Причастные

Машина остановилась возле высоченных ворот. Метра четыре в высоту, не меньше. По центру ворот располагалась кованая фигура странной восьмиконечной звезды. Четыре луча у неё были длинными, а четыре — короткими. Как только мы встали, ворота медленно стали открываться, и звезда разделилась на две части. Я посмотрела на Матвея: никаких пультов он не доставал, кнопок не нажимал. — Вы их силой мысли открыли? — спросила я растерянно. — Что-то вроде того, — усмехнулся Матвей, а потом показал куда-то в угол ворот. — Вон там камера. Я попыталась вглядеться, но камеры не обнаружила. Когда ворота полностью открылись, мы въехали на территорию академии. Пока машина заезжала, мой взгляд выцепил молодого парня. Лысый такой, очень тощий и в костюме. Он стоял возле одной из створок — видимо, он и открывал. Когда наши глаза встретились, парень тут же отвёл взгляд куда-то себе под ноги. И, знаете, мне даже показалось, что он вжал голову в плечи. — Кто это? — Это? — переспросил Матвей, глянув в зеркало заднего вида. — Это Машенька. — В смысле Машенька? Это же мужчина! Матвей расхохотался и даже немного притормозил, чтобы вытереть слёзы. — О да, Ретт Батлер просто, — прокрякал Матвей, борясь с приступом смеха. Я совсем не поняла, что его так развеселило, и пока он угарал, я стала оглядываться. Ну надо ж посмотреть, где я теперь буду жить. Территория была огромной. Вообще было не видно, где она заканчивается. На горизонте со всех четырёх сторон был лес. Просто кайф! Я даже мечтать не смела о таком месте! Впереди я увидела двухэтажное здание. Походило оно на усадьбу дворян средней руки и выполнено было в стиле классицизм: оштукатуренное бежевое здание с зелёной крышей. Про себя я решила называть его «усадьба». От ворот к «усадьбе» шла широкая дорога, вымощенная камнем. Справа и слева от дороги были небольшие фонтаны. Довольно скромные, должна заметить, без всяких пафосных скульптур и прочей барочной хуйни. Пока я всё это рассматривала, Матвей уже отсмеялся, и мы снова тронулись. Я украдкой посмотрела на него. Лицо красное, на глазах слёзы. «Интересно, он совсем долбоёб?» Матвей припарковал «слоника» на небольшой парковке возле «усадьбы». — «Ну вот мы и в Хопре!» — задорно сказал Матвей, явно используя какую-то неизвестную мне цитату. — В Хопре? — Не забивайте себе голову, я старый дед, — с этими словами Матвей вышел из машины. Я последовала за ним. Вышла, стала осматриваться. «Усадьба» была довольно ухоженной, хотя на ней чувствовался след времени. Местами штукатурка облупилась, где-то были видны глубокие потёртости. На вид усадьбе было не менее ста лет… Как же охуенно! «Ради такого я готова хоть десять человек убить, лично им глотки перегрызть». Не успела я толком потупить в «усадьбу», как Матвей куда-то повернулся и замахал рукой. — Титова! Иди сюда! — услышала я голос Матвея и обернулась. В нашу сторону чуть ли не вприпрыжку двигалась высокая стройная девушка с прямыми блондинистыми волосами. Одета незнакомка была в тёмно-синий блейзер, прямую клетчатую юбку чуть выше колен, белые гольфы и туфли Мэри Джейн. Видимо, в этом месте принята некая школьная форма… — Да, Матвей Валерьевич? — широко улыбаясь, сказала девушка. Я рассмотрела её получше. Огромные карие глаза, нос — небольшая аккуратная кнопочка и такой же небольшой рот с розовым блеском. На ногтях лак под стать блеску, розовый. Красивая. Очень красивая. Я с ней рядом не стояла. Но выглядит как типичная пустоголовая дура. Точно ли она из наших? — Это Карина, — сказал Матвей, указывая на меня. — Покажи ей тут всё. Сказав это, Матвей развернулся и пошёл в сторону небольшой аллеи слева от «усадьбы». Я обратила внимание, что Матвей говорил с ней