Точка невозврата

База гудела, а где-то далеко, за толщей бетонных стен, на улице зарождался хаос. Здесь, в коридоре, ведущему к техническим отсекам, было тихо — только гул вентиляции и звук собственных ритмичных шагов. Тяжёлых, как и внутреннее давление что нарастало с каждым днём всё сильнее где-то внутри. Ксандр ван Хейс шел неторопливо, но внутри него всё бурлило. Карман куртки оттягивал почти пустой флакончик таблеток, и он с трудом подавлял желание закинуть пару штук прямо сейчас, просто чтобы заткнуть ноющую боль в позвоночнике — и заодно ту, что разъедала грудь. Райна Рейн. Она стояла у стены. Копошилась в своем полевом рюкзаке, позвякивая содержимым которое ворошила руками. Искала что-то так усердно, хотя еще недавно сама была для команды пропажей. Рядовая Рейн. Упёртая, алогичная, диковатая. Та самая, что умудрилась превратить одну единственную их ночь в гребаный сериал с истериками и хлопаньем дверью. Кино для единственного зрителя. Того самого, что раз за разом молча соглашался смотреть это, позволял вести сюжет, совершать режиссерские вольности. А ради чего?! Капитан сам уже начал теряться в том, зачем вообще всё это было. Что позволено режиссеру, не позволено зрителю. В том числе — пытаться стать кем-то бо́льшим, чем зрителем. Ксандр притормозил, засунув руки в карманы. Прошёлся взглядом по девушке, пока та была увлечена недрами своего рюкзака. Но по напряжённым плечам понял что шаги слышала, и даже знала кто подошёл. И это было уже смешно — видеть как раз за разом Рейн пытается быть отстраненной. Ван Хейс усмехнулся — криво, одними губами. Ну конечно. Какого черта он вообще думал, что она способна на что-то большее? — Райна. — он не спрашивал, не здоровался. Просто констатировал факт. Она вздрогнула и подняла глаза. В них — знакомый до тошноты испуг. Будто он не капитан, не коммендант, которого та знала пять ёбаных лет, а какой-то монстр из её кошмаров. Она отступила на шаг. — Ксандр, только не начинай... — выпалила она, и он закатил глаза, прежде чем она успела продолжить. — Пожалуйста. Не сейчас. Не здесь. Цокнув языком в раздражении, он хмыкнул, и прислонился плечом к стене, складывая руки на груди. Взгляд мужчины стал тяжёлым, прожигающим. Внутри сначала что-то резко, с потугами натянулось. Как стальная струна, впиваясь в горло под давлением, под ребрами засаднило. То ли от бессилия, то ли от отчаяния. А может, от усталости. На губах капитана застыла та самая саркастичная усмешка, которую он надевал как маску, когда хотелось просто порвать всё вокруг. Боль искусно трансформировалась в желчь, лишь бы не дать ни единого намёка никому на истинное состояние. Не дать шанса пронять истину. Отточенный за долгие годы отречения от всех навык, доведенный уже до автоматизма, он включался быстрее чем мозг успевал проанализировать ситуацию. — Какая прелесть, — протянул он лениво, даже не думая понижать голос. — Снова этот спектакль. "Ксандр, не надо! Ой, всё ошибка, убирайся...". Ты сценарий не писала случайно? Я бы посоветовал добавить разнообразия. А то зритель уже устал. Ксандр и сам не заметил как плотнее сжал челюсти, чувствуя как к горлу подступает тяжёлый жгучий ком, готовый обрушиться на Райну сгустком едких претензий. Коверкая свой голос до писклявого, перекривляя саму Рейн и её интонации, сейчас ван Хейс смотрел ей в глаза так ясно и без капли баловства, что девушка застыла на месте, растерявшись. Нервы сдавали, уже давно. А Рейн лишь доводила ситуацию до предела, на реактивном двигателе раскручивая в Ксандре то, что ему отчаянно не хотелось было выплескивать... Но вот уже та самая точка невозврата, в которой он чувствует что больше не может продолжать запихивать