Запоминай

— Вы были в отделе кадров? — Да. Но… Видите ли, какая ситуация интересная: Пастухов-то ваш ещё не уволен, — задаёт логичный вопрос Павлова. — Да, действительно… Он написал заявление ещё до отпуска, и я в тот же день его подписала. Но, если честно, Ирина Алексеевна, я просто хотела быть уверена, что Вы к нам выходите прежде, чем… Ну Вы же понимаете. А сама себя хотела уже ущипнуть. Что же она так мнётся перед этой женщиной? И так некстати ей вспомнились слова Зименской о её назначении на должность главврача. С каждой фразы Марины Павлова всё больше хмурилась. И очень напряжённо смотрела, оценивая, кто тут «главный». — Нет, не понимаю. Вы понимаете, в какую Вы меня ситуацию неловкую поставили? Мне завтра выходить к коллективу, в каком качестве я выйду? — Ирина Алексеевна, всё будет нормально. Вы зря волнуетесь. Павлова строго смотрит на Марину. Нарочинская уже желает закончить этот разговор. В дверях появляется Лазарев, останавливается. И Нарочинская хватается за эту возможность, подзывая его к себе жестом руки. «Лазарев, как же вовремя». — Костя, Кость, зайдите пожалуйста, — просит она и ждёт, пока парень дойдёт до них.  Константин с удивлением смотрит то на Павлову, то на Марину. И припоминает, что они не так давно пересекались с незнакомой ему женщине в приёмном за небольшим недопониманием о помощи детям во взрослой больнице. — Давайте я вас познакомлю. Это — наш молодой специалист, Лазарев Константин Германович. Это — наш новый завотделением, Павлова Ирина Алексеевна. Костя замер. Похоже ты попал, Константин. — Мы уже знакомы, — спокойно заметила Павлова. — Только не были друг другу представлены. Ирина Алексеевна, — первая протягивает руку. — Константин Германович. И вместо папок Нарочинская нагружает Лазарева иной задачей. — Костя, покажите, пожалуйста, отделение. Ирина Алексеевна с завтрашнего дня к нам выходит. Костя удивлённо перевёл взгляд на Марину. — А-а… как же Пётр Викторович Пастухов? Не подумав, он задаёт вопрос, что сразу пришёл в голову. Павлова отворачивается, еле сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. — А Пётр Викторович Пастухов остаётся у нас в отделении хирургом. Он Вам разве не рассказывал? Марина многозначительно смотрит на Костю — «Лазарев, не тупи». — А, точно, рассказывал. Я, видимо, мимо… И Марина аккуратно его перебивает, едва заметно коснувшись его спины, пока тот не сказал лишнего: — Отделение покажите, пожалуйста. — Конечно.  Он кивает. И уже обращается к новой коллеге: — Прошу Вас. Когда они почти вышли из конференц-зала, Марина подошла к папкам. А Лазарев, уже у двери, всё-таки обернулся. Их взгляды встретились. «Потом объясню». И Костя едва заметно кивнул.

***

— Господи, великое переселение… Нельзя было кого-то из мужиков подрядить? Почему нужно всё это таскать самим? — легко сетует Нина с контейнером в руках. — Да ладно, они не тяжёлые. У тебя вообще вон один цветок, — Марина подтягивает контейнер с десятком папок повыше. — И ещё куча всякой ерунды, я могу тебе предложить. Что хочешь? На выбор. Марина хихикнула, подтягивая и второй контейнер. — К тебе вообще-то Лазарев шёл. Отпрашивался. Рьяно, — подметила Нина. — Его бы и припахала. — А он экскурсию Павловой уже показывает. — Эх, бедный парень. Попал. Теперь всё. Конец спокойной жизни.  — Нина. — А что, я не права? Теперь ещё и Павлова знает, что его можно эксплуатировать. Раньше только мы пользовались. Сейчас ещё выяснится, что он умеет принтер чинить. И всё. Капут. — Не умеет. — Тот случай не в счёт. Научится.

***

Пока Марина разбирала коробки, Павлова разбирала отделение. Во время экскурсии поступил пациент, которого Павлова захотела принять тоже вместе с Лазаревым, чтобы «посмотреть, как здесь работают».  В итоге было всё сразу в одном лице — и традиционное «не надо оперировать», и вышедшее из моды «шишка дядя, он вас тут всех…», и истерика очередного пьяного мужика.  И после очередной угрозы от пациента Лазарев повысил голос: — Рот закройте.  Чем заслужил оценивающее от новой заведующей «такой молодой, а уже кричите на пациентов». И понимал, что, чувствуя себя по жизни героем бесконечной неотложки, ему совершенно нечего ответить ей, кроме «я устал уговаривать».  После он самостоятельно удалил почку под пристальным взглядом Павловой, открестил пациента от проклятий и завершил операцию. И так хотел рассказать всем, что справился. Особенно Саламу. Которого не было нигде. Однако у судьбы были свои планы.

***

— Нет, Костя, ты оперировать не будешь, — остановила его Марина в дверях операционной. — Но я должен, — ему казалось, что он объясняет очевидное. В его голосе было столько растерянности, что Марина на секунду отвела взгляд. Потому что именно он и не должен был заходить в операционную. — Он твой друг. Вот именно поэтому нет. Я тебя не допускаю. Точка. Брагин, уже помывшись, повернулся к нему: — Лазарев, слушай Марину Владимировну. Иди в приёмную. Мы начинаем. Олег сделал паузу и убедительно добавил: — Ты здесь сегодня не хирург. Костя несколько секунд смотрел на них обоих.  Потом коротко кивнул. — Я понял. Развернулся и вышел.