довольно грубо. Знаете, как физрук с гопницами, которых он поёбывает после уроков. А вдруг его вежливость — это завлекающий манёвр? Вдруг со мной он тоже будет так говорить? Вдруг он пользуется своим служебным положением с ученицами? Симпатичная девушка сразу же протянула мне руку: — Привет! Меня Рита зовут! Пойдём, я тебе всё покажу. Такая приветливая? Со мной? Какое-то безумие. «Наверное, хочет заманить меня куда-нибудь и там отпиздить с подружками», — промелькнуло в голове. Пиздить, конечно, меня никто не собирался, но кто такая Рита Титова на самом деле, мне предстояло узнать лишь через пять месяцев, осенью. Пока… пока же я просто пожала ей руку. — Привет. Я Карина, — кивнула я. — Карина, очень рада познакомиться с тобой! — Рита чуть не подпрыгнула на месте. — Мы тебя тут очень ждали, Матвей Валерьевич последние несколько дней только и говорил о тебе. Тут очень здорово, тебе обязательно понравится. Странная девочка. Очень общительная. Напоминает Кроша из «Смешариков». Стоп! Матвей говорил обо мне? Что он обо мне говорил? Откуда столько внимания к моей скромной персоне? — А что он говорил? — с любопытством спросила я. — Ну-у, — замялась Рита немного, — говорил, что у тебя ситуация непростая, что к тебе особый подход нужен… — Пожалеть предлагал? — я аж отпрянула. — Нет-нет, — поспешила заверить меня Рита. — Что ты! Она нежно положила свою ладонь мне на спину, как бы успокаивая, но этот жест сразу показался мне несколько двусмысленным. Уж очень надолго она задержала свою ладонь. — Смотри, тут у нас пруд, — говорила Рита, нехотя убирая руку с моей спины и указывая куда-то за «усадьбу». — Я часто туда купаться хожу. Теперь вместе будем ходить, а то я так и не завела друзей здесь. Не завела друзей? Либо врёт, либо с ней что-то капитально не так. Может, она гиперпривязчивая? Помню, я общалась с одной девочкой, когда мне было тринадцать. И она тоже казалась прикольной, но быстро стала мне надоедать. Писала всё время. А потом я узнала, что она меня сталкерила! Полный отстой. Надеюсь, Рита не из этих… — Ещё тут можно любую еду себе заказывать, а ещё мы всего четыре часа в день учимся, а ещё… — продолжала болтать Рита. — Подожди. Ты сказала «любую еду»? — Ну да… — И мак? — По идее да, ты пишешь, что тебе хочется, и тебе привозят… Господи, это точно стопроцентный, нефильтрованный рай! Ну что мне ещё нужно знать об этом месте?! Но вообще-то всё, это ведь теперь мой дом. Но жратва — это главное. Неожиданно Рита подошла ближе и взяла меня под руку. — Пойдём? — дружелюбно спросила она. Я кивнула, и Рита повела меня в сторону небольшой аллеи, расположенной слева от входа в усадьбу, куда пятью минутами ранее ушёл Матвей. — Вот смотри, это наш парк местный, я очень люблю здесь гулять. Особенно осенью здесь здорово… Карин, ты любишь осень? — Да… это моё любимое время года. — И у меня! — восторженно ответила Рита. — Свежий воздух, всякие мухи исчезают, а небо такое красивое становится, бесцветное… Рита мечтательно подняла глаза в голубое майское небо и поморщилась. — Мне нравится осенний покой, — робко сказала я, поддерживая тему. — Осенью как будто всё засыпает… — Тебе нравится покой? — серьёзно спросила Рита. Я кивнула. — Мне тоже… я искала покой пятнадцать лет, а нашла его только здесь… — сказала Рита задумчиво, а затем указала рукой в сторону одноэтажного домика у леса. — Смотри, это наш клуб преферансистов. Матвей Валерьевич говорит, что это замечательная игра и она умирает, а мы её тут как бы поддерживаем на плаву. Правда, женщинам туда вход закрыт, да и парням только на последнем курсе можно вступить… А ещё, говорят, Матвей Валерьевич — лучший вистующий… — А сколько здесь учатся? — перебила я Риту, про