свои мысли и чувства глубже. Не может продолжать спускать ей с рук всё это. Не сможет больше позволять ей затыкать его. В конце концов, с чего она решила что говорить может лишь один? Райна было открыла рот в попытке как-то ответить, но он продолжил, не давая ей вставить ни слова. — Я тут подумал, пока шел, — капитан прищурился, делано веселясь. А во взгляде не было ни малейшего проблеска лёгкости или веселья, которое он так натуралистично вырисовывал на лице. — Дай угадаю... Ты сейчас скажешь, что между нами ничего не было? Или что это была ошибка? — Ксандр склонил голову набок, изображая задумчивость. — Хотя, стой, ты уже говорила. Прямо после того, как умудрилась затащить меня в свою комнату, разложить на кровати и словить оргазм. А сразу после — швырнуть мне в морду шортами и обозвать это всё ошибкой. Я ничего не путаю? Он видел, как побелело ее лицо. Как её губы раскрывались в беззвучных вздохах, как белёсые ресницы дрогнули. Хорошо. Пусть чувствует себя так же мерзко, как и он. Пусть ощутит всю ту паршивую оскому которая самому ван Хейсу уже набила эта тема, и попытки эту самую тему уладить. Игра в одни ворота — нечестно, и ко всему прочему, не перспективно. И ему надоело играть в поддавки, особенно без ощущения даже капли отдачи в ответ. Это как говорить со стеной, или пытаться втемяшить Сатиру теорему Пифагора. До пизды. — Ксандр, прекрати. — прошептала она, сжимая лямку рюкзака так, что побелели костяшки. Тело её сначала вытянулось, а затем, словно иссохшая травинка, Рейн сжалась. А это "прекрати"... Каждое из таких, слетающих с уст Рейн, становилось для Ксандра красной тряпкой. Триггером, после которого начинала срабатывать пассивная агрессия. Пока ещё пассивная. И пока всё не перетекло в активную — нужно было раз и навсегда уже поставить точки над и...и над ё, и над чем угодно, лишь бы это больше не резало по нервам из раза в раз. — Что прекратить? Говорить правду? — ван Хейс оттолкнулся от стены и шагнул к ней. В нем не было угрозы, только холодная, циничная насмешка, которой он прикрывал свою собственную уязвленную гордость. А вместе с этим и тягучую тоску. Досаду от того, что действительно желал ей поддаваться. Надеялся, что эта зияющая пропасть между ними зарастёт если Ксандр даст ей свободу, не станет нажимать на её собственные раны, ценой того что Рейн топталась по его собственным как хуёвый танцор на балу. Всё тщетно. — Знаешь, Рейн, я всю жизнь был мудаком. Я это знаю. И ты знаешь, — ван Хейс горько усмехнулся, буравя девушку взглядом, в котором намешались и боль, и злость, и усталость, и принятие. Пытаться по-человечески вести разговор с ней — провальная затея, и капитан жалел что не осознал этого раньше. До того как... До того как образ Рейн высекся на сетчатке глаз, осел на душе горько-приторным пластом. С Рейн невозможно построить что-то стабильное. Не тогда, когда сама она старается бежать от этого стабильного подальше, отсекая любые попытки подобраться к ней по-нормальному. — Я точно не пример идеального человека, прилежного гражданина или святого праведника. Я кувыркался со многими, пробовал и скромниц, и блудниц. В мотелях, в кабинках туалетов, в кабинетах. Но даже в самые свои худшие времена я не опускался до того, чтобы обесценивать то, что произошло, в ту же секунду, как только заканчивалась эйфория. — всё так же нависая над ней хмурой тучей, ван Хейс пристально заглядывал прямо ей в душу, вынимая из её памяти всё то, отчего Райна упрямо старалась сбегать. И по тому как поджались её губы он понял, что попал в цель. Взгляд рядовой отпустился в пол, сама она вздрогнула, стискивая зубы крепче. Она попыталась отступить, но он схватил её за локоть. Рывок