Моя любовь спит вечным сном

      Нилу было двенадцать лет, когда в школе он познакомился с мальчишкой его возраста – Жан Ив Моро, еще не зная, как это имя и этот парень будет преследовать его весь остаток жизни. Им было четырнадцать, когда они стали почти неразлучны, в пятнадцать все их друзья и знакомые твердили, что не удивятся, если эта дружба перерастет во что-то большее. Они вдвоем только ехидно смеялись с таких предположений, потому что терять дружбу, ради каких-то отношений? Да никогда в жизни. В шестнадцать лет, когда оба начали замечать, что все меняется – они начали терять друг друга из-за желания большего, чем просто дружба, как им и предрекали. Они отдалялись, не общались неделями, ругались и пару раз доходило до банальных драк, заканчивающихся обычно либо в отделении травматологии, либо в полиции. Это был их первый кризис в «отношениях». Честно говоря, он был первым и последним. Все еще шестнадцать, когда оба сдавшись, приползли к друг другу спустя три месяца со слезами на глазах и мольбами простить все и, может быть, все-таки попробовать? Они попробовали, да. Пять лет лучших отношений, полные любви, понимания и уважения друг к другу. Пять лет жили рука об руку. Они были неразлучны, правда неразлучны. Оба не умели жить по раздельности, да и не хотели даже пробовать. Все это время они были только вместе, только рядом. Им двадцать один, когда Жан в уютной обстановке их маленькой квартиры с ободранными обоями, скрипящим полом и задувавшим через щели в оконных рамах ветром, встает на одно колено и тянет ему золотое кольцо. Нил до сих пор помнит, как забыв все слова на свете, обнимает своего самого любимого человека со слезами на глазах, а Моро все продолжал ждать это заветное «да», но получилось его услышать только этой же ночью, на скрипящем раскладном диване, в их спальне, где чертова настольная лампочка все время мигала и издавала просто отвратные звуки. Жан хитро приговаривал тогда, что они скрепили этот прочный союз самым развратным сексом, который только может быть. Это был самый лучший момент в их жизни. Это была их первая совместно снятая квартира в студенческие годы и, несмотря на то, что она была только снята – она была их. Им было двадцать два, когда своими усилиями и усилиями родственников они сыграли свадьбу. Тихую, мирную, семейную, но свадьбу. Самую лучшую свадьбу.       Они были очень счастливы. Безумно счастливы. Они часто общались и вспоминали прошлое, как оба в шестнадцать лет сидели на полу в комнате Нила и думали, что, если все закончится – их отношения закончатся, они дадут обещание друг другу, что дружба обязательно вернется. Просто обязана вернуться. Их дружба так и не закончилась. В первую очередь, они продолжали быть лучшими друзьями и только на втором месте супругами. Не было ничего в этой жизни, что они скрывали друг от друга. Не было ничего, что могло разлучить их, – так они думали тогда.       Им было двадцать четыре, когда они накопили со своих зарплат профессиональных игроков экси на свой дом, а потом и машину. У них было все, о чем мечтают люди. Счастливый брак, хорошая работа, прекрасный быт и никаких ссор. Тот роковой выбор в шестнадцать лет, стать чем-то большим, был лучшим решением в их жизни. Никто ни разу не пожалел об этом.       Им было двадцать шесть, когда ночью Нилу позвонили из больницы и сообщили, что его лучший друг, муж и супруг погиб в реанимации. Нил до сих пор помнит, как ползал на коленях по больнице, умоляя медицинский персонал, чтобы они сказали ему, что это ошибка. Ложь. Он набирал номер Жана бесчисленное количество раз, чтобы убедиться в этом, но ему так ни разу и не ответили. Куча сообщений с вопросами: где ты, как ты, когда вернешься домой. Потом, как в пьяном бреду было опознание, разговоры с близкими, похороны и, как говорит Мэтт, затяжная депрессия. В итоге разлучить их все-таки смогли и имя этой разлучнице – Смерть.       Прошел год. Год, как он живет с «клеймом» вдовец.       Сейчас Нилу двадцать семь, а Жану по-прежнему двадцать шесть. Сколько бы теперь ему не было лет, его любимому останется навеки двадцать шесть. Нил продолжит стареть, на его лице будут появляться новые морщины, в волосах седина, а Жан продолжит быть вечно молодым, вечно счастливым и улыбчивым светлым парнем.       Навечно его мужем и любимым. Навечно его.       Но самое главное — он остался замужним, он умер мужем, у которого был муж, а Нил вынужден, блядь, жить с этим понятием, как вдовец. Ебучая хуйня.       Четырнадцать лет дружбы, десять лет в отношениях, четыре года в браке. Жан был с ним большую часть его жизни. После смерти от него словно оторвали кусок его сердца, перемололи через мясорубку, пару раз прожевали и вдобавок еще плюнули, и засунули обратно, забыв пришить нитками. Было ли больно до сих пор? Было ебануто больно, это было не описать, не сказать словами и все те люди, которые ему говорили, что понимают его – на самом деле ни черта не понимали.       Прошло чуть больше года, как Жан погиб, Нил до сих пор машинально по утрам готовит две чашки горячего чая, ставит на стол две тарелки или делает ужин на двоих. Он так привык быть с ним рядом всегда, что года мало, чтобы избавиться от привычки делать все для двоих. Привычка… Моро был его привычкой и, честно, Джостен не хотел, чтобы эта привычка когда-нибудь ушла от него. Какая разница, если он продолжит до конца своих дней готовить все для двоих, что в этом плохого? Почему все вокруг твердят ему, что он сходит с ума? Полный бред, он в порядке.       Темными ночами было хуже всего, не хватало рядом теплого рукастого тела. Нил привык, что рядом матрац всегда был прогнут, длинные аристократичные пальцы проходились по его позвоночнику, а потом его сгребали в объятия, целовали в висок и засыпали, нашептав при этом целую кучу приятностей на ночь. Теперь Джостен проводил всю ночь на террасе, куря сигареты и смотря вдаль. В кровати больше никто не ждал, никто не подгонял его и не накидывал на его плечи плед: «Вообще-то уже осень, Нил, прошу, одевайся потеплее». Его никто больше не обнимал со спины и не взъерошивал его волосы: «Боже, Нил, ты расчесывался, когда в последний раз?»       «Я испеку круассаны», «Нил, можешь помыть посуду, пожалуйста?», «Родной, завтра мы идем в гости к Мэтту, ты помнишь?», «Господи, любовь моя, ты выглядишь просто ахуенно, люблю тебя».       Все эти и еще куча других фраз гуляют с ним по всему дому какими-то отдаленными отголосками счастливого прошлого. Нил впадал в панику, когда думал, что может забыть со временем, как выглядел его муж, каким у него был голос и все остальные мелочи, которые имели огромное значение. Но сам дом не дает ему забыть. Везде их фотографии, шкаф все еще валится от целой кучи одежды Моро и голос второго хозяина дома провожает Нила в любой уголок их гнездышка, куда бы он не пошел. И он с остервенением хранил все его голосовые сообщения в избранном. Так что, у него просто не было возможности забыть Моро. Нет, даже не так, он не давал себе возможность забыть все, что касалось его покойного мужа.       Несмотря на то, что дом иногда подкидывал ему странные звуки, например, случайно упавшей ложки, когда сам Нил в спальне, тишина дома все равно угнетала и давила. Было непривычно тихо. Было неуютно. Словно Жан забрал все с собой в другую жизнь. Туда, где Нилу нет места. Туда, куда ему пока что рано уходить.       Он потерял счет времени, Джостен не знал сколько сейчас времени или какой день недели. Его жизнь остановилась двадцать первого марта прошлого года, когда Жан должен был приехать на такси с аэропорта. Ему нужно было забрать его самому, нельзя было доверять свое сокровище какому-то пьяному таксисту, чужому человеку. Вина. На душе была еще и вина за смерть самого близкого человека.       Вина за то, что не он поехал его встречать; вина за то, что не полетел с ним во Францию к родным. Может быть, тогда Нил умер бы с ним и все было бы намного лучше. Или умер бы он, а Жан продолжил жить дальше за них двоих.       Нил включил последнее голосовое от мужа, которое заслушал за год до дыр. Каждый раз, когда становилось особенно плохо, ужасно. Когда казалось, что сегодня был его контрольный день в этом мире. Он добивал себя им.       «Я прошел регистрацию, еще чуть-чуть и мы увидимся. Нил, я так соскучился, ты не представляешь. Безумно люблю тебя и ужасно сильно хочу поцеловать».       Нил падает головой о стол, вытирая слезы с глаз. Сколько бы раз он не слушал это голосовое, оно каждый раз доводило его до одного – желания умереть, как и хотел. Это именно то, что он хотел от этого голосового.       — Ты не представляешь, как я скучаю, Жан, — заикаясь от слез и истерики, шепчет он в никуда; в пустоту дома, в эту оглушающую тишину. — Я так несчастен. Мне заебало это все на хуй. Я не хочу жить.       Входная дверь громко хлопает, и он дергается, вытирая слезы. В кухню влетает запыхавшийся друг семьи Джостен-Моро – Мэтью Бойд.       — Нил, — тянет он, садясь перед ним на корточки, — мне очень жаль, но капитан заставил меня. Через пару месяцев начало сезона, они требуют тебя на корт.       — И что Джереми заставил тебя сделать? Притащить меня силком? — усмехается Джостен. — Так я выйду на игры, у меня контракт.       Мэтт качает головой.       — Вернуть тебя к жизни. Ты же знаешь, команда переживает за тебя.       — В этом и проблема, Мэтт, — поднимаясь со стула, говорит Нил и бросает взгляд на вторую чашку с чаем, уже остывшую, — я жив, блядь.       Он убирает вторую тарелку в шкаф и выливает чай в раковину, ополаскивая ее. Нил идет в спальню и замечает в коридоре чемодан Бойда.       — Куда собираешься? В отпуск?       — Типа того, — махает он рукой, — вообще-то, ты тоже. Где твой чемодан?       Нил качает головой и садится на кресло в спальне, смотря на не заправленную кровать. Она не заправлялась больше года и постельное белье он тоже не менял. Мятые простыни на половине Жана напоминали ему, что на том месте спал его муж. Они мятые от его тела, запаха от них уже давно не осталось, но Джостен просто морально не мог поменять его.       Мэтт уже собирал его вещи, бросая их и не складывая. Моро обматерил бы Бойда за такое и, наверное, ударил бы его этим же чемоданом. Нил усмехается этому, прикрывая рот ладонью, потому что, если бы Жан заметил эту усмешку – он бы и ему навалял за то, что смеется над его педантичностью.       — Так куда ты?       — В Пальметто и еще раз говорю, ты тоже.       — М-м, все-таки ваше общение с Уайлдс дало какие-то плоды. Удачи.       Мэтт перестал бросать все вещи, поглядывая на него.       — Ты поедешь в этом? Может быть, переоденешься?       — Я никуда не поеду, Мэтт. Тут наш дом, я не оставлю его, — в горле першит от непролитых слез. Этот дом давит на него морально, уничтожает его до конца, а он не собирается что-либо в этом менять. Их дом. Это их дом.       — Я не прошу тебя переезжать, мы съездим отдохнуть и познакомимся с Дэн. Бро, ты знаешь, как я сохну по этой женщине, не оставляй меня один на один с этим. Будешь моей моральной поддержкой.       — Мэтт, — он тяжело вздыхает, — я испорчу все своим недовольным лицом, буду вечно не в настроении. Если ты хочешь, чтобы вы начали встречаться – меня лучше не брать.       Мэтт садится на пол, предусмотрительно не садясь на кровать. Даже Нил не позволяет себе сесть на нее и испортить положение одеял, подушек и тем более мятой простыни.       — Извини меня, Нил, но я объяснил ей все, она ждет нас двоих. Именно двоих.       Он показывает ему сообщение, где написано: «Один не приезжай». Нил уверен – чертов Бойд вынудил так написать девушку.       — Вся ее команда и даже их тренер ждут нас.       Даниэль была капитаном «Лисов» Пальметто – профессиональной сборной округа Южной Каролины. Они никогда не пересекались, поскольку играют в разных округах, они не были лучшими, о них мало говорили в прессе или СМИ. Нил не знает, как Мэтт познакомился или как узнал о ней, но он по уши влюбился. Это ему и Жану напоминало о них в самом начале их отношений. Они часто шутили над Бойдом, подбивая его написать Уайлдс и прилететь к ней, но Мэтт был до чертиков стеснительным.       — Представь, Нил, Мэтт все-таки однажды решится, и мы будем дружить семьями. — говорил ему Жан со сверкающими глазами. — Он больше не будет считать себя лишним за нашими совместными ужинами. Он больше не будет одинок, Нил.       Нил упирается глазами в пол, стараясь спрятать слезы от друга. Теперь будет лишним он? Теперь одинок будет именно он. Они больше не смогут посидеть за ужином вчетвером. Больше никогда. Жан так и не узнает, что Мэтт наконец-то решился.       — Почему ты этого не сделал, когда Жан был жив? — сквозь слезы выдавливает Джостен. — Почему? Почему решился на это, когда он умер?       — Нил. Прости.       Он качает головой.       — Знаешь, больше всего его мучало, что наш друг семьи был одинок, он мечтал о…       — Я знаю, Нил и мне больно от этого, меня грызет это чувство вины, поэтому я решился. Я хочу приехать с Пальметто, сходить на кладбище и рассказать ему, что я смог. Что я больше не один и смогу прийти на ужин к его мужу со своей парой. Мне жаль, что рядом не будет Жана, Нил, но я обязательно приду к тебе на ужин с Даниэль.       Нил не может сдержать рвущиеся слезы с новой силой. Вновь накрывает истерика, вновь боль и сожаления. Раньше его окружали самые прекрасные чувства на свете, сейчас он был окутан мраком и ебучей безнадегой.       — Поехали, Мэтт. Если мы уедем оттуда, а ты будешь не в отношениях – я задушу тебя во сне.       Бойд улыбается ему сквозь слезы и кивает.       — Обещаю тебе, мы уедем оттуда только, когда я заполучу ее себе.       