странную игру в карты слушать совершенно не хотелось. — Всего три года. — А потом? — Потом мы остаёмся здесь, — задумчиво сказала Рита. — Каждый получает свою зону ответственности. Кто-то преподаёт, кто-то занимается Русским Бронксом, но если девочка выходит замуж, то она просто занимается творчеством и чем хочет… — Русский Бронкс? — переспросила я. — Ага, но ты пока не думай об этом, тебе Матвей Валерьевич расскажет потом. «Вопросов всё больше, ответов всё меньше», — с горькой усмешкой подумала я. Надо аккуратно расспросить её о Матвее. — Рита, а Матвей, он вот… какой? — О, Матвей Валерьевич очень классный! Он у нас преподаёт этику, ведёт кружки, учит водить автомобиль… ещё он в преферанс играет, — захлёбываясь, рассказывала Рита, — но это я уже говорила. И ещё учит нас играть на гитаре, ассемблеру… он буквально Человек Возрождения! Я не бог весть какой эмпат, конечно, но не нужно было обладать особой эмпатией, чтобы понять: Рита была влюблена в Матвея по уши. Это странно, она такая молодая и красивая. Она может получить любого. Зачем ей Матвей? Он странный, криповый и называет мужиков женскими именами… Но на секунду я почувствовала странный укол в груди. Неужели я не одна такая, кто находит его интересным? Я не исключительная? Всю жизнь я привыкла быть особенной, видеть то, чего не видят другие. Это было моё преимущество. А здесь есть ещё такие люди? Я мечтала встретить тех, кто может и умеет видеть так же, как я. А что теперь? В чём теперь моя особенность? Ладно, подумаю об этом завтра. Сейчас нужно разузнать всё получше. Рита сказала про машину, может, у неё можно узнать, на чём ездит Матвей. — Слушай, а что у Матвея за машина такая? — спросила я как бы невзначай. — О-о! Это ему Евгения Александровна подарила! Maserati Ghibli второго поколения, задний привод, два литра, триста шесть лошадиных сил… Ух, слава Богу! Одним вопросом меньше. «Мазерати»… это, вроде, очень дорогие автомобили. Но Матвей сказал, что не очень… Откуда Рита так хорошо знает характеристики? — Ты так хорошо разбираешься в машинах? — спросила я с изумлением. Рита вся аж покраснела и тут же замолчала. Я не стала спрашивать дальше. И так было понятно, что ни в каких машинах она не разбирается, а просто знает всё именно об этой машине, потому что это машина Матвея. Повисла неловкая пауза. Аллея подошла к концу. Неожиданно Рита отпустила мою руку, схватила за плечи и указала пальцем в сторону розового двухэтажного здания, расположенного немного поодаль от аллеи. — А это моё любимое место! Столовка! Тут просто потрясающе вкусно готовят. — Что, например?! — оживилась я, услышав про еду. — Всякое готовят, — хихикнула Рита. — У всех свои предпочтения. — И что? Готовят под предпочтения каждого ученика? — Ну, во-первых, — тон Риты стал дурашливо-строгим, — мы здесь не ученики, а студенты. А во-вторых, да, под каждого. Может, я умерла там, за гаражами, и попала в рай? Нет, надо всё уточнить, это очень-очень важный вопрос. — Прямо всё что угодно? — Да! — широко улыбнулась Рита, чуть сильнее сжав мои плечи. — А вот фо-бо если я попрошу, сделают? — Ха-ха-х, Карин, какие у тебя незатейливые вкусы, — мягко рассмеялась Рита. — Фо-бо здесь чуть ли не половина студентов едят, повара туда сыплют что-то. — Не что-то, а глутамат натрия, — уточнила я с видом эксперта. — Он даёт вкус умами. Между прочим, без него невозможно сделать дома крылышки как в KFC. — Ты прямо знаток, — протянула Рита. — По тебе не скажешь. Почему по мне не скажешь? Потому что по мне видно, что я бедная? Опять началось. — И почему это по мне не скажешь? — спросила я с лёгким вызовом. — Ты худенькая совсем, — беззаботно ответила Рита. Ах, вот в чём дело! Интересно, я