень схватил палочку, затем портфель, перекинул его через плечо. Его руки дрожали, но он заставил их слушаться. Он подошёл к окну, запрыгнув на подоконник, почувствовал, как холодный ветер ударил в лицо, обжигая летящими дождевыми каплями.       Напоследок Сириус обернулся.       Регулус стоял посреди комнаты, пытаясь держать подрагивающие плечи прямо, размазывая кулаками дорожки от слез по щекам. Сейчас он был собой — мальчишкой с огромным сердцем и пытливым умом. Мальчишкой, который не смог справиться с давлением семьи, вынужденный запереть свое внутреннее я на замок. Мальчишкой, который старался быть идеальным и сильным, но до конца не понимал, какую ношу взял на свои плечи.       Сириус смотрел на него, и внутри всё разрывалось на части. Но он не мог остаться.       Он не мог.       — Я люблю тебя, Регги, — сказал он, и голос его был таким тихим, что почти терялся в шуме дождя. — Всегда любил. И всегда буду любить.       Не дожидаясь ответа, парень натянул веревку и спрыгнул в окно, утопая в водовороте разбушевавшейся погоды и собственных, вновь открывшихся чувствах.

***

Such a pretty house

And such a pretty garden

No alarms and no surprises

No alarms and no surprises

      Годриковая Впадина встретила юношу неестественной тишиной. Дождь, казалось прошедший через всю Британию, уже стих в этом спасительном для Сириуса месте.       У него не было сил на вызов магического транспорта, однако в кармане завалялись парочка магловских монет, которых хватило на одну поездку в метро.       Насквозь промокший, в парадной рубашке и брюках, молодой парень привлекал внимание зевак, спешивших в поздний час домой. Сириусу было все равно на взгляды, которые кидали на него прохожие, на грубые слова, которые полетели в его адрес от охранника, стоявшего на станции, когда Блэк обратился к нему с очевидно глупым для магла вопросом.       Главное — добраться до дома Джеймса, пока еще есть моральные и физические силы.       Крыша особняка Поттеров отливала лунным мокрыми бликами. Белый выкрашенный забор вокруг особняка белел в темноте, а желтые фонари тускло освещали скромный круг на тротуаре. В саду утопали в ручьях разнообразные цветы, листья деревьев прогибались от скатывающихся капель. В доме не горел свет, и все вокруг навевало неестественное спокойствие.       Сириус подошел к калитке особняка. Лужи под ногами плескались, разрушая тишину, что повисла здесь после окончания бури.       Однако буря в сердце Сириуса до конца не улеглась. Что-то сильно болело, отказывая униматься вопреки всем разумным доводам. В правильности решения Блэк не сомневался, но чувствовал, что это ему еще аукнется и не раз.       Такие раны не затягиваются быстро, а напоминают о себе всю жизнь.       Калитка тихонько скрипнула, не вызывая никаких проявлений магической защиты. Забавно, что лучший друг еще с третьего курса позаботился о том, чтобы все Мародеры всегда смогли попасть в его обитель.       — «На всяких случай» — так резюмировал однажды Джеймс, рассказывая друзьям о своей просьбе родителям о внесении изменений в действующую защиту дома.       Впрочем, этот всякий случай наступил.       Сириус медленно поднялся по ступенькам особняка и, сдерживая дрожь в руках, негромко постучался в дверь. Никто не ответил.       Блэк понимал, что семейство Поттеров возможно видит уже третий сон, но решил так быстро не отступать, постучав второй раз, более громко и требовательно.       В душе зародилось иррациональное чувство, будто бы ему не откроют. Будто бы придуманное прозвище «Бродяга» навсегда отпечатано на его жизни. Бродяга, у которого нет родного дома. Бродяга, который вынужден скитаться по крыльцам знакомых особняков, нестерпимо желая, чтобы хоть кто-то пустил его.       А если не пустят?       Такой вариант Сириус не рассматривал. Привыкший плыть по течению реки под названием «Жизнь», принимая от нее все и действуя на эмоциях, он редко задумывался о будущем. Но сейчас и так израненную душу легко наполнял тот самый липкий страх.       Страх остаться совсем одиноким.       