Чертова крапива

Резкое жжение и ощущение множества уколов маленькими иголками проходится по лицу и рукам волнами, одна сильнее другой. Миша цепляется за Валю, плача. От теплых слез на лице становится еще больнее, но он не предпринимает ничего, чтобы прекратить это. Лишь жмется сильнее, чувствуя, что его не обнимают в ответ. Голова заполнена бурей мыслей, все самое плохое и грустное настигает его с новой силой. Валя тут, прямо перед ним, а ощущение будто его совсем нет. Моральная боль оказывается сильнее физической. Сердце ноет. Мозг лихорадочно работает, пытаясь придумать хоть что-то. Он понимает, что надо сказать, извиниться, объяснить. Но вместо этого рыдания только усиливаются. Он смыкает руки в замок на пояснице лучшего друга, утыкаясь носом ему в грудь. Кажется, Валя начинает звать его по имени. Миша чувствует касание к своим волосам. Жжение по рукам становится сильнее. Щеки горят с невероятной силой. Дышать тяжело, он начинает задыхаться в собственных слезах. — Миша, эй, посмотри ка сюда… — просит Валя, но его голос растворяется где-то далеко. Сердце колотится с невероятной силой. Он начинает дрожать, судорожно стараясь хватать ртом воздух. Но каждая попытка приводит к кашлю. Кружится голова, накатывает ощущение нереальности происходящего. — Миша, ты меня пугаешь, посмотри на меня, — голос Вали ломается. Он прикладывает усилия, чтобы отлепить от себя руки друга. Ничего не получается. Стоит ему хоть немного ослабить хватку Миши на собственной талии, как тот цепляется еще сильнее, дрожа и задыхаясь. — Ух, бля, я тут Миш, просто дыши, — прекращая попытки высвободиться, выдавливает из себя Валя. Его голос срывается на мокром месте. Сердце бешено колотится в сочувствии к другу. Он не понимает, что делать и как помочь. Вся обида и злость исчезают. Он чувствует, как его футболка липнет к коже. Плач Миши болезненно отзывается в каждой частице его тела, и слезы начинают течь по его щекам. Вокруг чертова крапива, она вызывает иррациональную злость внутри Боярова. Очередной сломанный вздох Миши вызывает еще больше страха. Он совсем не понимает, что делать. Стоит как вкопанный, ужасаясь каждому вздоху лучшего друга. Ладони на пояснице разъединяются. Колесников что-то мычит ему в грудь. В следующую секунду горячие пальцы ложатся на бока Вали, а затем с силой сжимают их, впиваясь ногтями до боли. Бояров не на шутку пугается. Из его рта вырывается испуганный полукрик. Кажется, ногти вот-вот прорежут кожу. Он пытается отстраниться от Миши, глубоко дыша, но от этого становится только больнее. — Миш, я рядом дыши же, — умоляя, шепчет Валя от безысходности и прижимается к другу. Уже не так больно. Кажется, он может это терпеть. — Миш, все будет хорошо, прошу тебя, подыши со мной, — продолжает он, вжимаясь в парня. Уткнувшись в горячую покрасневшую шею, он слышит шипение Миши. Кажется, ему больно. Валя чуть отодвигается, начиная громко дышать, и обнимает друга за спину. Теплые касания и легкое, глубокое дыхание у самого уха начинают действовать. Колесников, ведомый чем-то непонятным, старается повторять дыхание и медленно разжимает пальцы на боках Вали. Проходит минут пять, может чуть больше. Они стоят обнявшись, держась друг за друга. Слезы прекратились, дыхание практически вернулось в норму. Только страх никуда не ушел. — Валь? — шмыгает Миша, вытирая нос о плечо друга. Затем отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. Зеленые глаза слишком темные, в них непонимание и испуг. Глаза такие красные, что снова хочется плакать. — Миш… — выдыхает Валя, и на его лице появляется маленькая добрая улыбка. — Валь, я не хотел обманывать тебя, — шепчет Колесников, стыдливо опуская глаза на подвеску в районе шеи. — Я… я честно не знаю, что думать. Ты просто ушел из собственного дома, непонятно когда. Может быть, сразу как я уснул. Тебе настолько стало противно? — качая головой, чтобы сдержать слезы, говорит Валя. — Что? — Миша выпускает парня из рук, хватаясь за собственные волосы. Руки жжет от движений, но ему сейчас все равно. — Я клянусь, я не ушел сразу и мне не противно. Я ушел утром, я запутался. Я просто, блять, чертовски сильно запутался, клянусь! — потирая горящие щеки, говорит Колесников. От этого его голос искажается болью. По Вале видно, словно он хочет шагнуть к нему и отобрать руки от