когда-нибудь перестану ждать подвоха от окружающих? — А вон там наши комнаты, где мы живём и спим, — указала Рита на ещё один домик у леса. Этот домик был в два этажа, как и столовка. Домик был оштукатурен и покрашен в тёмно-голубой. — Я попросила… — начала Рита, явно смущаясь, — чтобы нас поселили вместе… ты ведь не против? Это очень странно… зачем ей было просить об этом? Она ведь узнала меня только полчаса назад… Может, она всё-таки сталкер? Или лесби? А может, бишка? С очень странными вкусами. Бишка, которой нравятся старые криповые мужики и армянские карлицы. — Конечно не против! — постаралась сказать я как можно более дружелюбно. — Тогда пойдём, тебе нужно переодеться, — с умилением сказала Рита, — а то ты несколько выбиваешься из коллектива. — Мне не привыкать… — пробурчала я. Мы прошли по узкому коридору первого этажа до лестницы и поднялись на второй. Когда Рита открыла дверь, я чуть не упала от восторга: огромная комната, высоченные потолки, два окна на юг, две большие кровати на почтительном расстоянии друг от друга, гигантский диван, обитый коричневой кожей. И всё такое строгое, сдержанное… Господи, наверное, тут что-то перепутали! Это какая-то ерунда, эта комната похожа на номер в дорогом отеле, которые я видела в сети, или на кабинет мафиози… Всё это счастье точно для меня? Из размышлений меня выкинула Рита. Она бесцеремонно взяла меня за руку, подвела к дивану: — Вот твоя форма. Уже ждёт тебя. Одевайся. Нашивки, правда, нет, тебе выдадут позже… На диване аккуратно лежали тёмно-синий блейзер, как у Риты, юбка в клеточку, белая блузка, гольфы и пара туфель с ремешком на небольшом каблуке. Кажется, они назывались Мэри Джейн. Рита же уселась в большое кресло напротив дивана, закинула ногу на ногу и подпёрла подбородок рукой, уставившись на меня. — Какой нашивки? — Ну, как у меня! — Рита рукой потянула лацкан блейзера вперёд. — С денницей. Я пригляделась. Гербовая нашивка с точно такой же звездой, какую я видела на воротах. Рита сказала «денница». Теперь я знаю, что за слово недоговорил Матвей. Но что всё это значит? — Ну, переодевайся! — нетерпеливо сказала Рита, не дав мне раскрыть рта. — Ты не отвернёшься? — неуверенно промямлила я. — Ах, ну да! — рассмеялась Рита. — Раз уж ты такая недотрога, так и быть, закрою глаза. И, не меняя позы, вообще не двигаясь, Рита просто прикрыла глаза. «Да она издевается!» — вскипела я. Но потом подумала, что ничего такого в том, чтобы раздеваться при другой девочке, нет. Мне просто не хотелось, чтобы она видела синяки на моём теле. И так, небось, думает, что я бомжиха. Сбросив свои кроссовки, джинсы и дурацкую полосатую кофточку, которые мне привёз объект за пару дней до выписки, я начала переодеваться. Вся ткань школьной формы была высшего качества. Безумно приятная на ощупь! Я и не помню, когда в последний раз носила подобную одежду! Или мне просто не с чем было сравнивать? Когда я надела туфли, меня удивило, какие они жёсткие. Последний раз кожаную обувь я носила в одиннадцать, пока папа ещё был жив. «Интересно, а Рита не подсматривает? Хотя какой там подсматривает, кто на меня добровольно захочет смотреть?» Переодевшись, я сказала Рите: — Ну всё! Можешь открывать глаза. Рита плавно подняла веки и вытаращилась на меня: — Ва-а-у! Какая же ты… В эту самую секунду в дверь постучали. — Да-да, — машинально ответила я. Дверь медленно открылась, и в комнату зашла приятной наружности женщина с причёской пикси, большими карими глазами и аккуратным узким носом лет сорока пяти на вид. На женщине был фиалкового цвета пиджак и юбка-карандаш в тон. — Добрый день, Карина. Рада познакомиться с вами лично. Я Евгения Александровна. Насчёт вашего экзамена…