***

      Они решают ехать на машине. Бойд считает, что у таких поездок своя дорожная романтика и атмосфера, а Нил не хочет спорить, только берет с Мэтта слово, что за рулем всю дорогу будет именно он. После смерти мужа он перестал доверять водителям. Мэтт относится к этому спокойно. Если ему так будет комфортно, то он может делать, что угодно. Он и Жан часто говорили Бойду, что благодарны ему, за то, что появился в их жизни. Стал другом и товарищем по команде. Мэтт возился с ним целый год, а он ни разу не сказал ему спасибо. Моро определенно промыл бы ему мозги за такое отношение к их единственному другу.       — Спасибо, — нарушает тишину Нил, перестраиваясь в другой ряд. Сначала они заедут к Жану. Он должен ему сказать, что скоро приедет, скоро вернется к нему. Он не обязан отчитываться перед могилой мужа, но он хочет этого.       — Прекрати это, — отмахивается от его слов друг. — Каждый из вас сделал бы для меня тоже самое.       Кладбище встречает их привычной тишиной. Жан не любил тишину, а теперь вынужден был лежать в этом глухом месте, где изредка можно было услышать лишь плачь близких и шепот у могил. Они останавливаются, смотря на фотографию, Нил не может на нее смотреть долго. Там Моро улыбался, был счастливым. Почему люди должны выбирать такие фото для памятников? Для чего? Чтобы приезжать и понимать, что этот человек больше никогда не улыбнется им так? Чтобы вскрывать свои незажившие раны? Больно, просто чертовки больно.       — Он спит, Нил, очень крепко спит и видит сны с тобой, где вы вдвоем. Настанет момент, когда вы вновь будете спать вместе, но этот момент должен настать самостоятельно, ладно?       — Моя любовь спит вечным сном, — шепчет он, касаясь памятника, оглаживая холодный камень, несмотря на жаркую погоду, пекущее солнце. — Спокойного сна, Жан. Пусть кошмары не мучают тебя.       Мэтт кивает, печально улыбаясь.       — Мы едем в Пальметто к Дэн, Жан. Я привезу ее к тебе, я познакомлю вас. Обязательно. Моя девушка должна познакомиться с моим вторым лучшим другом. Она была бы от тебя в восторге. Не было людей, которым бы ты не нравился.       Нил садится на примятую траву и кладет белые лилии. Сказать что-то новое Жану нечего, все то же: люблю тебя, скучаю, безумно хочу к тебе.       Вернись ко мне, к черту всех остальных, только вернись ко мне.       — Мы скоро вернемся, — выдавливает он из себя и продолжает сидеть так.       Бойд отходит, чтобы дать им побыть вместе, пусть и в такой ненавистной Жану тишине, но вместе. Он не знает сколько проводит так времени, но, когда встает, понимая, что пора выдвигаться, ноги были уже отекшие. Мэтт ни разу не поторопил его и не сказал ему ни слова. Обычного спасибо не хватит, чтобы донести, как он на самом деле благодарен своему другу.       Они едут по трассе с Вашингтона до Пальметто шестнадцать часов с редкими перерывами на заправку и перекусы. Из радио трещат хиты, Бойд иногда услышав знакомую ему песню начинает танцевать и подпевать, вырывая из Нила редкие улыбки и смешки. Мэтт подкуривает ему сигарету и передает, когда нервы начинают сдавать, а руки на руле хватил тремор. Слишком долго находится в машине, что невольно напоминает ему о трагедии годовой давности.       Боже, как же бы Жан покрыл его хуями, узнав, что он снова начал курить. В последний раз именно в шестнадцать лет; именно тогда, когда их дружба пошла по наклонной. Тогда он думал, что теряет своего друга и сигареты помогали ему справиться с его расшатанными нервами и психикой. Ну или так лишь казалось.       Они приехали в Пальметто рано утром. Только начинало расцветать, хозяйка снятой ими квартиры недовольно всучила им ключи и уползла на верхний этаж досматривать свои сны. Нил впервые за долгое время завалился на диван, погружаясь в свои кошмары, в тот определенный день, разделивший его жизнь на «до» и «после». И все, что было «после» было никчемной хуйней. Не жизнью вовсе.       Мэтт поднял его в обед, заставляя переодеться.       — Нас ждут в кафе недалеко от нашей квартиры. Хозяин кафешки кузен игроков в команде «Лисов». И вся команда ждет нас, чтобы познакомиться!       Бойд был, как на иголках. Возбужденный предстоящим событием. Он нервничал перед встречей со своей девушкой мечты и все время болтал, болтал и болтал, выдавая свои оголенные нервы с потрохами.       — Я думаю, она позвала всех, чтобы они оценили меня? Что думаешь? Типа сначала я должен понравится их тренеру и команде, типа вместо родителей?       — Я не знаю, Мэтт.       — Дэн по секрету сказала, что КРЭ переводит их в другой округ. В наш! Теперь мы будем еще встречаться на матчах, представляешь, Нил?       — Круто.       — М-м, костюм надеть будет перебором?       — Наверное, да.       — Дэн такая красотка, ты же помнишь, я тебе показывал фотографии ее?       — Да, Мэтт, она красивая.       Нил собравшись, сидел на диване и слушал друга. Он же не так выглядел, как его друг, когда по уши влюбленный собирался на прогулки и свидания с Жаном? Он тоже был в таком же неадеквате, когда дело касалось его мужа? Он подозревает, что да.       — Ты серьезно собираешься сидеть летом в толстовке, кепке и маске? Нил?       Как объяснить человеку, который не терял любимого человека, что несмотря на лето и жару, было чертовски холодно? И не только на душе. Он стал мерзляком, ему вечно холодно и спасает только теплая одежда.       — За мной носятся СМИ, Мэтт, если ты забыл. Нам очень повезло, что они перестали караулить меня хотя бы на кладбище.       — Ага, но мы сейчас в Южной Каролине.       — Собирайся уже, — машет в его сторону рукой Джостен и переводит взгляд на телефон. Хотелось по привычке написать контакту «Булочка», что он сейчас с Бойдом, у Дэн в Пальметто, будет поздно, очень скучает и безумно любит. Но «Булочке» сейчас было безразлично, где он, с кем и когда вернется. Блядство.       Они зашли в кафе и со всех сторон послышались свистки, на стене висело «Добро пожаловать!», оранжевые шарики резали глаза своей яркостью, а выкрики били по ушам.       — Привет, Мэтт, Нил! С приездом! Надеюсь, этот месяц отпуска вам очень понравится, а мы поможем вам в этом, — улыбается им Уайлдс.       Если бы у Мэтта был бы хвост – он бы им сейчас вилял. К счастью, природа уберегла Джостена от этого зрелища.       Нил кивает девушке и смотрит на остальную команду, похоже, что счастливы были на самом деле их приезду только парень за стойкой и сама Дэн. Остальные стояли с натянутыми улыбками, а их тренер не смог натянуть даже ее. Ребята из «Лисов» соединили кучу маленьких столов в один и накрыли его к их приходу.       — Я закрыл кафе на сегодня, — заметив его взгляд, по всей видимости, говорит хозяин, выходя из-за стойки. — Будешь что-то особенное?       Джостен качает головой и кидает взгляд на друга.       — Так ладно, давайте рассаживаться! — хлопая в ладоши, предлагает их тренер, замечая неловкость.       Нил следует за Бойдом, как брошенный на улицу щенок, которого всего лишь погладили без обещания забрать. Он не знал куда себя деть и, что делать. Он совершенно не знает этих людей, не знает, как себя вести. Слишком долго не контактировал с другими людьми. Джостен садится под боком у своего друга, и Мэтт сразу накладывает ему на блюдце какое-то пирожное, а в чашку наливает горячего чая из чайничка. Миленького, маленького и пузатого. Жану понравилось бы.       — Ешь! — командует он и отворачивается от него.       Команда вечно неловко косится на него, доказывая ему, что Уайлдс точно поделилась с ними о его ситуации, а, может быть, дело было лишь в его одежде. Нил поджимает губы, снимает капюшон с кепкой и маску.       — Ох, вау! — восторженно говорит хозяин кафе и оба парня, близнецы бьют его локтем.       Нил старается выдавить улыбку и тот воспринимает это, как шанс поболтать.       — Я Ники, а эти двое мои кузены, Аарон и Эндрю! Знаю-знаю, мы не очень-то уж и похожи, но поверь, родство у нас в крови!       Нил кивает.       — А ты?..       — А вы разве не в курсе? — хрипит он. — Даниэль, наверняка, рассказала, кто приезжает.       Он говорит это без какого-либо упрека, но добрая половина команды стушевались, словно думали, что не знают знаменитость и теперь виноваты в том, что заранее не загуглили его.       — Нил, просто Нил.       — Ты тоже игрок в экси? — уточняет девушка. — Ох, я Элисон.       — М-м, да. Да, но сейчас я, э-э? — Нил смотрит на Мэтта, потому что он не в курсе, что там ему на целый сезон дал тренер и, что он наплел директорам, руководству и спонсорам по отсутствию в команде стартового нападающего.       — Я сам не в курсе, — пожимает плечами Мэтт. — Наверное, отпуск.       — Похоже, что я в отпуске.       — Мы сейчас все в отпуске, не сезон, — хмыкает парень.       — Боже, Сет! Заткнись.       Нил смотрит на них всех. Они пытаются быть осторожными с ним или и правда не знают ничего? СМИ крутили новости о нем и муже больше полугода, не давая ему никакого покоя.       — Отпуск целый сезон был, — говорит Нил, отвлекая от спора Элисон и Сета. — Я не играл год.       — Травма? У меня тоже была травма, но я восстановился намного раньше, мне хватило полугода.       — Я в курсе, Кевин Дэй, — хмыкает Джостен. — Рад, что ты восстановился. Но тогда я бы сказал, что у меня больничный.       — Спасибо, так, что ты сломал? — Боже, Дэй вообще слышал, что он сказал после? Он не на гребаном больничном.       Его друг кидает на него взгляд и машет руками Кевину, Дэн с упреком смотрит на товарища по команде.       — Свою жизнь, может быть? — задает себе же вопрос Нил, хмурясь. — Не знаю, что-то точно сломалось, Кевин.       Нил понимает, что на него начинает накатывать волнами, когда замечает, как маленькая чайная ложка трясется в его руках. Становится тяжело дышать в этом помещении. Люди и стены начали давить со всех сторон. Эти люди живут дальше, потому что трагедия коснулась только его и никого больше. Они интересуются им не из злого умысла. Им просто интересно. Они ведут вежливый диалог, обычное общение. Это нормально, но тяжело. Почему они продолжают жить обычной жизнью дальше, пока его накрывает с головой? Пока его муж лежит в двухметровой яме и гниет там.       — Ники, извини, где я мог бы покурить?       — О, Эндрю обычно курит на заднем дворе, просто выйди через служебное помещение, так будет быстрее.       — Спасибо, — он кивает парню и начинает вставать, отвечая на обеспокоенный взгляд друга: — Я правда только покурить.       Вываливаясь из-за двери от слабости в теле, Джостен падает на асфальт, облокачивается на стену и пару раз прикладывается затылком о нее, пытаясь через физическую боль вернуть себе контроль над собой. Над своим телом и разумом.       — Черт, черт, черт, — он трясущимися руками достает из кармана телефон и набирает номер.       — Абонент недоступен или вне зоны действия сети, перезвоните позже.       — Блядь.       Он сбрасывает, набирая вновь. Из динамиков слышится прежний женский голос, сообщающий ему то же самое. Абонент, блядь, недоступен.       — Ты же не думаешь, что он может взять трубку?       Нил дергается, падая в бок. Не услышал, как хлопнула входная дверь. Рядом с ним один из близнецов прикурил сигарету, выдыхая дым в сторону. Джостен тянется к своим сигаретам. Точно, точно. Он вышел курить. Блядь. Он присматривается к парню, пытаясь понять, кто перед ним. Ники сказал, что здесь обычно курит Эндрю.       — Эндрю?       — Ага.       — Я не думаю, что он возьмет, просто раньше он давал мне оставить голосовое сообщение после, но сейчас… он не дает мне выговориться, — с сожалением качает он головой, выдавая все, как на духу.       — Переполнено.       Нил поднимает на него взгляд.       — Голосовая почта. Если у тебя остался его телефон, почисти ее и она даст тебе записать еще.       — А, хорошо, ладно. Да, спасибо.       Нил прикуривает сигарету, смотря на стену перед ним. Эндрю в курсе. Ему становится неловко. Этот парень застал его врасплох, не в самый подходящий момент. Это был момент его слабости и жалости к себе. Он, действительно, очень-очень жалок.       — На какой позиции ты играешь? — поднимая глаза, спрашивает Джостен, нарушая неловкую тишину.       — Я ненавижу болтать о экси, — затушив сигарету о стену, говорит Эндрю и уходит обратно. Пепел и окурок падают на его штаны. Нил тяжело вздыхает и стряхивает все с себя, оставляя бело-серые пятна на черном от пепла.       А Жан бы поддержал разговор.

