Неслучайная встреча

Гарри шёл по пустому коридору, освещённому лишь редкими факелами, чей свет дрожал и отбрасывал длинные тени на каменные стены, и думал о том, что эта ночь ничем не отличается от предыдущих: тишина, шаги, эхо, и ни одной живой души вокруг, чтобы нарушить эту тягучую, почти давящую тишину. Он уже почти дошёл до поворота, который вёл к гостиной Слизерина, когда чья-то рука резко схватила его за запястье, прижимая к стене, и Гарри не успел даже вдохнуть, потому что его плечи уже касались холодного камня, а перед ним стоял Теодор Нотт, и в его серых глазах горел тот самый свет, который Гарри видел всего несколько раз, но который всегда запоминал надолго. Он хотел спросить, что всё это значит, но Тео не дал ему сказать ни слова — он просто наклонился, касаясь губами шеи Гарри, и Гарри почувствовал, как его дыхание сбивается, а сердце начинает биться быстрее, будто пытаясь догнать упущенное время. Этот поцелуй был настолько неожиданным и настолько долгожданным, что Гарри зажмурился, позволяя себе просто чувствовать, не думая о том, что будет дальше. А когда он открыл глаза, он понял, что они уже не в коридоре. Теперь они стояли в комнате, наполненной мягким светом от камина, в котором потрескивали дрова, и этот свет падал на большую кровать, застеленную тёмно-зелёным покрывалом, на котором белели подушки. Гарри не знал, как они сюда попали, но он не хотел спрашивать — потому что Тео стоял перед ним, глядя на него так, будто он был единственным человеком на свете, и Гарри не мог оторвать от него взгляда. — Как мы здесь оказались? — спросил Гарри, и его голос прозвучал хрипло и неуверенно, потому что он всё ещё не мог поверить в то, что происходило. Тео улыбнулся, и в его улыбке было что-то тёплое и немного загадочное, но он не ответил на вопрос, а вместо этого сделал шаг вперёд, и его руки легли на талию Гарри, притягивая его ближе, и этот жест был мягким и настойчивым одновременно, как будто Тео знал, что Гарри не будет сопротивляться, и он не ошибся. — Теперь это не имеет значения, — сказал Тео, и его голос звучал низко, почти шёпотом, от которого по телу Гарри побежали мурашки. — Важно только то, что мы здесь. И ты — со мной. Гарри не нашёл в себе сил ответить, потому что все слова застряли в горле, и он смог лишь потянуться навстречу, позволяя Тео взять его лицо в ладони и поцеловать — медленно, да так, что Гарри почувствовал, как его тело слабеет, а руки сами тянутся к плечам Тео, чтобы не упасть. Тео отстранился лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание, и Гарри заметил, что его глаза теперь почти чёрные в полумраке комнаты, и он смотрит на него с тем самым желанием, которое нельзя было спутать ни с чем. Затем Теодор провёл пальцами по его груди, останавливаясь на пуговицах рубашки, и начал расстёгивать их нарочито медленно, словно проверяя, насколько Гарри готов ему довериться. — Ты не против? — спросил Тео, и в его голосе прозвучала такая тихая неуверенность, что Гарри почувствовал, как его сердце сжалось от этой нежности. — Нет, — выдохнул Гарри, и это слово было сказано так твёрдо, что Тео улыбнулся. Тео продолжил расстёгивать пуговицы, и каждая из них была как маленькая победа, как шаг к чему-то большому, что вот-вот должно было случиться. Когда рубашка упала на пол, Гарри почувствовал, как прохладный воздух касается его кожи, и как тёплые ладони Тео сразу же накрывают его плечи, спускаясь к груди, и Гарри закрыл глаза, позволяя себе просто наслаждаться этими прикосновениями. — Ты такой красивый, — сказал Тео, и его голос прозвучал почти благоговейно, как будто он разглядывал что-то невероятно ценное и боялся спугнуть этот момент. Гарри открыл глаза и посмотрел на Тео, чувствуя, как его лицо заливается краской, и эта краска была не от стеснения, а от понимания того, что всё это происходит на самом деле, что это не сон и не его воображение. Гарри потянулся к Тео, касаясь его губ и чувствуя, как они отвечают на его поцелуй, становясь всё более горячими и настойчивыми, как будто Тео тоже устал ждать и больше не хотел сдерживаться. Тео опустился на колени перед ним, и Гарри почувствовал, как его дыхание перехватывает, когда губы Тео касаются его живота, оставляя