Тормоз

— Мам, можно мне взять этот блокнот? — крикнул парень из гостиной, перебирая старый хлам. — Что за блокнот? — Не знаю, — листая страницы, Оккоцу направился на кухню. — Он пустой. Если вам с папой не нужен, могу взять себе? Стоявшая у плиты мать подошла к сыну ближе, чтобы посмотреть, что же он такое нашёл. Стоило ей увидеть чёрную обложку блокнота, как она охнула и вытерла руку о полотенце, висевшее у неё на шее. — Юта, ты где это достал? — удивлённо спросила она, взяв находку в руки. — Да старые коробки перебирал, там и нашёл. Что это? Реакция матери его насторожила. Что такого было в этом блокноте, что она так сильно удивилась? — Какой же ты недалёкий… — покачав головой, женщина перелистнула страницу с лёгкой улыбкой. — Когда приходит время, каждый человек находит подобную записную книжку. Неважно, как и где. Суть в том, что всё, что ты напишешь здесь, появится в блокноте твоей родственной души. Даже не верится, что и ты нашёл свою. Юта смотрел на мать так, будто она только что неудачно пошутила. Нет, парень прекрасно знал, что такое соулмейты и что судьба соединяет родственные души. Он просто не мог в это поверить, не мог поверить, что это случилось именно с ним. — Мам, ты сейчас пошутила, да? — нервно произнёс он, положив руку на затылок. Но, к сожалению для него, старшая Оккоцу лишь рассмеялась и погладила его по голове. — Тебе уже семнадцать лет, а ты до сих пор не понимаешь очевидных вещей. Конечно же, я не шучу, милый. Мы с твоим отцом познакомились точно так же. Если кто-то и мог радоваться тому, что он наконец найдёт свою судьбу, то Юта явно был не в восторге. — А если… — опустив голову, он сглотнул вязкую слюну, застрявшую комом в горле. — Я не хочу этого соулмейта? Что, если моё сердце принадлежит другому? Улыбка, сиявшая ярче солнца, мгновенно исчезла. Не зная, что ответить сыну, женщина положила руку ему на плечо. — Вселенная прекрасно знает, кто твоя пара и кто будет для тебя лучшим. На это он никак не отреагировал. Кивнув, Юта направился в свою комнату, совершенно забыв про старые коробки, стоявшие в гостиной.

***

А что ему вообще писать? Сама идея соулмейтов казалась ему странной. Любовь — чувство, которое невозможно описать. Чтобы понять её, почувствовать, нужно пройти все круги осознания. А что такое эти родственные души? Будто фиктивный брак, который маскируют под историей любви. А Юте не хотелось жить по шаблону. Особенно в любви, особенно когда он уже успел влюбиться в своего одноклассника. Тоге казался ему идеальным, особенным. Белые волосы, которые редко где встретишь, идеально контрастировали с фиолетовыми глазами. Его татуировки на лице, которые он набил в знак протеста, казались Юте чем-то неправильным. Да настолько, что иногда хотелось провести по этим чёрным знакам пальцами. Каждую ночь он представлял, как признаётся ему в любви, и каждый раз сценарий заканчивался одинаково: отказ лучшего друга и конец их общения. А этого он не хотел совсем. Чувства к Инумаки начали проявляться, когда Юте было пятнадцать. Он заметил это, когда стал смотреть на него дольше положенного, когда желание быть рядом становилось всё сильнее с каждым днём, когда он начал ревновать его к однокласснице, которая пыталась привлечь его внимание. Хотя Тоге совершенно не обращал внимания на девушку, у брюнета уже кипела кровь. Были надежды, что это пройдёт, что это всего лишь дружба, всего лишь мимолётные чувства. Но проходили дни, недели, месяцы, а желание быть ближе становилось только сильнее. И сейчас, сидя на своей кровати, поджав ноги и держа в руках чёрный блокнот, он не знал, чего ожидать. Кто сидит по ту сторону? Красивая девушка? Накачанный мужчина? Непонятно. Он слышал, что родственные души могут быть как разного, так и одного пола. И эта неизвестность давила ещё сильнее. Оккоцу просидел так около часа и, наверное, просидел бы ещё столько же, глядя на пустые страницы, если бы вдруг не появилась надпись. Чёрным по белому медленно проступили слова, заставившие сердце биться быстрее. «Привет». Почерк был аккуратным, красивым и, как ни странно, знакомым. Где-то он уже видел эти буквы, но где? Долго думать он не стал и, взяв ручку со стола, написал ответ: «Привет». Дальше последовала пауза на несколько минут. Оккоцу уже почти обрадовался, что диалог на этом закончился. Но каково же было его разочарование, когда на странице появились новые строки. «Слушай, не знаю, как ты, но я сам не в восторге от идеи родственных душ. У меня уже есть любимый человек, и я не горю желанием знакомиться с тобой». «Сам»? Значит, это парень? Хоть в чём-то вселенная угадала его вкусы. К тому же ситуация у них оказалась похожей. «Понимаю тебя. Я тоже был подавлен, потому что у меня есть чувства к моему другу». В этот раз ответ пришёл почти сразу. «Вот как. Хах, кажется, вселенная и вправду выбирает подходящих людей. Я так понимаю, ты тоже парень?» «Да». Двое незнакомцев беседовали таким образом долго. Настолько долго, что уже десять страниц оказались исписаны. Юте казалось, что собеседник полностью его понимает. Если бы он не был влюблён в Инумаки, то, возможно, дал бы шанс этому человеку. «И с чего ты решил, что он натурал?» «Просто он хорошо общается с девушками». «А ты не подумал, что он может быть би? Или что он видит в девушках только друзей?» На самом деле об этом Юта и не задумывался. А ведь и правда. Тоге никогда ни с кем не встречался и никогда не говорил о своей ориентации. Более того, Оккоцу сам никогда его об этом не спрашивал. Да и как спросить? Странно ведь. «Знаешь, ты похож на моего любимого человека. Такой же тормоз». Ну спасибо, блин. Он тут душу изливает, а его обзывают. Поддержка года. «Спасибо за комплимент. Уже поздно, я спать». После короткого сообщения он отложил блокнот и устроился поудобнее. И снова в голове возникла сцена признания, которая неизменно заканчивалась отказом.