***

      Пару дней подряд Нил ссылается на головную боль и никуда не ходит вместе с командой «Лисов» и Мэттом. На третий день Бойд перестает верить в его отмазки и тащит его на прогулку со всеми. Эти «Лисы» вообще умеют проводить время не вместе? Или они все еще проверяют Мэтта на прочность? Заслуживает ли этот огромный парнишка их капитана или нет? Ужасно, хотя и довольно круто со стороны команды.       — Пожалуйста, Нил. Ты мне нужен рядом.       — Пару этих дней ты отлично справлялся самостоятельно! — ворчит Джостен, свернувшись в позу эмбриона и листая фотографии в галерее.       — Я не справлялся. Представь, быть одному среди чужих тебе людей, когда рядом нет близкого человека, как опоры.       Он поднимает голову, глядя на друга.       — Мне и не надо представлять, Мэтт.       Нил поднимается с тяжелым вздохом. На лице друга отражается вселенская печаль.       — Извини, Нил. Я не подумал, когда начал говорить это. Мне жаль.       Он улыбается ему, не держа зла, потому что это его друг. Их друг.       — Мэтт, ты меня прости. Я знаю какого это и при этом оставляю тебя одного. Это мне должно быть жаль, но честно? Мне не жаль. Мне надо было побыть одному, извини.       — Все хорошо. Мы собираемся пойти в парк. Там много всего интересного, как сказала Дэн. Аттракционы, много кафешек и игровых автоматов.       — Хорошо, — кивает Джостен и вновь одевается так, словно его могут узнать. Ему совершенно не хочется привлекать к себе внимания, но он уверен, что в Пальметто именно такие люди привлекают внимания больше всего. Он снимает с себя все, надевает черную водолазку и брюки. Достаточно обычно.       — Не запаришься?       — Все нормально, Мэтт, — греет руки Нил в карманах брюк.       Они садятся в машину и останавливаются у кафе, там все рассаживаются по машинам, чтобы каждого довезти. Даниэль прыгает на заднее к Мэтту, а Кевин плюхается с огромным энтузиазмом к нему на переднее. Нил подозревает, что именно Эндрю долго пялится на то, как Дэй, выпрыгнул с его Мерседеса к Нилу, кузен Миньярдов полез на заднее к парочке.       — Счастье какое больше не ездить с Эндрю!       — У меня есть еще два свободных места! — кричит Ваймак и с заднего сидения машины Эндрю вылетают его близнец и незнакомая ему девушка.       Тот только удовлетворенно хмыкает и залезает в свою машину. Элисон на своей выезжает первая и ведет всех за собой.       — Почему все вышли из машины Эндрю? — включая поворотник, спрашивает Нил.       — У него манера езды так себе, — отмахивается от вопроса Ники. — Крутая тачка, дорогая?       Джостен улыбается, когда вспоминает, как они потратили всю зарплату на нее и жили месяц на лапше быстрого приготовления и продуктах, которые им любезно приносил Бойд. Они были очень довольными, но бедными в тот момент. Потом их обоих выкупил другой экси-клуб, в котором как раз играл Мэтт и их зарплата увеличилась в три раза. Боже, они были такими молодыми и безрассудными, когда дело касалось хорошей жизни. Слишком долго прожили в съемной обшарпанной квартире, передвигаясь в душных автобусах и метро. И оба отказывались от какой-либо помощи от своих родственников. Они были не только безрассудными, но и принципиальными. Дядя Стюард только качал головой, а родители Жана психовали, приговаривая: «Вы молодая семья, в вашем случае лучше не отказываться от помощи!»       — Очень, — в итоге говорит он.       — Мы переходим в другой округ, — начинает Кевин.       — Снова экси, Дэй? — возмущается Хэммик.       — Дэн сказала, что теперь мы будем встречаться на матчах вместе с вами, — проигнорировал Кевин Ники. — Я глянул вашу статистику и сейчас она оставляет желать лучшего. Предполагаю, это после ухода двоих игроков: тебя и некого Жана Моро.       Сердце почти выпрыгнуло из его груди, руки перестали слушаться и резко бесконтрольно дернулись, выворачивая машину на другую полосу, послышался гудок от машины сзади – Эндрю, который вернул его обратно, дал прийти в себя. Он сглотнул ком в горле, прохрипев:       — Ага.       Они не брали фамилии друг друга, но все знали, что он его муж; что они замужем. Все фанаты и СМИ. Некого Жана Мора. Чертов ублюдок. Некий Жан Моро был его смыслом жизни. Уайлдс пнула сидение, на котором сидел Кевин и тот оглянулся, хмурясь.       — Что?       — Не надо о экси, — цедит девушка.       Нил мог бы посмотреть в зеркало заднего вида, чтобы глянуть на лицо Мэтта полного ужаса, но на данный момент боялся оторвать взгляд от дороги. Он везет четверых людей. Он не должен быть беспечным, как тот таксист. Нельзя отвлекаться. В его руках жизни четверых людей. Нил ответственен за них.       — Нил не против поболтать о экси!       — Спроси сначала Нила, Кевин! — ворчит кузен близнецов. — Ты даже не спросил его, хочет ли он.       — Ты хочешь…       — Нет, Кевин. Извини.       Дэй сложил руки на груди, обидевшись, и уставился в сторону. Они паркуются у парка, и все вываливаются из машины. Джостен останавливает Дэя за руку, ждет, когда задние пассажирские двери хлопнут и говорит:       — У «Красных драконов» Вашингтона прекрасная статистика, ты сравнивал ее с двухгодовалой разницей, где были я и Жан. Если ты сравнишь статистику без нас со статистикой другой команды в этом году или прошлом – ты удивишься. Мы очень сильная команда. Да, показатели просели, потому что в этом сезоне нас не было, но она просела так, что другие команды даже до нашей просевшей не дотягивают.       — Я понял, — бурчит Кевин. — Так вы вернетесь к предстоящему сезону?       — Я – да, — кивает Джостен. — Меня обязывает контракт.       — А Жан?       — А Жан умер, Кевин, в прошлом году.       Нил смаргивает непрошенные слезы и выходит из машины. Кевин достает свой телефон и начинает что-то писать в нем. Джостен знает, что тот найдет там. Дэй поймет, но, наверное, не расскажет никому. По крайней мере, он надеется на это.       «Из жизни на двадцать седьмом году ушел молодой и перспективный игрок экси – Жан Ив Моро. Приблизительно в час ночи 21 марта спортсмен возвращался на такси с аэропорта домой, но водитель такси не справился с управлением и на скорости 120 км/ч влетел в столб. Водитель погиб на месте, позже в его крови был обнаружен алкоголь, а игрока сборной «Красных драконов» Вашингтона госпитализировали. Жан Моро скончался в 2:13 по местному времени. «Красные драконы» дали интервью: Нил Джостен – муж погибшего, временно отстранен от игр в связи с происшедшим. Вернется ли Нил на корт, продолжая играть в команде, где играл с мужем или сменит команду – до сих пор неизвестно. В сети фанаты семейной спортивной пары утверждают, что примут любое решение и продолжат болеть за него, в какой бы команде тот не был.»       Дэй взглянул на него округленными глазами, покачал головой и пошел за остальными. Нил остался на парковке, прикуривая сигарету. Он не справится со всем этим дерьмом. Надо сваливать обратно, домой.       — Решил избавиться от команды? Ты почти угробил двух наших игроков, так не хочется играть против нас?       Джостен подпрыгнул от неожиданности. Рядом стоял Миньярд, держа сигарету у губ.       — Я н-никого не хотел убивать. Случайно, извини, там был твой кузен.       Эндрю поджал губы.       — Прости, — прошептал он, кинув сигарету на землю, и затушил ботинком.       Нил провожал его взглядом. За что он извинился, если это именно он тот человек, что чуть ли не угробил его команду и кузена? Он так и не сказал ему спасибо за то, что его гудок помог ему совладать с собой. Кто знает, что случилось, если бы сзади них не ехал Миньярд? Даже не хочется представлять. Он был бы не прочь умереть, но он не вправе тащить за собой еще четверых людей.       Нил ходит за командой «Лисов» по пятам. Он отказывается от аттракционов, как отказывается и Эндрю, поскольку все остальные катаются и отдыхают, ему приходится теперь ходить по пятам за Миньярдом. Он же не выглядит, как преследователь, да?       Эндрю останавливается у грузовичка с сахарной ватой. Нил морщится только от вида этой сладкой бомбы, но ничего не говорит. Миньярд начинает шарить по карманам, но похоже, что он забыл взять с собой кошелек. Нил улыбается продавщице и говорит, что заплатит за парня.       — Я верну.       Нил качает головой.       — Не надо, это за то, что просигналил мне. Это вернуло мне контроль над собой.       — Что там случилось? — спрашивает Эндрю, садясь на лавочку. Нил присаживается рядом. — Кузен сказал что-то?       — Нет. Кевин, э-э, заговорил о статистике нашей команды.       Эндрю просто кивнул, принимая этот ответ. Он знает почему их статистика пошла вниз. Он знает о Жане.       — Почему ты не с ними? — кивает Нил на американские горки, откуда слышался крик и смех «Лисов».       Эндрю посмотрел на аттракцион, словно на своего заклятого врага.       — У меня страх высоты.       — Оу.       — А ты?       Нил закусывает губу. Он сам не знает почему. У него не было триггера, они не ходили с Жаном на аттракционы и даже не хотели ни разу попробовать. В студенческие годы у них не было финансовой возможности, и учеба с экси отбирали слишком много времени. Потом уже в профессиональном клубе было не до этого, игры, чемпионаты, финалы, а в отпусках они валялись с утра до ночи дома, переплетаясь конечностями, без желания куда-либо выходить из их уютного дома.       — Я не знаю, ты был бы один.       Эндрю пихает в себя огромный кусок сахарной ваты и это вырывает из Нила смешок.       — Мне сходить за влажными салфетками? — улыбаясь уточняет Джостен.       Тот кивает, и он встает, находя ближайший магазинчик. Нил берет еще обычную воду, после такого количества сахара разве не захочется пить? Эндрю продолжает сидеть на том же месте. Он протягивает ему салфетки и бутылку воды.       — Салфетки влажные, их не нужно смачивать, Нил, — скептически говорит Миньярд.       Джостен снова не сдерживаясь смеется.       — Я курсе, спасибо, что сообщил. Это тебе попить после этой ядерной сахарной бомбы. И не надо говорить мне, что после нее совершенно не хочется пить.       Эндрю хлопает глазами, но кивает, принимая воду.       Они сидят вдвоем все время до вечера, иногда перекидываясь бессмысленными словами или спорят на отвлеченные темы, не связанные с экси. Нил покупает ему мороженое, когда замечает, что тот засматривается на него и изредка кидает взгляды на довольного Миньярда.       Наверное, это был первый такой спокойный вечер за целый год. Нил не думал ни о чем, много улыбался на возмущения Эндрю и наслаждался прохладным ветерком. А Миньярд рядом с ним ни разу не спросил его, как он? В порядке ли все? Не тревожил и не беспокоился. Все-таки хорошо общаться с человеком, который принимает тот факт, что он точно не в порядке и просто находится рядом.