лица. — Ты все время говоришь «клянусь». Это слово уже теряет вес… — Валя опускает взгляд вниз, затем пятится назад и садится на землю, закрывая лицо руками. Миша делает пару шагов в его сторону и опускается на колени утирая глаза пальцами. — Валь, это сложно. Просто пойми, я не хотел врать. Я боялся, что испугаю тебя. Мне показалось, что ты не захочешь меня видеть. Чтобы избежать этого, я просто решил пойти к Лехе. Но там оказалась Машка, и какого-то хера она все тебе рассказала! — Ты теперь виноватым делаешь Машу? То есть она мне не должна была говорить, что на самом деле они не ссорились? Я вообще-то написал ей первый, чтобы узнать, как она, — все так же не убирает руки от лица. Миша смотрит на него, кусая губу. — Ты? Ты зачем написал? Ты не доверяешь мне? — Какой же бред ты несешь. Ты обманул меня и говоришь о доверии? — Бояров отдергивает руки от лица. На его лице вспыхивает вернувшаяся обида. — Это не обман! И ты мог не писать ей. Нахрена это делать? — Миша искренне не понимает, начиная заводиться. — Ты головой ударился, когда падал? Она моя подруга. Ты сказал, что они поссорились? Мне нельзя теперь узнавать, как мои друзья?! — Валя толкает Мишу в грудь. Тот отшатывается, но перехватывает руки парня, ахая от колющей боли и злости на лице лучшего друга. — Миша, пусти! — Валь, я не хотел врать… — Ты соврал и сейчас сказал вещи еще хуже. — Я просто боюсь. — Чего ты боишься? — Потерять тебя. Боюсь испортить все. Но кажется, только это и делаю. Боже, мне так жаль. Валя, ты самый родной и близкий человек для меня. Я схожу с ума с самого утра. Я так сильно не хотел уходить, что мне стало дурно. Я смотрел на тебя и хотел только целовать, трогать и обнимать, блять. Все время! Меня это так напугало. Боже, я не гей. И ты тоже не гей. Но я чувствовал это. Все время. Все дни до этого. Я просто сходил с ума, — выпаливает Миша так быстро, как только может. Закрывает глаза, ожидая вердикта. — Это правда? — не веря, спрашивает Валя, ладонью прикрыв рот. Миша кивает и на коленях подползает ближе. — Я не знаю, что с этим делать. Мне так страшно… — Миша, ты… я тебе нравлюсь так, как тебе нравились девочки? — тихим, и уже смущенным голосом спрашивает Бояров. — Да. Я знаю, что это не окей. Но я только об этом и думал. И так боялся. Я не знаю, что делать… — Все, что было… ты делал не из жалости ко мне? — перебивает его Валя. — Какая жалость!?. Я мечтал об этом. Мне нравилось это, — громко говорит Миша, словно от этого слова станут значимее. И кажется, это работает. Валя сильнее краснеет и вжимается в землю. — Миша, ты… я тебе нравлюсь? — Очень. Очень. Наверное, уже очень давно. Но я понимаю, что это не нормально. Что это запрещено здесь, — он делает неопределенный жест рукой указывая на деревья и рощу вокруг них. Губы Вали складываются в букву «О», все тело замирает пытаясь осознать правдивость сказанного. — Валь, не смотри так. Я сделаю все, чтобы этого не было внутри меня. Я не хочу терять тебя, понимаешь? — Мишка говорит взволнованно, еще ближе подползая на коленях. — Ты не хочешь меня любить? — смотря снизу вверх большими глазами, спрашивает Валя. Зрачки Миши расширяются, и он подается вперед. — Я люблю тебя. Люблю сильно, очень сильно. Но не по-дружески, понимаешь? — Миша утыкается ему в плечо, жмурясь. Боль становится легче с каждой минутой, но продолжает волнами проходиться по телу, отрезвляя его. — Я люблю тебя всю жизнь… — шепчет Валя ему в волосы, обнимая за плечи. — Я знаю. Мы же лучшие друзья, — грустно отвечает Миша, проводя длинными пальцами по пояснице друга. — Миша, я люблю тебя сильно-сильно. — Я тебя тоже люблю, очень блять сильно, — сглатывая ком в горле, жалко шепчет Колесников. — Я люблю тебя не как друга. Примерно лет с десяти. Может, раньше? — Валя издает нервное хихиканье. Мишка тут же отлипает от него, заглядывая в глаза. — Ты что?! — Что слышал… — Валя смущенно закрывает лицо руками. Но Миша настойчиво убирает их. — Ты любишь меня как парня? — взволнованно спрашивает Миша. Валя кивает, кусая губу. На лице Колесникова проходят одна эмоция за другой. С каждым разом его лицо все больше и больше расплывается в глупой улыбке. — Я, Валь… ты уверен, скажи, что да, — Миша смотрит на него молящими глазами. Валя хихикает. — Ты такой идиот иногда… я тебя люблю. Очень-очень люблю, — руки