Приложившись лбом к двери, Сириус глубоко вздохнул, возвращая ум в ясность и убеждая себя, что Поттеры явно не отличаются чутким сном. Он постучал еще раз, более громко, сдерживая отчаянную дрожь, которая пронизала уже все тело.       Вдруг с другой стороны двери послышались быстрые шаги, и вскоре знакомых голос нарушил тишину:       — Кто там? — услышал голос друга Сириус, — мам, пап, только не говорите, что забыли ключи, — начав открывать дверь добавил Джеймс.       Сириус только и успел отскочить от двери, чтобы не ввалиться в прихожую. От резкого движения от покачнулся и вцепился в спасительные перила.       — Сириус?! — воскликнул Джеймс, голос которого пронесся по всей Годриковой впадиной.       — Сириус-Сириус, — низким голосом произнес Блэк, посмотрев на друга. Он увидел, как глаза Поттера расширились, цепко осматривая совершенно не презентабельный вид друга.       — Что случилось? — тихо прошептал Джеймс, ошарашенный таким необычным визитом.       — Я… — Сириус прокашлялся, — я тут из дома ушел, ну знаешь, площадь Гриммо никогда меня не привлекала, — горько усмехнулся парень, — поэтому… пустишь бродягу? — выдавив улыбку на лице, спросил Блэк.       Черт, как же фальшиво.       — Конечно, Сириус, — Джеймс потряс головой, отгоняя шок и оцепенение. — Родители ушли в гости, пока не вернулись, но они точно не против, ты знаешь, — отступая на шаг и пропуская друга, проговорил Поттер.       Сириус мысленно поблагодарил Джеймса за его тактичность в эту минуту. Он знал, что друг осыпет его вопросами рано или поздно, но прямо сейчас у Блэка не было желания возвращаться в те воспоминания, от которых он так быстро сбежал этим вечером.       Подхватывая сумку, Сириус сделал шаг и зашел в прихожую, но неожиданно для себя почувствовал, как подгибаются ноги и внезапная слабость окутывает все тело. Руки Джеймса подхватывают его и сгребают в охапку.       И вот, Сириус сам не замечает, как крепко сжимает в объятиях лучшего друга, как не может сдержать дрожь во всем теле не то от пережитых чувств, не то от прохлады, пробравшейся сквозь мокрую рубашку. Глаза снова начинает щипать, и Сириус осознает, как сильно он устал. Гудящие мышцы сводит после длительной ходьбы, сердце стучит разгоняя кровь по организму, а внутри что-то разливается непривычным теплом, окончательно расслабляя тело и душу.       — Чай будешь? — спрашивает шепотом Джеймс.       Сириус кивает.       — Спасибо! — крепче обхватывая друга, успев стереть с глаз пробившиеся слезы, отвечает Блэк.       — Пойдем, провожу тебя до дивана, — отпустив объятия и схватив сумку Сириуса, Джеймс обхватил друга за плечо и проводил его до гостиной.       — Отдохни, я пойду заварю чай, — сказал Джеймс, — сегодня переночуешь в гостевой комнате, а завтра попрошу родителей перенести кровать в мою, что уж нам раздельно спать, верно? — Сириус ловит его улыбку и впервые за этот вечер, отвечает такой же широкой и искренней.       Поттер удаляется на кухню, а Блэк, скидывая ботинки, ложится на диван, смотря в потолок. Он глубоко вздыхает и в миг понимает, что вся боль отступила. Нет, не ушла, но скрылась под приятно теплой волной любви и заботы, что с порога накрыла парня с головой. Он не знал, как реагировать на такое внимание, как благодарить — ведь простого слова «Спасибо» было явно не достаточно. Сириус понимал, что ему предстоит новый путь. Новый путь переосмысления устоявшихся паттернов, умений принимать заботу от старших, борьбы со страхами сказать и сделать что-то не так. Не неправильно, а по своему. Сделать и не получить осуждения, нож в спину и не увидеть разочарования в родных глазах. Этот новый путь будет не таким сложным, как то, что пришлось пережить Блэку, но достаточно беспокойным и непривычным. Однако, об этом он сможет подумать чуть позже.       Ощутив всю ту усталость, что комом накопилась за этот вечер, Сириус прикрыл глаза и внезапно почувствовал, как проваливается в сон. Сквозь наступающую дрему, он почувствовал, как его укрыли мягким пледом и чей-то такой родной и близкий голос, шепнул:       — Спи, Бродяга, теперь ты дома!