***

      На следующий день он сидит в кафе Ники, попивая чай, пока Мэтт на утреннем свидании. Вообще-то он позвал ее на завтрак, но Джостен считает это свиданием. С утра он отписался переживающему Стюарду и все-таки соизволил перезвонить родителям Жана. Они спрашивали о его самочувствии и состоянии. Предлагали ему сходить к психологу, как это делают они сами, но Нил наотрез отказался. Ему не хочется проговаривать тот день, не хочется восстанавливать его в своей больной голове. Благо мозг выкинул почти все подробности той ужасной ночи, единственное, что он помнит – это факт смерти мужа.       В кафе сидели ранние пташки с ноутбуками или блокнотами, чуть позже туда залетел Кевин под руку таща Аарона, тому приходилось за собой тащить еще и незнакомую ему девушку.       — Ники, где все наши? Пока в Пальметто Мэтт и Нил мы просто обязаны сыграть с ними в экси.       — Похоже, что прячутся от тебя, Кев, — недовольно произносит Хэммик, не сдавая Нила, который сполз по сидению вниз. — Аарон плохо прячется.       — Отвали, Кевин! Мы собирались с Кейтлин позавтракать, а не играть. Ники, можно нам кофе и два «Наполеона»?       — Конечно!       Они садятся недалеко от его столика, но не замечают его. Он тихо выдыхает, стараясь не сдать свое местоположение.       — Эндрю не берет трубку.       — Конечно! — ставя перед ними заказ, говорит Ники. — Эндрю не дурак.       — Всем доброе утро! — заходя в кафе, протягивает, вроде бы, Рене Уокер, вместе с ней следом заходят Элисон и Сет.       — Половина уже в сборе! Где носит Дэн?       — Зачем она тебе? — подсаживаясь к ним, спрашивает Рене.       — Хочет устроить матч вместе с новоприбывшими, — ворчит Миньярд, запивая сладость пирожного кофе.       Несмотря на все, Нилу нравится, как команда «Лисов» взаимодействует друг с другом. Они всегда вместе, словно семья. Могут ругаться, спорить, но все равно продолжают быть вместе. Они есть друг у друга. «Красные драконы», конечно, тоже сплоченная команда и относятся друг к другу, как к семье, но до таких отношений им было далеко. И Нил отдалился от них после аварии.       — Ники, кофе черный и горький, как моя жизнь с вами! — распахивая дверь, произносит Ваймак. Они что всегда тут с утра собираются? Это их локация? Места спавна? Черт, в следующий раз он точно выберет другую кафешку.       — Пап, позвони капитану и Эндрю!       — Зачем?       — Мы должны сыграть матч с Нилом и Мэттом, — в который раз объясняет Дэй. Нил тяжело вздыхает. Нет, серьезно, этот парень достал его уже. Как команда уживается с ним?       — Побойся бога, Кевин, у нас отпуск, — ворчит тренер. — Спасибо, Ники.       — Но мы переходим в их округ – нам надо ознакомиться с их манерой игры!       — Перед началом сезона глянем записи игр всех команд округа и все, — сдается Гордон. — Серьезно, Дэй, дай отдохнуть от экси хотя бы в отпуске! Каждый раз одно и то же.       Колокольчик на двери оповещает о прибытии еще одного человека и Нил слышит шипение кузена Миньярдов:       — Эндрю, лучше уходи! Быстро-быстро.       Нил выглядывает из-за своего места и его глаза сталкиваются с внимательными глазами Эндрю.       — Кевин всех зазыва…       — Эндрю, нам надо на корт!       Хэммик скисает, а Нил уползает в свое укрытие обратно.       — Отлично, все сборе. Дэн точно с Мэттом, осталось найти только Нила и можно ехать на стадион! Где они живут, кстати?       Миньярд хмыкает и подсаживается к компании «Лисов». Джостен благодарен, оба родственника не сдают его позицию. Он думает, как уйти отсюда незамеченным, бросает пару купюр на стол и уже садится на четвереньки, когда слышит возмущение:       — Кевин, мать твою, Дэй! Какого черта тебе надо от нас с утра пораньше? Нил? Привет!       Даниэль мягко ему улыбается, и он просто не может злиться на нее, сидя на корточках около своего столика. Джостен встает, отряхиваясь и кивает девушке.       — Он был тут все время? Ники!       Ники поднимает руки вверх, сдаваясь.       — Брось, Кев, никому не хочется иметь с тобой дело во время законного отдыха, даже другой команде, которые приехали сюда, кстати говоря, отдыхать!       Кевина пытались вразумить вообще все, но, боже, никто не мог противостоять ему. Он был гребаным бревном в этом. Спустя полчаса Нил сидел в своей машине, громко пыхтя.       — Ты не обязан выходить на корт, — говорит ему Бойд. — К черту этого Дэя.       Уайлдс кивает ему.       — Я не могу, Мэтт, не могу. Корт – это место, где мы были с Жаном всегда вместе, я выхожу через два месяца, я снова буду в стартовом составе, мне надо это преодолеть, не так ли?       — Но ты не обязан делать это сейчас, Нил, — на этот раз ему говорит это Дэн. — Ты сделаешь это, когда будешь готов.       — Буду ли я готов хоть когда-нибудь?       В машину вновь залезают Ники и Кевин, отвлекая их от этого разговора. Они опять паровозиком следуют за машиной Рейнольдс, сзади них, как и до этого плетется Эндрю. Ему кажется, что Ники наговорил на своего брата. Эндрю довольно прилично водит машину и даже не обгоняет их.       Хэммик уверенно следует за ними в раздевалку.       — Ты тоже играешь? — удивляется Джостен.       — Ага, — морщится парень и пожимает плечами, — кафе это типа хобби? Основной мой заработок это экси.       Эндрю не переодевается, несмотря на косые и злые взгляды Дэя. «Лисы» любезно предоставляют им сменную одежду. Вся команда была уже на корте. Эндрю сидел на скамейке запасных, наблюдая со стороны, а Дэвид стоял перед дверью на корт. Нил стоял рядом с ним, оглядывая трибуны. В ушах звенели призрачные голоса болельщиков. Как его будут встречать в предстоящем сезоне? Это невероятно пугало. Он ни разу не заходил в интернет после случившегося и не знает, как они отнеслись к его временному отстранению. Не считают ли они, что он их бросил?       — Знаешь, парень, ты не должен. Забей на Кевина, но может тебе будет легче вернуться на корт, если ты попробуешь на него выйти в чужом месте, а не там, где ты провел со своим мужем пару лет?       Нил смотрит на Ваймака, этот человек тоже знал, как и Эндрю. Конечно, он знал. Он был тренером и, наверняка, как и Эрнандес следил за всем в мире экси. Дэй тоже знал после того, как он ему сообщил, но тому было плевать, что может чувствовать Джостен.       — Вы же понимаете, что я боюсь не выйти на корт, а играть без него?       — Мхм, — кивает Дэвид. — Мои ребята могли бы тебя отвлечь от этих мыслей. Вон, Эндрю самый лучший голкипер, попробуй забить ему.       — Он не играет, — скептически косится Нил на Миньярда, пока тот делает вид, что не слышит, о чем трепятся Джостен и его тренер.       — Попробуй попросить его, — пожимает плечами мужчина и отходит.       Нил не просит и делает первый шаг на корт. Оранжевый паркет блестит. От стен стадиона отлетают выкрики команды, эхом разнося их голоса. Мэтт и Дэн ободряюще улыбаются ему. Он пытается носиться по корту первые пятнадцать минут, думая, что у него может получиться отвлечься, но каждый раз глазами ищет номер три, номер Жана, чтобы передать ему пас, легко коснуться его или бессовестно поцеловать на виду у толпы болельщиков, команды и соперников. Этот контакт с ним на корте был всегда. А сейчас же… Его нигде нет. И теперь не будет. Тренер Эрнандес выкупит нового игрока и отдаст этот номер другому. Блядь. Он же не сделает этого? Ноги несут его с корта обратно. Удивительно, но именно к Миньярду.       — Эндрю, — тянет он еле-еле. Ему жаль, что ему приходится вытаскивать игрока в его отпуск на поле, но может быть, Дэвид прав? У него получится отвлечься, пытаясь забить лучшему голкиперу? — Ты не мог бы? Я не долго, просто попробовать? Если нет, то нет. Честно.       Миньярд встает со скамейки и уходит.       Нил поджимает губы и кивает самому себе. Это нет, все нормально. Он возвращается на корт и отрабатывает пасы от плексигласа, пока Дэй гоняет команду по корту. Он вполне понимает, почему Кевина не сделали капитаном – он бы заебал всех, а Уайлдс сдерживает его, как капитан. Кевин считается с ее мнением и прислушивается. Ну, или вынужден это делать. Он отмахивается от него, как может. Пусть скажет спасибо, что вообще вышел на корт и показывает свои приемы, давая им преимущество в предстоящем чемпионате.       — Эндрю? Ты вышел на корт? — слышится удивленный возглас Дэя и Нил оборачивается.       — Только он, — клюшкой указывает на него Миньярд.       Джостен сам не понимает, как начинает глупо улыбаться и благодарит Эндрю, когда тот проходит мимо него.       — Заткнись.       Нил не споря, закрывает свой рот, пока тот не передумал. Эндрю встает на ворота и Джостен роняет свою клюшку. Три. На джерси Миньярда тройка. Он наклоняется, поднимая трясущимися руками клюшку, стараясь не смотреть на номер. Почему это должна быть именно тройка? Жизнь словно насмехалась над ним. Ваймак не нарочно это же? Конечно, нет. Наверное, они слышали это из новостей, но в новостях не говорили под каким номером играл Моро. Он поднимается и видит, как Эндрю прикрывает руками большую цифру. Он сглатывает огромный ком, который образовался из-за того, что сдерживает рвущиеся наружу слезы.       — Все нормально, все нормально, — шепчет себе Нил. — Это же просто цифра.       Но каждый раз, когда он спотыкается о свои ноги, роняет мяч и клюшку, подбегая к воротам – Джостен понимает, это не просто цифра. Она слишком много значила для него. Миньярд на его десятый провал, кидает клюшку на пол. Нилу кажется, что он сейчас просто психанет, не желая терпеть всю эту хуйню, и уйдет, но Эндрю снимает свое джерси, комкая его и вешая на ворота. Обычная черная футболка под ней. Стоя на коленях перед ним в полном раздрае, Нил шепчет, пытаясь объясниться:       — Прости, эта цифра, боже, она… она была у него на джерси. Это тяжело, мне жаль.       — Я знаю, играй, Нил.       В конце концов, ему и правда удается здорово отвлечься. Дэвид не соврал – Эндрю был лучшим голкипером. «Красные драконы» были довольно сильной командой, они каждый раз выигрывали чемпионат в своем округе, но теперь в их округе будут играть «Лисы». Они не особо были сильны в нападении, как ему показалось со стороны, зато Эндрю на воротах ебануто компенсировал это. Джостен забил только два раза, и он подозревает, что это удача, не иначе. Нил запыхавшись бросает последний мяч и, уставший от атак Джостена, Эндрю вновь пропускает мяч, который залетает ровно в верхний правый угол. Ворота освещаются красным, и он победно смеется, несмотря на то, что Миньярд защитил свои ворота около пятидесяти раз.       — Молодец, наркоман.       — Эй, я не принимаю! — притворно обижается он, все еще под эйфорией игры; забитых в ворота Эндрю мячей.       Миньярд качает головой на его фразу, достает свое джерси с ворот и идет на выход. Кевин сразу подлетает к нему.       — Что ты сказал ему? Что пообещал, чтобы он вышел на корт?       — Просто попросил, — пожимает плечами Нил и выходит следом.       — Просто попросил, блядь, — хмыкает Гордон.       Они вновь приехали к кафе. Эндрю уже сидел на лавочке возле входа и курил сигарету. На этот раз он, видимо, не посчитал нужным плестись за ними следом и рванул сразу сюда. Джостен присел рядом, закуривая свою.       — Порядок, — кивает он Бойду, который подозрительно смотрит на него.       Они провели на корте долгое время. На часах было уже пять вечера. Молодежь выползала из своих домов. Напротив, через дорогу был музыкальный магазинчик и рядом с ним стояла колонка из которой играла приятная успокаивающая музыка, которая, наверное, должна была призвать покупателей. Гул машин немного заглушал ее, но это все равно было приятным. Чем-то спокойным и умиротворенным.       — Как тут хорошо, — тянет Нил, когда легкий ветер начинает трепать его волосы и уносит дым сигарет куда-то дальше, растворяя его в этом чудесном вечере.       — Люблю здесь сидеть вечерами, — кивает Эндрю.       Они продолжительное время сидят в тишине, их никто не беспокоит. Из приоткрытой двери кафе слышан смех «Лисов» и их разговоры. Куда не глянь, а Пальметто был очень уютным. Здесь, словно все жители знали друг друга и мило болтали за чашечкой кофе по воскресеньям. Никто никуда не спешит. Вашингтон ни в какое сравнение не шел с этим городком.       — Как ты собираешься играть дальше? Думаешь у соперников не будет игрока с третьим номером? Возьми хотя бы меня.       Наверное, такой разговор рано или поздно должен был подняться. Не с Эндрю так с командой «Красных драконов» и тренером Эрнандесом.       — Честно говоря, не знаю.       — Борись, Нил. Борись с этим, не сдавайся.       Нил утыкается в свои кроссовки. Почему он всегда говорит ему самые нужные фразы? Почему именно они долетают до мозга, замыкая его. Почему Миньярд говорит все это ему?       — Спасибо, Эндрю. Спасибо за то, что ты говоришь, чтобы я боролся, а не это, знаешь: «Жан хотел бы, чтобы ты продолжал жить и двигаться дальше» и прочая ерунда. Все, кто так говорит не знали Жана от слова совсем, — он усмехается. — Он был эгоистом, если дело касалось меня, — признается Нил. — Я даже не знаю сам, что он хотел бы. Типа он бы точно не хотел, чтобы я достался кому-то другому даже после смерти и не хотел бы, чтобы я его забывал, но и счастья он бы мне желал. Я думаю, Моро сейчас сам разрывается там, смотря на меня, ничего не зная.       — Так ты считаешь, он бы хотел, чтобы ты продолжал быть одиноким? Продолжал страдать?       Нил прочищает горло, думая об этом, и бросает взгляд на Миньярда. Тот достает пачку сигарет и прикуривает еще одну.       — Нет. На самом деле, нет. Он бы не хотел этого, — понимает Джостен.       — Жизнь жестока, — только и говорит Эндрю спустя пять минут непринужденного молчания.       — Не жизнь, — качает головой Джостен, — а люди. Жизнь не виновата, что тот мудак решил сесть за руль пьяным, а Жан не виноват в том, что к нему на заказ приехал именно этот ублюдок.       — Ты прав, но это значит, что и ты не виноват.       — Что? — удивляется Нил. — Откуда ты?..       Эндрю как будто чувствовал, понимал его на каком-то своем определенном уровне. А ведь у него с мужем было также.       — Не сложно все сложить. На твоем лице написано все вселенское мученическое горе. Ты чертов мученик, Нил.       Джостен замолкает. Но разве он не виноват? Жан не просил его забрать, но Моро мог и не просить. Нил просто мог приехать и все.       — Прекрати это.       — М? — Нил смотрит на Эндрю. Он был таким спокойным, неподвижным. Надежным?       — Думать, как могло бы быть.       Нил горько усмехается.       — Не могу. Это тяжелее, чем ты думаешь. Мы были вместе четырнадцать лет, никто из нас не предполагал, что кто-то умрет так рано. Мы думали, что к моменту, когда оба будем уже ворчливыми стариками успеем насладиться временем проведенным друг с другом, да и просто насладимся им сполна. Может быть, даже устанем от общества друг друга. Сейчас понимаю – и всей жизни было бы мало.       Он вываливает все Миньярду, молчал об этом все время, не говоря об этом даже с Мэттом. Сейчас так безрассудно и глупо вываливает на совершенно незнакомого ему человека. Какой же он дурак. И плевать, что все тело кричит, что ему можно доверять. Гребаный Эндрю умел подбирать нужные слова. Умел быть рядом в подходящий момент. Миньярд обладал многими качествами, которые были присущи и его покойному мужу.       — Вы оба не готовились к этому, я понял, — спустя время кивает парень. — Но к этому невозможно быть готовым в любом возрасте, Нил. Сколько бы лет вы не были вместе – ты бы также убивался, как сейчас. Возможно, даже сильнее.       Да, наверное, Эндрю был прав. К этому нельзя быть готовым в любом возрасте и по прошествии еще большего совместного времени, было бы только хуже.       Он поежился от прохладного летнего ветра. Боже, он никогда так не мерз. Это Жан обычно грелся об него, сейчас все было иначе. Без мужа все вообще стало по-другому. И Эндрю бы сказал, что это нормально.       Миньярд снял с себя тонкую ветровку и накинул на его плечи. Джостен благодарно кивнул и улыбнулся ему. Остаток времени они провели в тишине, слушая музыку через дорогу, наблюдая за мимо проходящими людьми. В какой-то момент Нил просунул руки в рукава и стал греть их в карманах.       — Тебе не холодно? — взглянув на Эндрю, спросил Нил. Тот продолжал сидеть в одной футболке.       Эндрю покачал головой. Это был еще один хороший вечер.