вышел жёсткм, но не болезненным. Лишь фиксировал, не оставляя шансов сбежать. Задавая тон этой беседе уже на правах ван Хейса. — Ты решила, что я буду бегать за тобой, да? — усмехнулся Ксандр, и в голосе его зазвучала та самая откровенная, режущая слух горечь. — Буду смотреть на тебя щенячьими глазами и молить о внимании. — в глазах мужчины блеснула злость. Та самая, которую адресуют в первую очередь самому себе. За собственную слабость, за допущенную уязвимость. За непростительную роскошь в виде привязанности. — Что? Я никогда так не думала! — вырвалось у Рейн, и она трепыхнулась в его хватке, но он только хмыкнул. Хищно растянул уголки губ, словно умиляясь лжи, которую знал, но которую отрицал собеседник. — Нет? А по твоим заскокам так и не скажешь, Рейн. И я ведь знаю, что это не то что называют "такая какая есть". — Ксандр наклонился к ее лицу, и в его глазах полыхнула искренняя ярость, которую он больше не пытался скрыть за маской сарказма. — Мне, блять, даже нечего сказать каждый раз когда я вижу с каким энтузиазмом ты бросаешся на шею Керроу. Ты спишь с ним? Или у вас тоже всё "по ошибке"? — грозный оскал ван Хейса заставил девушку вскинуть свою голову вверх чтобы снова словить его глаза. Глаза рядовой распахнулись и она тут же хмуро рыкнула, выставляя ладонь чтобы толкнуть Ксандра в грудь. Но желаемого эффекта это действие на капитана не возымело, он оставался стоять неподвижно как огромная скала. — Заткнись! Что ты несёшь, мать твою? — заверещала Райна, дыша быстро и поверхностно, как пойманный в ладони измождённый воробушек. — Это не так. И вообще, я нихрена тебе не обязана отчитываться! — она фыркнула, снова надавив ладонью на его грудь. Ксандр безрадостно хмыкнул и схватил её запястье, удерживая у своей груди. Не хотел позволять ей касаться себя, даже если по условному рефлексу тело уже реагировало на неё должным образом. — Может он и будет плясать вокруг тебя с бубном пока ты чихвостишь его на приколе своих тараканов. Хороший выбор, Рейн. Макс хороший мальчик, так ведь? — голос капитана стал тише, но от этого совсем не стал звучать менее опасно. Сквозь каждое слово сочился яд, что проникал в поры Райны, поражая нервные клетки как нейротоксин. Она то белела, то краснела, то синела, не то от возмущения, не то от смущения. Больше Ксандр и не думал разбираться и пытаться понять что сейчас у неё в голове. Заебало. — Закрой свой рот, ван Хейс! — зашипела Райна, словно раскаленная печь на которую плечнули ковш ледяной воды. Он даже представил как из её ушей вот-вот повалит пар. — И не смей впутывать Макса во всё это. Он здесь вообще не причем, ясно? — экспрессивно махнув головой, Райна ощетинилась, и снова в этих глазах капитан увидел лишь беспросветное недоверие и отчуждённость. Ни по-плохому, ни по-хорошему не задалось. Тогда к чёрту! — Замолчи! — рыкнул ван Хейс, и пальцы его сжали её плечо сильнее. Импульс прошиб позвоночник в желании прижать её к стене, тряхнуть так, чтобы не смела больше пытаться затыкать ему рот. Больше не выйдет, Рейн. — Я тебе не пёс, уяснила? — Ксандр зашипел ей в ответ, поскрипывая зубами. Он наклонился к ней еще ближе, склонив голову набок. Злой, уставший, и чертовски разочарованный. — Командовать можешь пытаться кем угодно, но со мной так не прокатит, Райна. Не путай мою лояльность за свой авторитет. — слова касались Райны, как касалось его дыхание пылающих женских щёк. Она кипела от возмущения, злилась, но видя лицо капитана сейчас, громко сглотнула, действительно поверив в его предупреждение. Потому что ван Хейс смотрел сейчас на неё так, как, пожалуй, она еще никогда не видела прежде. — Отцепись от меня! Больно нужно мне тобой командовать. Ты