ложатся на плечи и притягивают к себе. Миша с охотой поддается и сразу накрывает губы Вали своими. Они мягко, нежно целуются, отрываясь только на дыхание. Мише кажется, что внутри него цветущий сад из лучших цветов в мире. Он чувствует только трепет и желание. Боль в разных частях тела отсутствует на последнем плане. — Охренеть, я не верю. Я смогу целовать тебя, когда захочу, — между поцелуями счастливо воркует Миша, заставляя друга улыбаться. — Мы сможем спать вместе, боже. Валюша, мы будем вместе. Охренеть, — восторг приливает и приливает к Мише. — Мы… о боже… — он чмокает Валю в губы, потом в щеку и прижимает парня ближе к себе. Руки Вали утягивают его обратно, а потом еще, пока Валя не оказывается лежащим на траве. Миша не теряя времени забирается на него сверху. — Тебе больно? — мягким голосом интересуется Валя. — Вообще поебать, — счастливо отвечает Колесников, и они оба смеются. Миша переносит вес на локти и целует парня в щеку, затем под ухом, вызывая легкую дрожь. — Я не верю, что мы сделаем это.. — шепчет на ухо Миша, а затем мягко целует мочку, ладонями обеих рук мягко сжимая бока, на которых уже появились следы от недавней хватки. — Что? — Валя замирает. — Я про близость… — хихикнув, шепчет Мишка и проводит языком по мочке уха, заставляя друга снова вздрагивать. — Ты бы хотел? —Да - да, — Не сразу отвечает Валя, все внутри него настолько привыкло к тому, что его чувства не правильны, что сечас ему нужны доказательства, что человеку которого он любит годами отвечает ему взаимностью. — Я хочу, чтобы мы сделали все. Абсолютно все. Я так сильно хочу быть с тобой все время, — часть, которую Миша стыдился и прятал полностью охватывает разум, такая близость пьянит и сводит с ума, все то, о чем он фантазировал может стать реальностью, от предвкушения аж рот слюной наполнился. — Миш… бля, ты меня смущаешь, — Валя тихо хихикает и чмокает его в плечо. — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя там? — с громким вздохом спрашивает Миша, прижимаясь ближе. — А? — Валя краснеет и слегка выгибается, отвечая на касание. Каждый вздох у его уха рассылает по его телу искры возбуждения. Твердая, теплая выпуклость касается его живота. Все внутри сворачивается в приятной боли. Взгляд невольно опускается, и он видит выпирающий член через спортивки. Миша следует за его взглядом, затем рукой скользит от плеча к горлу и мягко поглаживает кадык. — Бля, Валь… такой мягкий, боже… — Миша опускается сильнее, стараясь притереться. — Подожди, подожди, — отстраняя от себя лицо друга, говорит Валя, скользя глазами по красным щекам. — У тебя болит что-то? — немного взволнованно спрашивает он. Миша тут же отрицательно качает головой. Затем, высунув язык, прижимается к шее и влажно целует. Бедра толкаются в район живота. Он удовлетворенно мычит, стискивая Валю в руках. В этот же момент телефон в переднем кармане начинает громко звенеть и вибрировать. Бояров вытаскивает его. — Давай потом, — требует Миша. — Не могу, это мама, — выдыхвает Валя, поднимая трубку к уху. Миша замирает. Его дыхание сбивается, но он не отодвигается. Только утыкается носом в плечо друга, вдыхая его запах. — Да, мам… Мы… да, мы помирились… э Всё хорошо, правда… Голос Вали звучит ровно, но Миша чувствует, как его плечо слегка дрожит. Он проводит носом по шее друга, вдыхая больше родного запахо, и чувствует, как напряжение в его теле постепенно уходит. — Да, мам… Конечно. Мы к обеду будем, — Валя замолкает, слушая, что говорит мама. — Нет, я не забыл. Я куплю… Хорошо, я передам. Пока. Он убирает телефон и выдыхает. Кладёт его на траву рядом с собой. Миша всё ещё лежит-сидит на нём, уткнувшись лицом в шею. Бояров медленно поднимает руку. Касается его щеки и уже тянется с румянцем на щеках для поцелуя. Миша шипит и дёргается. — Ой, бля… — выдыхает он, резко отстраняясь, пальцы Вали были теплыми и как только те коснулись кожи, было ощущение охога. Валя виновато смотрит на его лицо. Красные пятна, мелкие волдыри, крапивная сыпь уже начинает расползаться по щеке. — Миш… — тихо говорит Валя. — Тебе же больно. Нам надо домой. Намазать чем-то. Миша качает головой. Он смотрит на снизу вверх, и в его глазах такая смесь боли и счастья, что перехватывает дыхание. — Не хочу домой, — хрипло говорит Миша. Он подаётся вперёд и и быстро целует