***

      Пару дней ничего не менялось. Их с Мэттом по всему Пальметто ловил Кевин и тащил на корт. Эндрю по просьбе Нила выходил тоже, но ловил только его мячи. Дэй, сдавшись перестал лезть к ним и только изредка наблюдал за ними, изучая его игру. Миньярд оставлял свое джерси в раздевалке, хотя Джостен ни разу не попросил об этом. Он случайно услышал разговор, где Бойд благодарит его за это. Было немного неловко – стать свидетелем того, что не предназначалось для его ушей.       — Не мог бы ты выйти в своем джерси? — попросил Нил, когда они в очередной раз вдвоем остались в раздевалке. Им приходилось пятый день подряд иметь дело с Кевином и его одержимостью экси. Моро иногда говорил Нилу, что тот чересчур особенно относится к игре, но, блядь, Жан после знакомства с Дэем взял бы свои слова обратно.       Эндрю кивнул и надел его. Он долго смотрел на Миньярда. Долго и пристально. Эндрю не Жан. Совершенно не он и, кажется, он может спокойно воспринимать третий номер. По крайней мере, если это Эндрю. В конце концов, он был не только Моро. Он принадлежал еще и Миньярду. И еще целой кучи других игроков. Сука.       — Тебе идет эта форма вратаря. Белая, я не могу представить тебя в оранжевой.       — Тебе не надо представлять, можешь просто глянуть на Аарона.       Нил усмехается, прошептав:       — Точно.       Эндрю еще долго смотрит на него своим цепким и внимательным взглядом, но сдается под взглядом Нила и толкает его к выходу. Он так сильно не был похож на Жана, но такое сильное ощущение защищенности и понимания было рядом с ним, как рядом с мужем. Эта два очень разных человека, но эти чувства… Так бесстыже испытывать их. Ему не должно быть хорошо и спокойно рядом с другим мужчиной. Чужим. Он не должен. Не должен. Жан, прости, боже. Прости, люблю тебя.       Чувствуется это все гребаной изменой.       Если Эндрю и замечает невнимательность и отстраненность во время тренировки, то ничего не говорит. В который раз Нил безумно благодарен этому человеку.       На следующий день «Лисы» тащат их на природу. Рене и Элисон организовали поездку. Ваймак ждет их у автобуса, но Нил с самого утра не может завести машину. Он не сможет поехать ни в каком автобусе, он не сможет чувствовать себя спокойным, когда за рулем будет кто-то другой. Мэтт понимает это и по телефону извиняется перед «Лисами», говорит, что они не смогут поехать с ними.       — Поезжай, — бросает Нил, набирая номер эвакуатора. — Ты обещал мне, что мы уедем отсюда, когда она станет твоей девушкой. Алло, здравствуйте, не могли бы вы довезти мою машину до сервиса? О, здорово, да-да, адрес…       — А как же ты? — печально спрашивает его друг, когда он завершает звонок. — Я не хочу оставлять тебя одного.       — А я как раз отдохну от людей, Мэтт. Эти люди просто, — он качает головой, не понимая, как объяснить, но друг, кажется, понимает, кивая ему в согласии. Его социальная батарейка садилась, но почему-то быстро подпитывалась от их голкипера.       Эвакуатор приезжает довольно быстро, ему не соврали, что есть свободные машины. Он просит мужчину договориться с механиком, обещая зайти к ним позже и заплатить за всю работу. Бойд все это время выглядит так, словно съел целый лимон. Когда они прощаются с мужчиной и провожают взглядом машину, рядом с ними останавливается Мерседес Эндрю и тот выходит из него, молча кидая ему ключи от машины и, садясь на переднее пассажирское, так ничего не сказав. Нил поймал их, но не понимал, почему? Он поджимает губы и садится за руль. Миньярд был очень напряженным, наверное, он сам не доверял другим людям за рулем. Черт.       — Я, это необязательно, Эндрю. Я могу остаться, спасибо.       — Просто поезжай и все.       Они ждут, когда счастливый Мэтт кинет их вещи в багажник и сядет назад. Джостен очень аккуратно ведет машину, чтобы не волновать лишний раз Эндрю. На парковке стадиона уже все в сборе и ждут только их. Мэтт пересаживается в автобус, а Миньярд вылезает, кидает им, что они поедут следом за ними на машине и садится обратно.       — Спасибо.       — Заканчивай с этим. Незачем меня благодарить.       — Ты снова все понимаешь, — качает головой Джостен.       — Твое лицо, как открытая книга, Нил.       Нил выезжает вслед за автобусом, Миньярд подключает телефон к машине и включает свою музыку. Она была тяжелой, но на удивление Джостена – совершенно не била по голове и ушам.       — Тогда скажи, зачем тебе это?       — Все были бы с кислыми минами.       — Тебя это не беспокоит, Эндрю. Тебе плевать, я знаю.       Миньярд хранит молчание целый час. Нил оставляет этот разговор. Когда у них были недопонимания с Жаном – они никогда не оставляли разговор. Моро просто не позволял, он был уверен, что, если не решить все здесь и сейчас, тогда это будет копиться и выльется в новую проблему. Эндрю не Жан, он не должен требовать от него ответа. Не должен ждать от него поведения мужа. Разные, разные, разные люди, — напоминал себе Нил.       — Я знаю куда мы едем и тебе там понравится, я просто хотел, чтобы ты увидел это.       Нил на мгновение бросает взгляд и возвращает его на дорогу. Минут через тридцать они уже подъезжают к обрыву, где с огромной высоты струится водопад, оглушая их даже через музыку Эндрю. Джостен потрясенный выходит из машины, смотря на это. Над водопадом проглядывает яркая радуга. «Лисы» потягиваясь вываливаются из автобуса. Они были такими шумными, они бы понравились Жану.       — Вау, — шепчет он и подходит ближе к обрыву. Он оборачивается обратно, улыбаясь Эндрю, как бы говоря, да, ты был прав. Здесь очень красиво и мне понравилось.       Миньярд мешкается короткую секунду, но идет к нему. Нил не может оторвать взгляда от этого. До чего природа все-таки удивительна и прекрасна. И как же часто он забывал об этом.       — Какого черта Бойд не думает, что ты можешь сброситься? — ворчит рядом Эндрю и Нил очнувшись, оттаскивает его за руку обратно от пропасти.       — Не надо, вдруг голова закружится, и ты упадешь.       Нил поджимает губы, думая не переусердствовал ли он с нравоучениями, все же Миньярд был взрослым мужчиной, самостоятельно принимающим решения, но Эндрю просто продолжает пялиться на него, а он продолжает удерживать его руку.       — Извини, — он убирает ее, понимая точно, что перегнул. Миньярд начинает пятиться от него и в итоге разворачивается на пятках, спешно покидая его, оставляя одного. Ладонь, которой он держал руку Эндрю, жгет. Нет, даже печет. Она согрелась лишь от одного прикосновения.       Нил тяжело вздыхает, поглядывая на спину голкипера и возвращает свой взгляд на водопад и радугу.       — Что я творю, Жан? — спрашивает он в пустоту. Жан, конечно же, не отвечает ему.       Он идет к остальным. «Лисы» расстелили огромное покрывало на траве и начали выставлять закуски из рюкзаков. Элисон достала из рюкзака подозрительно знакомые чашки и блюдца, а следом Сет вытащил пивные кружки.       — О, у меня такая же посуда в кафе!       — Ой, да? Круто! — невинно улыбается девушка, пока ее глаза бегают туда-сюда. Джостен начинает догадываться, что Элисон «позаимствовала» их у кузена близнецов.       — Не говори мне, что это посуда из кафе, Рейнольдс! — предупреждает ее Ники.       Она пожимает плечами.       — А где нам было еще достать все это?       — В магазине, блядь!       Нил сидит и наблюдает за этой сценой с улыбкой. Он подозрительно часто начал улыбаться. Может быть, он даже поблагодарит Бойда за это? Наверное, стоит.       Кто-то пьет пиво, кто-то чай, а кто-то газировку. Они болтают о простых бытовых вещах. Джостен наконец-то узнает, что незнакомая ему девушка – это жена Аарона, Кейтлин Маккензи. Тренер Ваймак выглядит довольным, смотря на это все. Ему удалось сплотить команду до такой степени, что они все вместе проводят даже отпуск. Он подсаживает к нему, любопытство взяло над ним верх, спрашивая:       — Как вам это удалось? Если они такие же сплоченные на корте, как вне – это просто невероятно.       Дэвид удивленно поднимает бровь.       — Они? Сплоченные? Ты, наверное, не видел наши игры, парень.       — Но это, — кивает он в сторону «Лисов».       — Ага, они такие, потому что приехали вы. Новые люди, все дела, хотят произвести впечатление, но мои Монстры не поехали бы все равно, им обычно безразлично все.       — Монстры?       — Миньярды, их кузен и Кевин. Есть подозрение, что они поехали и приходят везде из-за тебя. Ты заинтересовал Эндрю. На самом деле, его мало, что может заинтересовать в этой жизни.       — Оу, — смутившись, произносит Нил, почесывая затылок. — Монстры, потому что они монстры на корте?       Тренер заливается смехом, похлопывая его по плечу.       — А ты смешной, Нил! Нет, просто потому что они кошмарят всех, даже собственную команду. И каждый по-разному, — тяжело вздыхает мужчина.       Чем кошмарит всех Дэй – Нил в курсе. Ники, может быть, своим позитивом, болтливостью? Но близнецы?.. Они были в полном порядке и Эндрю точно не выглядит, как чей-то кошмар. Больше, как недоступная мечта.       Нил отстает от Дэвида, слушая разговоры и шум водопада, природы. Они встречают закат за обычными разговорами и напитками, а после начинают собираться обратно в дорогу. Джостен вновь ведет машину Эндрю. Тот, кажется, засыпает по пути и Нил чувствует еще большую ответственность.       Это что же, снова прекрасный вечер в его копилку? Их становилось слишком много и это казалось неправильным. Хотелось извиниться перед Жаном за то, что он перестал скорбеть по нему и был счастлив, отвозя умиротворенного Эндрю домой.