***

Утром в классе Оккоцу сидел за партой, опустив голову. Сегодня он опять не выспался. Да и как тут выспаться, если до поздней ночи разговаривать со своей половинкой? И что самое глупое — он даже не спросил, как зовут собеседника, и сам не представился. Но больше всего его волновал почерк. Почему-то он казался таким знакомым, будто Юта уже видел такую каллиграфию. Он размышлял об этом, пока не услышал знакомое: — Лосось. Подняв голову, он увидел объект своего восхищения. Тоге стоял перед ним с невозмутимым видом. Чёрная маска скрывала метки, темнее ночи. Сердце вновь забилось в бешеном темпе, а ноги начали дрожать. — Привет, Инумаки, — улыбнулся он, пока второй садился за парту перед ним. У Тоге была одна особенность: он почти не мог говорить. Из-за болезни, перенесённой в детстве, его горло не позволяло произносить длинные фразы. Поэтому он выражал свои мысли через бумагу, телефон и язык онигири. Никто толком не понимал, почему он выбрал именно ингредиенты онигири для общения. Поэтому он быстро напечатал на экране телефона: «Слышал последние новости? Многие уже наладили связь со своими соулмейтами». — Слышал, — тяжело вздохнул Юта и достал из портфеля свой блокнот. — Среди них и я. По крайней мере, я не в таком восторге, как остальные. Брови блондина поползли вверх. Он тоже достал из портфеля такой же блокнот. Они были практически идентичны, если не считать наклейку в виде креветки. Оккоцу огляделся по сторонам. Чёрт. У всех подобные записные книжки выглядели одинаково. Шанс того, что именно Тоге был его соулмейтом, снизился почти до нуля. Парень хотел спросить, общался ли Тоге со своей половинкой, но прозвенел звонок, и в класс вошёл учитель. Что ж, не судьба. Потом спросит. Минуты тянулись вечностью. Учитель был ужасно скучным, а его голос — настолько монотонным, что хотелось уснуть. От скуки Юта решил снова написать в блокнот. «Слушай, а можешь описать своего любимого человека?» Непонятно, зачем он задал этот вопрос, но ему хотелось узнать больше. Ответ пришёл не сразу, видимо, человек по ту сторону тоже был занят. «У него волосы чёрные, как смола, глаза тёмно-синие, словно глубины океана. Он часто не высыпается, поэтому у него всегда синяки под глазами. Он кажется неуверенным в себе, но всегда готов заступиться за своих. Он добрый, смелый, а ещё у него яркая и широкая улыбка». Юту позабавило, что он почти подходил под это описание. Правда, себя смелым он не считал, да и улыбка у него, по его мнению, была самой обычной. «Так можно описать половину Японии. Что ты такого в нём нашёл?» Именно в этот момент он услышал недовольное цоканье впереди. Это был Тоге, который тоже переписывался со своей «судьбой». Хотя Юта не видел его лица, он словно чувствовал его настроение: нахмуренные брови и раздражение. Наверное, он тоже спорил. Отложив блокнот, Юта вернулся к конспекту. Новых записей больше не появилось. Спустя некоторое время урок закончился. — Ину, иди без меня. Я потом догоню, — сказал Юта, собирая вещи. Взяв в руки блокнот, он заметил наклейку, которой раньше не видел. Креветка. Это же блокнот Инумаки. Чёрт. Как он не заметил, что они перепутали книжки? Выскочив из класса, он принялся искать белую макушку. К счастью, нашёл почти сразу. — Тоге! — крикнул он, пытаясь привлечь внимание. Подойдя ближе, Юта протянул ему блокнот. — Мы перепутали. Прости. Тоге удивлённо моргнул, достал из портфеля второй блокнот и, убедившись, что они действительно ошиблись, хлопнул себя по лбу. — Видимо, когда мы их показывали, случайно забрали не свои. — Лосось, — вздохнул он и протянул руку за своей вещью. Но на полпути замер, будто его ударило током. — Что такое? — непонимающе спросил Юта. Тоге выхватил оба блокнота и открыл страницы. Ошарашенный брюнет встал рядом. И тут он застыл. Записи были полностью одинаковыми. Теперь стало понятно, почему они не заметили подмену сразу. А это значит… — Тормоз, — тихо сказал блондин и ударил своего «друга» по затылку, отчего тот слегка пошатнулся. Через секунду Оккоцу выпрямился и рассмеялся — то ли от абсурдности ситуации, то ли от осознания собственной глупости. Если оглянуться назад, намёки со стороны Инумаки были, и весьма очевидные. Он «случайно» касался его руки, делился едой, писал ему больше сообщений, чем другим друзьям. А знакомый почерк был самым очевидным доказательством. Но Юта действительно оказался настоящим тормозом. — Значит, у меня и правда широкая улыбка? — Лосось.