сам вечно появляешься у меня на пути и не слышишь моих слов. — её голос дрогнул и повысился на тон. Пока их глаза столкнулись друг с другом в немом противостоянии, Рейн поморщилась, да так правдоподобно, словно Ксандр только что вывернул ей руку. В ответ на это он лишь холодно усмехнулся, не думая ни на секунду вестись на это представление. — Это я, да? Я навязываюсь? — ван Хейс вдруг расхохотался. Утробно, низко, и в этом нервном смешке ощущалась скрытая опасность. Он на грани — но сам не понимает, чего именно. — Странно, а когда ты уволокла меня к себе и пристроилась целоваться, я даже говорить был не в силах, не то что бы навязываться, я ведь прав? — неприкрытая провокация от него заставила желваки Райны зашевелиться. Она нахмурилась пуще прежнего, свободной рукой в мгновение замкнувшись чтобы оставить на его щеке удар. — Козёл! Ты будешь теперь меня попрекать этим? — она взвыла, но не от боли, когда капитан перехватил и вторую её руку, увернувшись от пощёчины. Рейн злобно рычала от задетого внутри больного места. Ксандр тоже умело бил в цель. И теперь, когда он не был намерен больше щадить её эго, Рейн ощутила насколько недооценивала изощренность ван Хейса. — А что такое, детка? — Ксандр рассмеялся, наблюдая за тем как её лицо перекосило от ярости и досады от поражения. — Ты сама накинулась на меня как голодная гиена. Что-то я не помню твоих возмущений в моменте пока ты скакала на мне. — мужчина злобно ухмыльнулся. Нащупав то, на что рядовая реагирует острее всего, теперь он едва ли мог удержаться от того чтобы не поиграть в эту очаровательную игру. — Ррр... Закрой пасть! — с обездвиженными руками, Рейн рыкнула, начав вырывать из цепких рук бывшего коменданта, метая в него молнии глазами. Свирепая, и такая беспомощная. В какой-то степени Ксандра это даже умиляло. — Будь я проклята за то что вообще допустила этот хренов перепихон. Ненавижу тебя, блять, Ксандр! Ненавижу, слышишь?! — Ты позволила себе это сделать. Ты позволила, Райна! — совершенно не обращая внимания на её трепыхания, Ксандр заглядывал ей прямо в душу. Колол холодом своих бездонных зрачков туда, где больше всего Рейн боялась ощутить это. — А я реально поверил, что между нами что-то есть. За это я тоже себя ненавижу, не переживай. — он облизнул пересохшие губы, чувствуя как он разговора на повышенных тонах в горле начинало першить. — Только вот что до боли смешно, милая Рейн — случись бы всё ровно наоборот, и я уверен, ты бы скулила всем подряд о том какой я паршивец, урод, что воспользовался дамой, взял в уязвимом состоянии... И прочая чепуха, которая не работает в моём случае. Двойные стандарты меня не устраивают, понимаешь? Так и представил твоё выражение, швырни я тебе в твоё прекрасное личико твои же трусы после того как трахнул. Ах, да, и с криком бы выставил тебя за дверь. — Ксандр хрипло закаркал от нервного смеха. Сюрреализм того о чём он говорил был настолько плох, что даже становился восхитительным. А Рейн сжимала свои кулаки крепче, гневно выхыдая поток горячего воздуха прямо ему в подбородок. — Довольно! — она, как дитя которое капризно не желало слушать, завертела головой, не в силах терпеть всё это издевательство от него. Он резко отпустил её руки и отступил, проведя рукой по волосам. В груди саднило — от физической боли, от разочарования, от морального истощения. Но он не покажет. Ни ей, никому другому. Он больше не позволит себе быть слабым. — Так что давай так, Рейн, — его голос снова стал ледяным. Расправив плечи, теперь капитан снова смотрел на неё сверху вниз, задумчиво вытянув нижнюю губу. — Ты сказала "не надо"? Отлично. Я услышал. Ты сказала что всё — ошибка? Получай ошибку. Он