***

      На самом деле, он бы очень удивился, если бы хотя бы один день в Пальметто был обычным и спокойным. Он снова пьет чай в кафе Ники, когда в него влетают девушки и замечают его.       — О, Нил, хорошо, что застали тебя здесь! — улыбается ему Кейтлин. — Завтра мы собираемся на пляж с ночевкой. Он недалеко, в двадцати минутах езды отсюда. И, — тянет она, — вы едете с нами!       Джостен не думает, что у него есть шанс отказаться, тем более, когда жена Аарона была воодушевлена, сообщая ему эту невероятно счастливую новость. Мэтт заходит минут через пять и его тоже просто ставят в известность.       — Что за пляж? — уточняет Бойд, открывая навигатор.       — Миртл-Бич.       Нил понимает, что Хэммик чертовски богат, потому что вся команда все время проводят здесь свой досуг и делают просто огромные заказы, сидя до самого вечера и просто болтая ни о чем. Темы никогда не иссякают, а порой и повторяются по второму кругу. В особенности тема: «Кевин просто заебал всех».       В дни, когда Ники играет в экси или уезжает куда-то, не закрывая кафе, – здесь работает его помощница – Робин Кросс. Сегодня она стоит за стойкой и улыбается посетителям. Местные почти не обращают внимания на профессиональную команду и только в редкие моменты подходят попросить автограф. Джостен оплачивает свой чай и уходит немного отдохнуть от этих болтливых ртов. К тому же, человека, с которым вечно болтает именно Нил сегодня нет. Это не должно огорчать его, но именно это и происходит.       Ему удается полежать пару часов, как ему звонят с автосервиса, сообщая, что машина готова и на полном ходу. Он вбивает адрес в навигатор и решает прогуляться пешком. Спустя долгое спокойное время, курок спускается вновь, когда мимо него проходит мужчина с запахом духов, которыми пользовался Моро. Он долго приходит в себя, к нему сбегаются неравнодушные прохожие. Молодая девушка подросток приносит ему бутылку воды, а ее парень спрашивает надо ли ему вызвать врачей? Он только может качать головой. Ему удается прийти в себя только, когда знакомый запах окончательно развеивается, а казалось, что он прилип к нему с концами. Нил улыбается молодой паре и благодарит их, протягивая пару купюр за помощь, и быстро убегает. Ему приходится сделать два круга по кварталу, чтобы обрести ясность ума и понять, что это была небольшая паническая атака. И он с ней справился. Все в порядке.       Поздним вечером Нил возвращается в кафе и даже не удивлен, застав там всех. Эндрю сидит на излюбленной им же лавочке перед кафе. Джостен улыбается этому и присаживается рядом. Из головы, как по щелчку пальцев вылетают все события прошедшего дня.       — Завтра все едут на пляж с ночевкой, ты тоже? — спрашивает он, вдыхая запах дыма сигарет.       — А ты, Нил?       — Ага, но меня вроде как просто поставили перед фактом, но я не против.       — И я еду, — тяжело вздыхает он.       — Вы всегда так собираетесь в кафе и болтаете? Лисы всегда такие?       — Никогда.       Нил достает из кармана пачку сигарет, просит у Миньярда подкурить и выдыхает вверх, смотря, как сгустки дыма рассеиваются. Так Ваймак говорил правду?       — Тогда почему вы?..       Эндрю переводит взгляд на него, пару раз моргает и возвращает его на окружающее их пространство.       — Почему «вы» – не знаю. Почему я? Потому что Дэн сказала, что это будешь ты.       Его словно ударяют прямо под дых. Услышать это от тренера – одно. Услышать это от самого Эндрю – совершенно другое. Резко становится нечем дышать. Перед глазами вместо черной мошкары Жан, осуждающе качает головой. Блядь, как же все безумно давит на него.       — А что я, Эндрю? — шепчет Нил. Ему надо это услышать, чтобы решить, что делать дальше.       — Не будь глупцом, Нил, — говорит ему Миньярд и скрывается в кафе.       Джостен сидит на улице еще пару минут, докуривая сигарету, и уходит домой. Считается ли изменой, что после смерти мужа ему понравился также сильно, как когда-то Жан, еще один человек? Что скажут его родные? Что скажут родители Моро? Они возненавидят его, да? Он валится на диван, утыкаясь носом в ветровку Эндрю, которую так и не отдал ему. Это все чертовски неправильно. Как и то, что он прижимает к себе чужую вещь. Другого мужчины.       — Прости меня, Жан, — шепчет он в тишину квартиры. — Прости, молю.       Следующим утром, до ужаса сонный, Нил садится за руль машины и следует за автобусом до пляжа. Он едет один, потому что пинками заставил Бойда топать к Дэн в автобус, а Эндрю не предложил ему составить компанию. Это не должно никоем образом ставить его в тупик или замешательство, но определенно ставит. Может быть, Миньярд был прав, он глупец? Поэтому понял все неправильно. Парню просто нравилось с ним общаться и не более. Хорошо. Тогда ему незачем извиняться перед Жаном. Все и правда хорошо.       Он вдыхает и выдыхает. Становится, честно говоря, намного лучше. Больше ничто не терзает его душу, разве что только отголоски его собственных чувств. Пару раз за всю дорогу Нил замечает, как белая макушка вылезает из заднего стекла автобуса, поглядывая на его машину и исчезает обратно. Эндрю так своеобразно приглядывает за ним? Было чертовски мило.       На песок снова расстилается огромное покрывало. И вместо того, чтобы доставать остальное, Лисы визжа снимают свои вещи бегут по горячему песку в сторону воды. Они смеются, брызгают друг друга и толкаются. Они такие счастливые, такие свободные и открытые. Но не он, ему кажется, что он не может себе это позволить, не в его положении. Настроение грозит упасть до нулевой отметки, но Мэтт не позволяет ему. Бойд толкает Нила в сторону моря, и он падает прямо на берегу, небольшие волны накрывает его с головой. Джостен поднимается, отхаркиваясь и смеясь одновременно. Его обычные шорты с футболкой уже намочены, теперь было без разницы. Он начал толкать Бойда, хотя это дело не из легких, но тот, очевидно, поддается ему и падает, громко хохоча. Лисы начинают играть то ли в догонялки, то ли кто больше утопит товарищей. Нил переводит взгляд на одного человека, который скромно мочит ноги на берегу.       Он подходит к Эндрю, протягивая свою ладонь. В момент ему кажется это лишним, но он сдерживается и оставляет руку перед ним.       — Пошли, Эндрю.       — Мне не нравятся эти детские игры.       Джостен кивает.       — Хорошо, не будем играть.       Миньярд вкладывает свою ладонь в его и Нил тянет его за собой. Они встают в воду по пояс и ждут, когда мелкие волны накатят на них, обнимая, словно теплые материнские руки. Эндрю немного трясется, что не остается незамеченным от Нила.       — Холодно? Вода даже для меня теплая, — удивляется он. В прошлый раз Эндрю сидел всю прохладную для лета ночь в одной футболке, отдав ему свою ветровку.       — Нет, не холодно.       Он продолжает держать руку голкипера, она и правда была горячей. Нил оглядывается на все это великолепие: на солнце, мерцающее в водной глади, на взрослых людей, толкающихся и смеющихся в море, на их тренера, который участвовал в этом балагане, пока Миньярд продолжал смотреть только на него. Одна из волн бесстыже подтолкнула его ближе к Эндрю, и он смущенно улыбнулся ему. Даже на расстоянии чувствовалось тепло чужого тела. И как на самом деле давно он не чувствовал чего-то такого. Живот снова скручивает в знакомых спазмах, сердце гулко колотится о ребра, как почти одиннадцать лет назад, когда начал испытывать чувства к лучшему другу. Ему всегда казалось, что он однолюб. Никто и никогда его так не привлекал, как Жан.       Почему все повторяется вновь? Зачем? Разве он не настрадался вдоволь?       — Все нормально? — спрашивает Эндрю, поглаживая большим пальцем его ладонь под водой.       — Все чересчур нормально, Эндрю. Это пугает.       — И меня.       На душе становится чуточку получше. Он не один сейчас варится в этом. Не один испытывает непонятно что. Хотя, блядь, очень даже понятно что. Он ебануто влюбляется, не так ли? Как все не вовремя. Почему именно сейчас? Почему хотя бы не через пять лет? Но Моро всегда ему говорил, что это невозможно контролировать. Они оба не смогли сделать это в шестнадцать, не смогли остановить это и полностью утонули в своих чувствах друг к другу. Сейчас Нил тонет снова. Теперь к другому человеку. Он очень ужасный человек.       Джостен опускает голову вниз, смотря на свою руку в чужой сквозь воду. Это нельзя контролировать, но можно избежать. Ему стоит свалить с Пальметто, пока не стало поздно.       Волна побольше предыдущей ударила по ним и Нил начал неловко заваливаться, но Эндрю придержал его за талию, не убирая руку. Эти карие глаза с вкраплениями зеленого так честно и открыто смотрели на него. А он так бесстыже скучал сейчас по серым, словно грозовая туча, глазам. Нельзя так поступать с Эндрю. Он не заслуживает всего того дерьма, что творится в его голове. Он не готов к новым отношениям. Не сейчас.       — Пойду погреюсь, извини меня.       Он нехотя отпускает его ладонь и уходит на берег.       «Лисы» очень редко выползали из воды. Пару раз перекусили и возвращались обратно. Эндрю топтался рядом с ними. Нил знал, чувствовал, что тот дает ему время и пространство. Это не то, что нужно Эндрю, он не заслуживает такого отношения к себе, он вообще заслуживал лучшего, чем он – Нил. Ему нужен человек, который будет любить только его, без привязи к погибшему в аварии мужу. Джостен достает из портфеля свой телефон и набирает контакт «Булочка», но даже не дослушав роботизированный голос женщины, сбрасывает. Это не то, чем хочется делиться с Жаном. Блядь, он такой мудак.       Оказывается, что ребята планируют переночевать в автобусе, своего рода, как выразилась Рейнольдс «погружение в маленькое путешествие» и «атмосферность сего мероприятия». Они все вместе глубокой ночью сидят в автобусе, пьют чай из термоса и «травят» анекдоты. Ники полез со своими страшилками, но после первого же скрипа сидения умолк и спрятался за Аарона, заставляя смеяться всех над ним. И правда, у этого была своя атмосфера и теперь он мог понять, о чем говорила девушка. Чуть позже он извиняется и уходит. Нил решил переночевать в своей машине, а Эндрю ссылаясь на перекур, вышел следом за ним. Им не избежать разговора? Миньярд дал ему слишком много времени сегодня и, кажется, они должны поговорить.       Джостен уселся за водительское и, отодвинув сидение и опустив его, прилег, свободно выдыхая. Эндрю стоял рядом с его машиной, прикуривая сигарету.       — Ты можешь покурить в машине, — сообщил ему Нил, приоткрыв стекло.       Он сам схватился за свою пачку, купленную утром по дороге. Он заметил, что стал курить намного меньше, но все еще курил. Перед началом сезона надо будет бросить, иначе медицинский персонал и Эрнандес съедят весь его мозг по кусочкам. Эндрю сел рядом, тоже опустив стекло с сидением.       — Ты когда-нибудь любил, Эндрю? Так, чтобы до дрожи в коленях, до тахикардии и тремора? Так, чтобы дыхание спирало только от одного вида на человека?       Миньярд повернул голову в его сторону.       — Может быть, сейчас.       Нил усмехается ему. Нет-нет. Эндрю же шутит? Он же не может его любить. Мало, очень мало времени прошло, хотя это не помешало Нилу помешаться на голкипере Лисов.       — Моя любовь спит вечным сном, Эндрю, и даже не подозревает, что я вновь погряз в этом.       — В этом?       — М-м, я описал это. Меня снова колошматит от одного взгляда, как одиннадцать лет назад, блядь.       Миньярд положил свою руку на его дрожащую ладонь и выкинул бычок в окно, закрывая стекло. Нил пристально смотрел на их руки. Он сказал себе, что будет избегать этого, но Эндрю было сложно избегать. Он всегда был рядом, когда это до чертиков было нужно; всегда находил слова. Необходим. Ему был необходим Эндрю. Джостен переводит взгляд обратно на парня, он все время смотрел на него. У него прекрасные глаза. Очаровательные. Эндрю очаровательный.       — Я могу, Нил? Да или нет?       Нил кивает и прикрывает глаза.       — Да.       Эндрю ласково касается ладонью его щеки и оглаживает пальцами его кожу, как будто он побитая жизнью бродячая собака, которая от неправильного движения руки сразу умчится прочь. Вторая сжимает его пальца руки. Он чувствует чужое дыхание, щекочущее его нос, и нелепо улыбается этому. Первое касание их губ до безобразия нежное и легкое. Миньярд становится настойчивее, когда понимает, что Нил начинает перетягивать инициативу на себя. Их языки переплетаются, дерутся за право взять вверх. Джостен вплетает свои пальцы в чужие короткие волосы и немного стягивает их на затылке, вырывая из Эндрю ругательства. Поцелуи становятся ожесточеннее, они ударяются зубами, кусают друг другу губы и изучают тела. Эндрю рукой лезет ему под влажную футболку. Его горячие руки скользят по холодной коже, заставляя дрожать от такого контраста. Его холодные руки оказываются на шее голкипера, и он останавливает большой палец на выступающей венке, и слушает удары его сердца. Нилу кажется, что их сердца колотятся в один такт. Оба нехотя отрываются друг от друга уже, когда в автобусе недалеко от них погас свет. Небо начинает немного светлеть. Сколько они так просидели? Часа два?       Джостен невинно улыбается Эндрю, смотря на него, а Эндрю смотрит в ответ. Он вновь чувствует себя шестнадцатилетним влюбленным подростком. Полным любви и жизни. Было так приятно вернуться в это состояние. Ему даже кажется, что Жан мог бы его понять и Нил может попробовать. Может попробовать построить новые отношения с другим человеком? С Эндрю? У них может получиться.       Они недолго болтают об совершенно обычных вещах, не затрагивая больные темы и Нил засыпает так, с прекрасными мыслями об новых отношениях и их переплетенными в замок руками. Руки Миньярда согревают его всю ночь.       Его очень давно не согревали другие руки. Давно не засыпал переплетенный с кем-то.       Следующим днем они снова проводят время на пляже и выдвигаются обратно только вечером. Несмотря на то, что все были уставшими, они ползут в кафе Хэммика. И ведь уставшие, но довольные и счастливые. Он никогда, наверное, не сможет понять эту команду.       Нил пьет горячий чай, чувствуя першение в горле. Возможно, немного продуло после того, как он искупавшись гнал мокрый по трассе с открытым стеклом. Он выходит покурить на лавочку и слышит громкие голоса за углом здания. Джостен не хотел подслушивать, но в полном праве сделать это, поскольку он отчетливо слышал упоминание своего имени пару раз.       — Прекрати это, Эндрю! Просто, блядь, не надо!       — Почему? — безразлично брошенный вопрос.       — Почему? Ты же не серьезно это, — он слышит тяжелый громкий вздох. — Я желаю тебе только лучшего и Джостен точно не тот человек, который может дать тебе это. Я хочу, чтобы тебя любили также, как ты любишь в ответ!       — Почему он не может, Аарон? Почему ты думаешь, что он не может полюбить меня?       — Да, наверное, блядь, потому что он все еще ебануто любит своего покойного мужа!       Джостен утыкается лбом в стену, стараясь не проронить слез. Аарон прав. Он все еще ебануто любит своего мужа, но и по уши увяз в чувствах к Эндрю. Это отвратительно. Тому придется мириться с мыслью, что он у Нила не единственный. Помимо него, Нил любит еще и мужа, которого нет в живых. В отношениях их всегда будет трое, блядь.       — Ему надо время.       — Отлично! — хмыкает Аарон. — И пока ему нужно время, чтобы остыть к мертвому человеку, ты собираешься торчать рядом. У тебя хоть грамм уважения к себе есть?       — Заткнись. Я не думаю, что ты хоть что-то понимаешь.       — Я почти уверен, что и ты ни черта не понимаешь, Эндрю. Оставь все эти попытки при себе. Ты думаешь это незаметно? Это пиздец как заметно, «Лисы» уже начали делать ставки.       — Вы все больные ублюдки, блядь, если ставите ставки на это, — выплевывает Эндрю.       — Слушай, они не виноваты, что не в курсе за прошлое Джостена, это мы знаем. И то, твоими стараниями. Скажи мне вот что, Эндрю, если бы Жан был жив – ты пытался, не знаю, как это назвать… завоевать его?       Эндрю молчит.       — Стал бы, если вам удалось встретиться, — отвечает за него близнец. — Ты не просто так все время украдкой смотрел все матчи сборных, в которых он был. Какого это, когда Дэй заставляет тебя смотреть матчи, в которых нет Нила? И да, ахуенная идея заставлять меня с Ники молчать насчет этого, иначе у Кевина был бы на тебя рычаг давления.       — Просто помолчи, Аарон.       — Случайно увиденный матч в спорт-баре и ты ебануто влюбленный. Блядь, у меня до сих пор это не укладывается в голове!       Сердце неудержимо колотится от понимания, что Миньярд знал его заочно, следил за всеми их матчами. Знал и видел его счастливым на корте вместе с мужем. Знал его, когда Нил был в браке с Жаном; когда еще не приобрел этот ебучий статус вдовца. Эндрю был влюблен в него, когда Джостен даже не знал о его существовании. Блядь, он был замужем, а Эндрю был влюблен в него.       — Да заткнись ты на хуй! — повышает голос Эндрю.       — Окей, — тихо и спокойно говорит его брат. — Оставь Джостена, он не твой вариант.       — Не лезь в мою жизнь, как не лезу я в твою.       — Супер, я пошел, на хрен это дерьмо! Тебе в нем тонуть.       Нил не успевает отскочить от стены, Миньярд врезается в него. Джостен начинает пятиться в испуге, бросая болезненный, опечаленный взгляд на Аарона и убегает домой. Он притворяется спящим, когда в квартиру заходит Мэтт. Судя по всему, он ничего не знает. Джостен вылезает из-под тонкого одеяла, когда слышит негромкое сопение в соседней комнате и только из-за глубокой привязанности пишет Бойду записку с извинениями и напоминает ему, чтобы не возвращался в Вашингтон, пока Дэн не станет его девушкой, а он это обязательно проверит. Он не берет с собой свои вещи, только ветровку Эндрю и тихонько выходит, стараясь защелкнуть дверь, как можно тише. Нил долго смотрит на вещь Эндрю в своих руках, думая, не совершит ли он ошибку, забирая с собой кусочек воспоминаний, но в итоге решает, что он может позволить себе это. Пусть это будет напоминанием о этих днях.       Нил заводит машину и выезжает из Пальметто, держа свой путь обратно. В их дом. Пока не передумал. Если Эндрю не хочет слушать своего брата, за него это сделает Нил. Он не может злиться на Аарона – он полностью прав и просто переживает за Эндрю, желает ему только лучшего, а лучшего рядом с Джостеном не будет.       Никогда.