дорожку из поцелуев, которая спускалась всё ниже, и Гарри вцепился руками в плечи Тео, чтобы удержаться на ногах, потому что его колени уже начинали подгибаться от этой ласки. Но Тео не дал ему упасть — он поднялся, и его руки обвились вокруг талии Гарри, притягивая его к себе, и они двинулись к кровати, и Гарри почувствовал, как его спина касается прохладной простыни, и этот контраст с жаром, исходящим от тела Тео, заставлял его сердце биться где-то в горле. Он навис над ним, и его волосы касались лба Гарри, и это прикосновение было невесомым, почти незаметным, но от него по всему телу пробегала дрожь. Тео начал целовать его шею, оставляя на ней следы, и эти поцелуи были то лёгкими, как крылья бабочки, то более настойчивыми, с прикусыванием кожи, от которого Гарри выгибался навстречу, желая ещё больше. — Тео, — прошептал Гарри, и в этом имени было столько желания и доверия, что Теодор поднял голову, встречаясь с ним взглядом, и в этом взгляде было обещание того, что эта ночь станет началом чего-то большего. Тео потянулся к штанам Гарри, и  сам почувствовал как его сердце начинает биться ещё быстрее, и в этом моменте было столько интимности и столько ожидания, что он не знал, как справиться с этим чувством. Но Тео был рядом, и его голос, его руки, его дыхание были единственным, что имело значение. — Я рядом, — сказал Тео, и эти слова прозвучали так просто и так искренне, что Гарри почувствовал, как его страх исчезает, уступая место полному доверию. Гарри закрыл глаза, позволяя Тео делать всё, что он хочет, и он чувствовал, как его тело отвечает на каждое прикосновение, как каждый поцелуй Тео становится всё более глубоким и чувственным, как их дыхание сливается в единый ритм, и Гарри знал, что эта ночь станет одной из тех, которые он запомнит на всю жизнь. Тео продолжил целовать его шею, оставляя на ней следы от своих губ, и Гарри чувствовал, как его тело отзывается на каждое прикосновение, как он выгибается навстречу Тео, позволяя ему управлять этим моментом и каждым движением. И когда их руки переплелись, и их взгляды встретились в полумраке комнаты, Гарри почувствовал, что он полностью доверяет Теодору и что это доверие — лучшее, что он мог дать и получить в ответ. Когда он потянулся к пуговицам на своих брюках, и Гарри наблюдал за его движениями, чувствуя, как внутри разгорается желание, которое невозможно было описать словами. Тео наклонился к нему, касаясь губами его губ, и этот поцелуй был медленным и сладким, как будто они пробовали друг друга на вкус и находили в этом взаимное удовольствие. — Ты готов? — спросил Тео, и его голос прозвучал хрипло, с едва заметной ноткой волнения, которая сделала его ещё более человечным. — Да, — ответил Гарри, и в его голосе не было ни капли сомнения, только желание и доверие, которое он испытывал к этому человеку, стоящему перед ним. А затем они опустились ниже, и Гарри почувствовал, как указательный палец осторожно коснулся его в самом чувствительном месте — сначала легко, почти невесомо, словно проверяя готовность, а потом начал медленно, с едва заметным нажимом, проникать внутрь. Гарри задержал дыхание, ощущая, как его тело привыкает к этому вторжению, как мышцы постепенно расслабляются, позволяя пальцу скользить всё глубже, и он почувствовал, как его пальцы вцепились в плечи напротив, потому что это ощущение было одновременно странным и невероятно правильным. Когда добавился второй палец, движение стало более уверенным, и Гарри почувствовал, как его дыхание сбивается, потому что эти пальцы двигались внутри него медленно, но настойчиво, находя тот ритм, который заставлял его тело отзываться с новой силой, и каждый толчок отдавался внутри горячей волной, растекающейся по всему телу. — Я здесь, — донёсся до него тихий голос, и в нём чувствовалась такая уверенность и такая нежность, что Гарри позволил себе полностью расслабиться и довериться этим рукам, которые знали, что делать. Пальцы продолжали своё движение, и Гарри чувствовал, как внутри него нарастает напряжение, как каждый новый толчок приближает его к чему-то неизбежному, и он сжал зубы, пытаясь справиться с этим ощущением, которое было слишком сильным. А затем пальцы исчезли, и Гарри почувствовал лёгкую