ухмыльнулся, но эта усмешка была как лезвие. В какой-то момент, там где всё это время всё стягивало его грудь от напряжения резко разжалась какая-то пружина. И стало никак. Совершенно никак. Ни хорошо, ни плохо — пустота, как на выжженном полигоне после испытания ядерной бомбы. Пустошь и смертоносная тишина. — Ночью, в твоей комнате, я просто трахался. Ни больше , ни меньше. Без чувств. Без надежды. Просто красивая девушка сама притащиала меня к себе и набросилась. И я воспользовался моментом. Как ты и хотела. Ты же первая сказала, что это ошибка. Тогда, я просто согласился. Райна покачнулась. В её глазах блеснули слезы, но Ксандр чувствовал только глухое, тупое удовлетворение. Эгоистичное, гадкое, но всё же, видя что теперь Рейн тоже больно, рана на душе покрылась тонкой защитной плёнкой. Теперь и тебе жить с этим. — Только запомни, — добавил он, понижая голос до опасного шепота. — Отныне даже не думай подходить ко мне. Ни с чувствами, ни с сочувствием, ни уж тем более по поводу того траха. Не смей смотреть на меня с той жалостью в глазах, не смей пытаться вырисоваться передо мной героем-спасителем. Даже если я буду подыхать, а ты будешь единственным человеком в мире, кто мог бы меня спасти, знай, Рейн — я ни за что на свете не обращусь к тебе. И спасать не позволю. Мы помогли друг другу однажды, на этом и сочтёмся. — ван Хейс говорил так, словно чеканил каждое слово, стараясь оставить на нем оттиск всей своей злости на Рейн, боли и опустошения. Чтобы каждый раз когда она вспоминала эти слова, то чувствовала каждый момент так же ясно как сейчас. — Ксандр... — громко сглотнув, Рейн попятилась назад, словно увидела сейчас вместо капитана призрака или Зевса. Ван Хейс прервал её попытки сказать что-либо ещё, и выставил перед собой ладонь. — Не нужно, Рейн. Ты хотела пустоту — получи её в полном объеме. Между нами всё кончено. Как ты и хотела, мы — уродская ошибка, которую больше повторять не хочется. — Ксандр тяжело вздохнул, и через нос набрал в лёгкие большой глоток воздуха. В голове звенело от перенапряжения, спина начинала ныть, напоминая ван Хейсу о том, что помимо душевных ран у него всё так же имеются ещё и физические. И их нужно решать более оперативно, чем выяснять отношения с Рейн. — И с этих пор не Ксандр, а капитан, рядовая Рейн. Сойдёмся на уставных отношениях. Даже не дожидаясь какого-то ответа, он развернулся и пошел прочь, засунув руки в карманы. Походка его с виду была расслабленная, почти наглая. Прямо как в старые добрые времена, когда ему было плевать на всё, и на себя в том числе. Так и теперь он решил, что пора возродить те времена. По крайней мере жилось тогда спокойнее и проще. Возможно, со временем он снова станет жить как раньше. И больше ни о чём не жалеть. Он даже не оглянулся. Просто шёл в направлении, противоположном тому, на котором наткнулся на Райну. А когда свернул за угол, то тихо выругался, доставая из кармана блистер. Пальцы дрожали, когда он вытряхивал две таблетки в ладонь, проглатывая сухими, и не запивая. Глаза защипало, но он моргнул, прогоняя слабость. Боль у лопаток прошибала сейчас так, что всё остальное меркло на фоне этих ощущений. И чёртово Руно, и рассадник тварей что всё чаще приходится рубить, и проклятая Рейн — всё смолкло, пока Ксандром правила лишь телесная боль. В какой-то степени, сейчас она была исцеляющей. Она помогала гомону в голове замолчать и дать себе время отдышаться. Всё правильно. Теперь он сделал всё правильно. Это было верным решением для него самого, а остальное уже мало волновало. Ебитесь вы все конём. Она нарекла это ошибкой. Он наконец принял её решение. Теперь он и сам в это верит. И это будет правильным решением.