***

      Мэтт пару раз пытается до него дозвониться, но все тщетно, Нил не хочет объяснять ему ничего. Пусть будет сосредоточен только на девушке. Первым делом, как приехав домой, Нил снимает постельное белье с кровати и кидает его в стирку, следом он перебирает вещи Жана и хорошие, новые вещи отдает на благотворительность, а любимые и заношенные до дыр оставляет себе. В конце концов, он может носить их сам. Джостен перебирает и фотографии, развешенные Моро по всему дому. Множество из них остаются на местах, а некоторые перекочевали в фотоальбом. Он застилает кровать и впервые после смерти мужа ложится спать на кровати, а не диване, кресле или террасе. В любом другом месте их дома.       Может быть, поездка в Пальметто и люди, живущие там все-таки немного залечили его раны? Определенно стало намного легче.       Утром его будит звук сообщения:       «Эндрю просит твой номер телефона, я могу ему дать его?»       «Нет»       Приехав чуть позже на кладбище до него долетает следующее сообщение:       «А Аарону?»       «Все еще нет, Мэтт»       Он мог бы дать номер Аарону, но он не уверен, что Эндрю не облапошил его друга, притворившись братом. Или сам Аарон попросил его для своего брата, хотя тот, очевидно, не стал бы. Он не очень-то уж и одобрял выбор своего брата. И правильно делал.       Нил проводит на кладбище почти весь день. Он рассказывает Жану о поездке, о всех их приключениях, о том, какая Даниэль приятная и хорошая девушка и, что у Мэтта обязательно все получится. Он даже рассказывает о Эндрю. Вываливает мужу все свои чувства: что испытал, как и когда. О их поцелуе и о том, как гулко билось его сердце рядом с ним.       — Я вновь влюблен, Жан. Ты был чертовым эгоистом, когда дело касалось меня. Ты безумно меня любил и не позволял этого больше никому, даже своим родителям, и точно попытался бы навалять этому Миньярду, но… но ты не можешь. Господи, что мне делать, Жан?       Жан улыбался ему, смотря с этой блядской счастливой фотографии, но молчал. Не подсказывал.       — Извини меня, если сможешь. Можешь ударить меня, когда я воссоединюсь с тобой, но, если у нас все когда-нибудь получится с Эндрю, просто мог бы ты принять это, как факт? Пожалуйста, Жан. Я обещаю тебе, что никогда не перестану тебя любить. Ты навечно в моем потрепанном сердце, хоть сейчас в нем и нашлось место другому человеку.       Нил сглатывает ком в горле и больше не сдерживаясь плачет, оседая на землю рядом с могильным камнем.       — Ты навсегда будешь моей первою любовью, Жан, а он пусть будет последней, хорошо?       Он сидит так, пока не начинает смеркаться. Иногда ему хотелось просто лечь и уснуть тут, но теперь хотелось домой. У него были обязанности, и он продолжал жить. Джостен поднимается на ноги и отряхивается.       — Спи спокойно, любовь моя.       На следующий день Нил набирает номер Эрнандеса и договаривается об индивидуальных тренировках. Его не было на корте целый год, ему нужно вернуться в строй и не подвести команду в предстоящем сезоне. Вернуть статистику вверх, чтобы ебаный Кевин Дэй больше даже не смел поднимать эту тему. Он надеется, что тот обосрется, когда они проиграют «Красным драконам».       Джостен тренируется один на один с тренером две недели. Потом на корт возвращается вся команда. Месяц совместных тренировок и начало сезона. Мэтт радостно сообщает ему новость, что перед отъездом Даниэль согласилась на отношения и Нил правда искренне поздравил его с этим событием. Бойд клянется ему, что по приезде Дэн в Вашингтон он отвезет ее к Жану. Нил говорит, что это только, если сама Уайлдс будет не против, потому что теперь ему кажется, что это переходит все границы. Жан, конечно, заслуживает узнать, что их друг все-таки остепенился, но тащить девушку на кладбище кажется перебором.       — Спасибо тебе за поездку, Мэтт. Она была нужна мне, и она помогла мне. Спасибо, — говорит Нил другу, когда тот в очередной раз проверяет его дома. Если Бойд и удивился тому, что он снял некоторые фото, перебрал вещи Жана и застелил новым постельным бельем кровать, то никак не комментирует это.       Команда радуется его возвращению. Джереми Нокс сияет при виде него и хлопает его по плечу, выводя на корт. Он рассказывает ему, как совсем скоро здесь будет целая куча их фанатов ждать возвращения лучшего нападающего команды. Желание играть и побеждать возрождается в нем, как феникс из пепла. Как сам Нил. Спустя две недели проходит жеребьевка и первая же их игра выпадает на новичков округа.       Через две недели Нил вновь увидит всех «Лисов», но уже в Вашингтоне. Вновь увидит Миньярда на воротах. Его номер три.       Время без страданий и с тренировками пролетает безобразно быстро. Джостен сидит в раздевалке в день игры и даже в ней слышен грохот, топот и выкрики их фанатов. Они командой выползают на корт, но первыми выпускают «Лисов», чтобы промариновать людей. Их менеджер выступила недавно с заявлением, что Нил Джостен возвращается на корт в стартовом составе и люди неистово хотели увидеть его вновь, поэтому гостей сегодня приветствовали первыми. «Лисы» уже выстроились в шеренгу, чтобы поприветствовать сегодняшних соперников. Следом начали выходить они под предводительством Нокса. Как только на корте появилась его рыжая макушка, толпа взревела, встречая его выкриками со всех сторон. Даже трибуны, предназначенные для болельщиков «Лисов», сегодня пестрили красным. Нил кружился вокруг своей оси, рассматривая плакаты с его лицом, со словами поддержки. Люди кричали, что любят его и поддерживают. Они желали ему только лучшего. Он держался как мог, чтобы не начать плакать при многотысячной толпе людей. Наверное, ему стоило иногда появляться в интернете после смерти мужа. Они бы окружили его поддержкой еще тогда.       Команды начали пожимать друг другу руки и желать удачи. Джостен искренне желал им хорошей игры. Он намного дольше, чем со всеми задержался на Эндрю, улыбаясь ему.       — Привет, Эндрю. Хорошей игры!       Миньярд долго вглядывался в его лицо, в его глаза, прежде чем кивнуть и перейти к следующему игроку. Не думал же он, что после такого детского поступка его встретят с распростертыми объятиями?       Капитаны уходят на жеребьевку, право первой подачи достается гостям корта. Команды выходят на разминку и через пятнадцать минут комментатор зачитывает стартовые составы команд. Эндрю играет во втором тайме, тогда, как Нил в первом. Им не удастся пересечься даже на корте. Это немного расстраивает его, но он быстро настраивается на игру и победу. Конечно, победу, не иначе. Перед началом матча ему пришлось дать интервью по случаю возвращения, и он пообещал зрителям и фанатам, что посветит эту победу покойному мужу. Против него выставляют именно Аарона и Нил усмехается этому. Уж у этого Миньярда личные счеты с ним, он точно будет припирать его к плексигласу за то, что его брат когда-то влюбился в него.       Звучит гудок и мяч из ракетки Уайлдс летит в сторону Кевина, Мэтт сбивает того с ног, ловит мяч и сразу же запускает его в полет. Джереми ловит его, через пару шагов отдавая пас Нилу. Его сразу же сбивает с ног Аарон.       — Нил, извини за…       — Ничего, это игра, — смеется Джостен и поднимается на ноги, вновь включаясь в игру.       Он несется к воротам противников, видя, что Джереми все-таки удалось завоевать мяч, но его шаги закончились, а у плексигласа, куда можно кинуть мяч для отскока уже поджидает хитрый Дэй. Нет. Нил сказал себе, что тот должен обосраться и тот обязательно обосрется, блядь. Отработанный до идеала прием. Мяч брошенный Джером ровно влетает в его сетку на клюшке, и он забивает первый гол Уокер.       Толпа поднимается на ноги и орет во все горло их кричалку. Как же давно Нил не чувствовал эту эйфорию. Желание жить, играть, побеждать. Это было слишком круто. У него словно открывается второе дыхание.       Они заканчивают первый тайм со счетом 9:6 в пользу «Красных драконов» и уходят на перерыв, где их вновь поджидают репортеры. Надо было что-то сказать по первому тайму. Нокс берет весь удар прессы на себя и заталкивает товарища в раздевалку, пока они не прилипли к нему.       В первые минуты второго тайма становится понятно: если они не придумают новую тактику – они проиграют. Их нападающие не могли пробить по воротам Эндрю, а нападающие «Лисов» начали догонять их. Когда Кевин забивает очередной гол, а на табло светится 9:9, Эрнандес дает команду судьям о смене. Он меняет Брайна на Нила, выпускает на защиту Каталину Альварес и Мэтью Бойда. Когда Ваймак слышит, что на корт вновь выходит Нил, он выпускает вместо Элисон в защите – Аарона. Очень забавно выходит, Дэвид.       Нил разминает шею, стоя напротив Кевина, ожидая, когда подадут сигнал.       — Ты не мог бы выслушать Аарона? Он проел все мозги отцу, чтобы он выпустил его против тебя.       Джостен пропускает все мимо ушей. Корт не место для выяснения отношений, если Аарон захочет – они могут поговорить после игры. Звучит сигнал и Нил подрывается на месте, следуя к воротам противника, зная, что мяч полетит сразу сюда. Миньярд снова сбивает его с ног, и судья ему показывает желтую карточку.       — Что? За что? — возмущается тот.       — Я был без мяча, Аарон, это нарушение, ты меня просто так пригвоздил к полу.       — Блядь, зачем ты тогда так несешься?       Нил начинает смеяться, пожимая плечами.       — Послушай, я извинился не за то, что сбил тебя, а за тот разговор, который ты подслушал, — Миньярд провожал его прямо до его позиции.       — Аарон, твоя позиция на другом конце корта.       — Мне правда жаль! — голос защитника «Лисов» срывается и Нил пристально смотрит в знакомые ему глаза. Знакомые, но они принадлежат совершенно другому человеку.       Со стороны ворот «Лисов» слышится глухой удар клюшки о ворота. Аарон переводит взгляд на брата и возвращает его на Нила.       — Какой же он мудак, я просто извиняюсь.       Судья начинает свистеть в нетерпении и Джостен морщится.       — Послушай, я ни на кого не держу зла, все, что ты тогда сказал своему брату полная правда. Ты защищал его от, — он машет рукой, — чтобы это не было, ты защищал его. Все нормально, беги на свою позицию.       Аарон примирительно тянет ему ладонь и Нил без задержки пожимает ее.       — Желаю вам проиграть, Джостен.       — Взаимно, не самый лучший Миньярд.       Аарон идет задом наперед и смеется.       — Ауч, это обидно!       — Прости! — кричит ему вдогонку Нил, улыбаясь.       После гудка, Нил пробивает Эндрю в ворота не меньше двадцати раз и только два из них залетели, тогда как Кевин забил им три. Джереми удается забить еще один и они сравниваются. До конца остается пять жалких минут и ему начинает казаться, что это конец. Он бежит к воротам и пробивает, но Миньярд ловит, кидая мяч Кевину, Мэтт отбирает его у Дэя, возвращая Нилу. И он снова, снова и снова пробивает ему. И в последнюю секунду перед гудком рука Эндрю дергается и не успевает выставить клюшку в нужном направлении. Всего лишь доля секунды и Эндрю поймал бы. Джостен не смотрит на табло после оглушительного гудка, как привык, а подлетая к Эндрю, обеспокоенно спрашивает:       — Свело? Болит? Что с рукой, Эндрю?       Тот роняет клюшку и только качает головой. Судьи просят команды построиться для рукопожатия и только сейчас до него доходит, что они победили, он слышит крики фанатов и поздравления команды.       — С победой нас, Жан, — шепчет он, когда идет на построение. — Это было для тебя. Моя первая победа после твоего ухода.

