Глава 35 Часть 2
17 июля 2026 г., 03:19
Гарри скрестил руки на груди.
— Слушали — и планировали новый переворот?
Малфой резко повернулся к нему.
— Я не говорю, что они были правы. Я говорю, что понимал, почему они злятся. Есть разница.
В кабинете снова стало тихо.
Гермиона смотрела на него и впервые за весь разговор не пыталась найти подвох в каждом слове. Она пыталась понять логику. Не оправдать его. Именно понять. Это оказалось неожиданно сложно.
— И что это были за встречи? — спросила она уже спокойнее. — Где они проходили?
Малфой устало провёл рукой по лицу.
— В разных местах. В основном в Лондоне. Подвалы, закрытые клубы, частные особняки. Раз в месяц, иногда чаще. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Говорили о политике. О будущем. О том, что после войны одни получили право жить дальше, а другим просто приказали исчезнуть.
Пэнси едва заметно опустила взгляд.
— И много там было людей?
— Достаточно.
— Кто? — вопрос Гарри прозвучал резко.
Малфой посмотрел прямо на него.
— Большинство уже мертвы. Или сидят в Азкабане. Или исчезли.
— А остальные?
— Не знаю.
Гарри нахмурился.
— Не верю.
— Это не имеет значения.
— Имеет.
Малфой спокойно выдержал его взгляд.
— На этих встречах никто не называл фамилий. Это было единственное правило, которое соблюдали все.
Пэнси чуть приподняла бровь.
— Кодовые имена?
— Нет. Вообще никаких имён. Чем меньше ты знаешь о человеке рядом, тем меньше сможешь рассказать, если однажды за тобой придут.
Гермиона почувствовала, как внутри медленно разливается неприятный холод. Она вдруг попыталась представить молодого Драко среди этих людей. Не наследника Малфоев. Не бывшего слизеринца. Просто человека, который после войны оказался никому не нужен.
Получалось плохо.
— И ты даже не пытался узнать, кто они?
Малфой коротко усмехнулся. Хотя в его голосе не было ни капли веселья.
— А что бы это изменило?
Он немного помолчал.
— Если бы я знал, кто они, однажды пришлось бы выбирать, что делать с этим знанием.
Гермиона не отвела взгляда.
— И ты решил не выбирать.
— Да.
Ответ прозвучал настолько спокойно, что на несколько секунд никто ничего не сказал.
Гермиона неожиданно поймала себя на мысли, что впервые слышит от него признание, в котором нет ни гордости, ни сожаления. Только усталое принятие собственного прошлого. Это не могло не пугать.