пустоту, но она длилась недолго — потому что он увидел, как Тео опускается ниже, и его дыхание перехватило от одного только вида. Горячее дыхание коснулось его бедра, затем скользнуло выше, и Гарри почувствовал, как губы коснулись его члена — сначала легко, почти невесомо, словно пробуя на вкус, а затем язык провёл по стволу, оставляя за собой влажную дорожку, и Гарри выгнулся навстречу, не в силах сдержать глухого стона. Он был взят в рот полностью — медленно, с той же аккуратностью, с какой пальцы проникали в него минуту назад, и Гарри почувствовал, как его пальцы вцепились в тёмные кудри, как его дыхание становится всё более прерывистым, потому что это было слишком хорошо, чтобы сохранять хоть какое-то самообладание. Движения становились всё более ритмичными, и Гарри чувствовал, как его тело начинает поддаваться этому ритму, как он уже почти достиг той точки, откуда нет возврата, но в следующий момент он остановился, и Гарри выдохнул, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле. Он поднялся, нависая над Гарри, и в его взгляде было столько желания и столько нежности одновременно, что Гарри не нашёл в себе сил отвести глаза. — Я хочу тебя, — произнёс он, и его голос звучал хрипло, почти неразборчиво, но Гарри услышал каждое слово. — Тогда сделай это, — ответил Гарри, и в его голосе не было сомнений, только желание и полное доверие, которое он испытывал к этому человеку. Он почувствовал, как член медленно, почти осторожно коснулся его входа, и Гарри задержал дыхание, ожидая этого момента. Проникновение было медленным, аккуратным, но уверенным — и когда он вошёл в него полностью, Гарри почувствовал, как его тело принимает его, как мышцы сжимаются вокруг, привыкая к новому ощущению, и он выдохнул, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое заполняет его целиком. Движения были плавными и глубокими, и Гарри чувствовал, как его тело отзывается на каждое из них, как он выгибается навстречу, позволяя управлять этим танцем. Он наклонился, касаясь губами его шеи, и Гарри почувствовал, как его дыхание перехватывает от этого, словно он забыл как дышать. Движения становились всё быстрее, и Гарри чувствовал, как нарастает внутри него то самое напряжение, которое вот-вот должно было разрядиться, и он сжал зубы, пытаясь сдержать этот финал, но всё было слишком сильно, слишком правильно, слишком долгожданно. — Я сейчас, — выдохнул Гарри, и его голос сорвался на шёпот, потому что он не мог говорить громче. — Я с тобой, — ответил он, и в этом ответе было столько нежности, что Гарри почувствовал, как его тело содрогается в финальной волне, и он выдохнул его имя, чувствуя, как тот отвечает ему тем же, замирая внутри него, и их дыхание становится единым целым. Они лежали рядом, запыхавшиеся, но счастливые, и их руки всё ещё были переплетены. Гарри повернул голову и посмотрел на него, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и светлое, чему он не мог подобрать названия. Он улыбнулся, и в ответ увидел такую же улыбку — мягкую, усталую, но искреннюю. — Знаешь, — выдохнул Гарри, когда дыхание немного выровнялось, — я теперь отличник по астрономии. Он замер на мгновение, а затем улыбнулся шире, и в его голосе прозвучало что-то очень личное, тёплое, почти интимное: — Да, я знаю, милый. И эти, вроде  ничего не значащие слова, вместили в себя всё — и ту старую книгу о звёздах, и книжный магазин, и то лето, и все обещания, которые они давали друг другу, ещё не зная, что они значат. Но сейчас не нужно было ничего вспоминать, потому что всё, что было важно, уже было здесь, рядом, в этой комнате, в этом утре, в этом дыхании, которое постепенно выравнивалось и становилось спокойным. Он поцеловал Гарри в лоб, касаясь губами того самого шрама, который тот когда-то прятал за чёлкой, и Гарри закрыл глаза, чувствуя, как солнечные лучи медленно просачиваются сквозь шторы, освещая их лица и их руки, всё ещё переплетённые. За окном замка поднималось солнце, но они не торопились его встречать. Они просто лежали рядом, чувствуя дыхание друг друга, и знали, что эта ночь стала началом чего-то нового, чего-то, что они будут помнить ещё очень долго, и что это только начало их общей истории, у которой нет конца..