***

      Мэтт сообщает ему, что «Лисы» остаются в Вашингтоне до следующей их игры, потому что она недалеко и проще было для всех именно так. Ваймак договаривается с Эрнандесом проводить тренировки на их стадионе. Они временно сняли небольшой домик, и Мэтт все свое свободное время проводит с Дэн. Эндрю ни разу не пытался связаться с ним за это время через Бойда, и Джостен начал понимать, что Миньярду это и не надо. Тот не хочет вляпаться в это снова и носиться за ним после каждого приступа. Он, наверное, думает, что Нил вновь сбежит. Оставит его одного, как уже один раз сделал это, ничего ему не сообщив. На самом деле, Эндрю поступает правильно. Нил сам придет к нему, когда окончательно морально приведет себя в порядок. Было намного лучше, чем прежде, но все еще недостаточно. И, если Эндрю его отвергнет, то так тому и быть.       Так он думает, пока через пару дней, листая новости в мире спорта, ему не высвечивается новая новость с заголовком: «ЭНДРЮ МИНЬЯРД – ГОЛКИПЕР «ЛИСОВ» ПОПАЛ В АВАРИЮ».       Ему кажется, что все повторяется вновь; что он вернулся в ночь двадцать первого марта. Он открывает новость трясущимися руками, думая, что это желтая пресса придумала, чтобы поднять охваты, но все кажется слишком настоящим. Он видит знакомый на фото Мерседес, смотрит на название больницы и срывается с места. Почему ничего не написано о его состоянии? Дыхание спирает возле входной двери, и он заваливается в бок, роняя всю обувь, стоящую на полке. Слезы градом льются с его глаз и он, блядь, совершенно не уверен, что доедет в таком состоянии до больницы. Он пару минут возится с телефоном и вызывает такси. Ноги дрожат, сердце бешено колотится. В голове крутится только одна мысль: неужели погиб?       Когда такси останавливается рядом с ним, Нил извел себя до полуобморочного состояния. Он почти заваливается на заднее. По пути он продолжает обновлять ленту новостей, молясь непонятно кому, чтобы хоть кто-то из прессы написал, что это розыгрыш или хоть что-то о его самочувствии, но везде написано только одно: о состоянии потерпевшего неизвестно.       Неизвестно, неизвестно, неизвестно, — эхом крутится в его голове. Это не мертв; это не умер, но это и не четкое — жив. Сука, сука, сука. Его совсем не жаловала жизнь. Вообще-то, она прям ненавидела его, словно Нил Джостен не должен был никогда существовать, но он существует, поэтому все любимые его люди умирали за то, что он, блядь, просто живет в этом мире.       Мать, отец, Жан. Теперь Эндрю?       Еще и волна страха быть пассажиром в такси душила его, заставляя чесать горло, как будто это помогало ему дышать. Мужчина косился на него в зеркало заднего вида. Хотелось крикнуть, чтобы тот смотрел на дорогу, но из горла выходили только хрипы. Когда они подъехали к больнице – вся шея уже горела, а под ногтями были следы крови. Он кое-как преодолевал ступеньку за ступенькой, держась со всех сил за перила. Боже, почему так тяжело?       — Жан, любовь моя, Эндрю же не с тобой?       Заметив его состояние через окно, Нилу открыли дверь, и мужчина придержал его под руку, запуская внутрь. Снова в него ударили эти удушливые запахи хлорки, спирта и препаратов. Джостен прикрыл рот, спазмы в животе били его наотмашь. Хотелось проблеваться. Мужчина протянул ему ведро и Нила вырвало туда. Он оттолкнул от себя надоедливого медбрата с вопросами: что случилось? И всунул ему в руки испорченное ведро.       — Эндрю Миньярд, — выдавил через силу из себя у стойки регистрации. Слова не шли совсем. Он надеялся, что женщина поймет, что он ищет Эндрю, а не называет свое имя.       — Нил?              Эндрю сидел на кушетке, а девушка в халате вытирала кровь с его рассеченной брови, говоря ему, что лучше для него же будет зашить ее.       — Жив, — облегченно выдыхает Джостен.       Миньярд кивает ему, отталкивает девушку и спешит к нему.       — Нил, что ты?.. Что вы стоите, блядь? Откачивайте его! Помогите ему, пожалуйста! — Нил видит, как корежит Миньярда от таких просьб, мольб, чтобы помогли ему. Эндрю такой хороший человек, так почему Ваймак говорил, что он монстр? Что он может кого-то кошмарить. Эндрю очень чудесный.       Нил усмехается. Его и правда не помешало бы откачать на самом деле. Ему чертовски хреново. Ему не было так хреново, когда он узнал, что Жан умер. На глаза наворачиваются слезы. Он не знал от счастья ли, что Эндрю жив или от воспоминаний о том злополучном дне. Блядь, как же было плохо.       Вокруг него начинают хлопотать люди в белом, но он отмахивается от них. Возможно, жизнь ему намекала, что надо действовать, иначе потом будет поздно? Может, не так уж она его ненавидела, раз Эндрю здесь, жив и здоров. Просто рассечена бровь. Джостен не знает, что сказать в эти обеспокоенные, пиздецки красивые глаза. В прошлых отношениях он был тормозом, как говорил Моро, а Жан был полным газом. Он предложил ему встречаться, попробовать отношения, он предложил ему выйти замуж. Всегда был он. Теперь эту роль должен примерить Нил?       — Эндрю, может быть, п-попробуем?       — Что? Нил, прошу не отключайся. Будь со мной. Я тут, — неужели он так невнятно говорит, что Эндрю ничего не понял?       Эндрю сидел перед ним на коленях, касаясь своими горячими руками его. Боже, он и правда был так красив. Ему везло на красивых людей в его жизни.       — Говорю, — он отмахивается от черных точек и медперсонала, но их становится только больше. И черных точек, и людей, вроде бы тоже. — Черт, ничего не вижу. Эндрю, а давай попробуем построить отношения?       Нил пару раз моргает, ничего не слыша в ответ. Ему не стоило моргать в третий раз, потому что он был контрольным.       Все-таки третий номер всегда сводил его с ума. Блядская тройка.

***

      Год спустя.       Нил везет Эндрю на кладбище к Жану, сзади них на машине едут Мэтт и Дэн. Джостен нервничает всю дорогу. Его руки дрожат и Эндрю кладет свою на его ногу. Нил улыбается ему и переключается обратно на дорогу. Он все это время ездил сюда один, либо с Мэттом, посвящая Жана во все, что происходит с ним в жизни. Он знает, что покойный муж был бы возмущен выбором нового парня, но что поделать? Нил влюбился именно в Эндрю.       — Ты же не переживаешь, что Жан не одобрил бы меня? — усмехается Миньярд.       — Боже, конечно, он бы тебя не одобрил! — смеется Нил.       Тема Жана больше не была для него болезненной. Он восстанавливался все это время, а Эндрю был рядом всегда, когда мог. Ваймак выкупил их контракты, и он с Мэттом теперь будут играть за «Лисов». Они ехали попрощаться. Все вместе.       Год назад он пролежал в больнице три дня. Как ему сказали врачи – у него было истощение организма, стресс, недоедание, бессонница. Страх за близкого человека, боль, паника. Смешалось вообще все и организм решил, что с него хватит. Миньярд просидел со своей зашитой бровью все три дня и остался с ним, когда остальная команда уехала на игру. Эндрю дали больничный. Когда его выписали и Эндрю ехал вместе с ним в такси, крепко прижимая к себе, не давая уйти в себя, он сказал ему, что он согласен; что он хочет попробовать. Тогда Нил отвел его на террасу, потому что не думал, что сможет морально поцеловать Эндрю в доме. Тот их первый поцелуй в отношениях был, наверное, истеричным. Они оба выплескивали свои чувства, которые испытали за столь короткий промежуток времени. Они смешали все эти чувства. Боль, страх, ненависть к себе от Нила. Желание быть всегда рядом, желание ударить себя от Эндрю. Привязанность, искренние и нежные чувства к друг другу от обоих. Они целовались, цепляясь друг за друга, словно другой мог исчезнуть или передумать. Миньярд с того момента был его опорой. Был, просто был с ним.       Сейчас все было прекрасно.       Родители Жана приняли выбор Нила и были счастливы, что он все же смог пережить горе и вернулся к жизни. Стюард поздравил его и обещал прилететь на днях, чтобы познакомиться с Эндрю. Команда ради счастья новоиспеченной пары, отпустили его в доброй путь без обид, а Бойду пришлось пережить дружеские пинки от всей команды. Джереми и Каталина взяли с него обещания все время звонить и поддерживать связь. Тренер Эрнандес пустил скупую мужскую слезу и крепко обнял его на прощание. Нил продал их дом прекрасной семейной паре и искренне верит, что этот дом принесет им столько же счастья, как когда-то ему и Жану.       Все и правда налаживалось. Он вновь жил. Даже не верится.       Они останавливаются у ворот и дальше пойдут пешком к могиле Жана Моро. Даниэль достала из машины небольшой букетик цветов и улыбнулась Нилу. Эндрю купил тоже. Он видел, как тому это дается совершенно неловко и, несмотря на то, что Нил говорил ему, что это необязательно – он все равно решил для себя, что принесет на могилу бывшего мужа своего парня гребаные цветы.       Мэтт подходит к могильному камню первым, улыбаясь фотографии Моро.       — А ты в меня не верил, засранец! Глянь кого я привел к тебе! Моя почти жена — Даниэль Уайлдс.       — Здравствуй, Жан, Мэтт очень много говорил о тебе, — Дэн кладет рядом цветы. — Я рада познакомиться с тобой наконец-то. Ты был очень красивым и по всей видимости очень влюбленным в эту жизнь. Счастливым.       — Жан был влюбленным в Нила, он так улыбался только глядя на него, — кивает он в сторону Джостена.       Нилу чертовски сложно сдержать слезы. Но может и не надо? Все близкие были рядом. Ему нечего стесняться.       — Сложно не улыбаться, когда смотришь на Нила, — проговаривает Эндрю и тоже кладет цветы. — З-здравствуй, Моро. Я позабочусь о нем. Нил никогда ни в чем не будет нуждаться, он всегда будет любим и никогда не почувствует себя лишним и в чем-то лишенным. И я уверен, по истечению срока нашей жизни, когда мы все будем там, где сейчас ты – он выберет тебя. Он вернется к тебе, а пока позволь мне быть с ним и любить его.       Нил вытирает слезы рукавом своей кофты. Он не думал, что Эндрю вообще что-то скажет. Не думал, что он думает так. Так нельзя. Зачем он это делает?       Джостен подходит ближе и вытирает фотографию Жана от пыли.       — Теперь у нас будут ужины вчетвером, но рядом уже не будет тебя. Это разрывает меня на куски, Жан. Молю тебя, когда мы будем так собираться – заглядывай. Насладись этим сполна. Ты хотел этого. Мы уезжаем в Пальметто, но я буду приезжать. Обязательно буду, моя первая любовь. Спи спокойно, еще увидимся.       Он отходит в сторону и уходит. Нил ждет у машины Эндрю и кидает ему ключи, как это однажды для него сделал Миньярд.       — До Пальметто ведешь ты.       Эндрю пытается не показывать весь спектр эмоций, но он очень плохо это скрывает от Нила. Джостен усмехается, садясь на пассажирское.       — И знаешь что, Миньярд?       — М? — заводя машину, спрашивает он.       — Я не собираюсь выбирать, выкинь это из своей головы. Жан был моей первой любовь, ты будешь последней. Я не хочу и не буду выбирать.       — Я просто успокаивал Жана, я не думаю об этом.       Нил смеется сквозь слезы. Черт, разве он не влюбился в самого лучшего мужчину в жизни? Вообще-то, в этой жизни он влюбился в двух самых лучших мужчин. Он тянет его за ворот кофты на себя и с жадностью впивается в эти губы. Эндрю вытирает его слезы, мягко и нежно целуя в кончик носа. Он продолжает смотреть в глаза Нила и искренне улыбается ему, трогаясь с места.       — Я тут подумал, — начинает Эндрю. — Мы могли бы расписаться.       — Что? — удивленно поворачивается в его сторону Нил. — Ты предлагаешь мне так выйти за тебя замуж?       — Ты же все понял, почему ты уточняешь?       Щеки Миньярда пылали вместе с ушами и Джостен уверен, что это не от жары. Так сложно поверить, что Эндрю умеет смущаться. Он был очень милым.       — Спроси у меня Эндрю, — хитро проговаривает Нил.       — Ты выйдешь за меня, Нил Абрам Джостен? Да или нет?       — Да.       Нил улыбается, отворачиваясь к стеклу и открывая его, чтобы ветер унес его слова нужному человеку:       — Я очень счастлив, Жан, и больше не хочу умереть.       — Возьмешь мою фамилию? — спустя время прилетает новый вопрос.       — Чтобы ходить с одной фамилией с твоим близнецом? — фыркает Нил.       — Мы можем взять двойною, — идет на компромисс Эндрю.       — Идет, — соглашается он, улыбаясь своему будущему мужу.

***

      В день, когда вечером предстоит ужин вчетвером на пороге дома появляется черная кошечка с ясными голубыми глазами. Нил просит у Эндрю оставить ее, и он не может отказать Нилу в этом. Она все время трется у ног Нила и Эндрю просто не может это игнорировать. Миньярд попытался ее погладить, но воздержался, когда та начала шипеть на него. Она все время ласкалась у ног его парня и, когда Эндрю поглядывал на нее, ему казалось, что глаза отливают серым грозовым облаком. Если чертов Моро пришел к ним под видом кошки, чтобы испортить им совместную жизнь – он вышвырнет ее на улицу. За ужином это исчадие ада довольно машет хвостом, сидя на коленях Нила и, словно развесив уши слушает истории Мэтта и Дэн.       Эндрю не может спустить с этого комка шерсти взгляда. Ему кажется, что один лишний взгляд не туда и его почти мужа отберет гребаная кошка. Джостен успел ей дать к этому времени имя – Король Пушистик. Он не думал, что Нил может блистать умом, но ей определенно понравилось. И она точно чувствовала себя королем этого дома; королем своего положения. Эта уличная кошка, словно и никогда не бродила по помойкам, выживая. Кажется, Нил все-таки блистал умом и точно прочувствовал какое имя она заслуживала. Он потянулся к руке Нила, чтобы погладить его пальцы и успокоить возбужденное настроение, пока рассказывает о их новом члене семьи, но эта Король шмякнула его лапой.       Нил усмехнулся и сам схватил Эндрю за руку. Когда Нил мыл посуду, он подсел на диван к Король, шипя:       — А ты знаешь, да, что он рассердился бы, если ты ударила меня когтями. Умная, — хмыкает он и мысленно отвешивает себе подзатыльник. Он, мать вашу, разговаривает с кошкой! — Нам лучше бы подружиться, и ты это понимаешь.       Он не знает, это игра света или порой ее глаза и правда отливают серым.       В конце концов, Король оттаивает к нему спустя месяц конфронтации и ночами спит на его груди, согревая его и мурлыча свои колыбельные им на ночь.       Спустя два года, когда Нил уже ходит с фамилией Джостен-Миньярд на пороге появляется новое исчадие ада, и Эндрю даже не хочет знать, кто на этот раз из родственников Нила пришел по его душу, проверяя его нервы на прочность.       Он вновь согласился оставить этот белый комок шерсти, который шипел на него без какой-либо причины. С ними теперь жил Сэр Толстый Кот. Эндрю смирился с этим, все-таки он безгранично любит своего мужа, чтобы вновь перетерпеть терроризм от нового кота.       Он обещал Жану – он сдержит это обещание.       — Нил, — сонно шепчет он однажды ночью, притягивая своего мужа ближе к себе, — люблю.       — И я люблю тебя, Эндрю.