Валю. — Я люблю тебя, слышишь? Очень сильно люблю. Сердце пропускает удар, они уже говорили это, но сейчас это ощущается совсем иначе. Он смотрит на Мишу, на его раскрасневшееся лицо, на слегка влажные глаза, на то, как дрожат его руки. — Миш… — выдыхает Валя, его собственные глаза наливаются слезами. Он обнимает его за плечи, притягивая к себе. Чувствует, как Миша дрожит, как его руки сжимают футболку и они оба громко дышат, годы взаимной любви, которую держали в секрете, нашли выход и эмоций внутри было слишком много, радость грусть, восторг, счастье, победа, это то, что ощущали оба парня стискивая друг друга в обьятиях. — Я тоже тебя люблю, — оборванно шепчет Валя ему в волосы. — Тоже сильно-сильно. Они сидят на траве, обнявшись. Миша всхлипывает, уткнувшись ему в грудь. Валя гладит его по голове, перебирает спутанные волосы время от времени утирая свои слезы. — Валюш, — бормочет Миша в его футболку. — Всё будет хорошо? — Будет, — тихо отвечает Валя. — Я с тобой. — Они ловят взгляды друг друга и Колесников поддается вперед мягко касаясь его щеки губами, а потом и самих губ, трепет окутывает их вытесняя все остальное. Миша всегда выбирал Валю. Он был готов отказаться от всех друзей, полезть в любую драку, отдать свои лучшие ручки, карандаши и фломастеры, отдавать свою одежду и игрушки, приносить вкусняшки и кормить бездомных собак и котов. Он был готов на всё, лишь бы Валя был рядом и улыбался. Каждая улыбка Вали наполняла его энергией, давала чувство, что он важен и нужен. Валя всегда был его звездой в тёмном небе и солнцем в ясный день. Был его дождём и снегом. Был рядом. Был его лучшим и самым преданным другом. И сегодня они стали ещё ближе. Миша пока не знает, что в самые трудные моменты жизни именно он оставался последней надеждой Вали. Именно он держал его на плаву и не давал уйти в глубочайшую грусть и тревогу. Именно он был для Вали тем, без чего тот не может и дня. Пройдут годы. Они закончат школу, скрывая свои отношения от большинства людей. О них будут знать только самые близкие — и будут любить и поддерживать. Оба поступят в СПБ, и отец Миши снимет им квартиру. Вале сначала будет стыдно жить за чужой счёт, но ежедневные речи Мишки будут убеждать его всё больше и больше. Они найдут двух котят, когда будут забирать посылку. Валя со слезами на глазах попросит забрать их, и в тот же день они отвезут их к ветеринару. Окажется, что им по два месяца, и оба мальчика. Миша назовёт их Коллапс и Яторо — в честь любимых дотеров, сотворивших историю на интах. Мишка, будучи нелепым на кухне, будет стараться ради Вали готовить ему завтраки, давая тому больше поспать. Каждое утро начиналось с того, что он смотрит на своих любимых трёх котят и думает: он сделает всё на свете, чтобы дать им лучшую жизнь и всегда любить. Будут люди, криво смотрящие на них. Вале будет трудно ловить эти взгляды — он снова вспоминает об отце. Но друзья для этого и рядом — чтобы оберегать, заботиться и защищать. Машка станет ему близкой подругой, и они с Лёхой будут почти каждый день приходить в гости. Начнётся специальная военная операция, и спустя время им придётся переехать. Никто этого не хотел, но они потеряли самое важное — безопасность на собственной родине. Закончат обучение они уже в Хельсинки. Отец Миши будет им помогать, оставаясь одним из главных людей в нефтяной компании Приморска. Пройдут годы, но ситуация не улучшится. В родной стране они не были уже три года. Закончив университет, оба хорошо владели английским, и им даже удалось устроиться вместе в IT-компанию: Валя занимался визуалом, а Миша — разработкой сайтов. Большую часть времени они работали из дома в компании Яторо и Коллапса, которые стали двумя большими чёрными котами. Пару раз в год они видятся с ребятами, которые сейчас тоже живут в разных странах СНГ. Их любовь с каждым днём становится только сильнее. Они близки, как никогда, и понимают друг друга с полуслова. Они всё так же лучшие друзья — и именно это является фундаментом их отношений. Летом 2026 года они сделают ещё один шаг и возьмут в свою семью нового питомца — гончую собаку, афганскую борзую. Валя увидел её на выставке прошлой зимой и с того дня влюбился в эту породу. Им потребовалось немало времени, чтобы найти заводчика в Хельсинки, а потом ждать помёт. Щенок по кличке Сноу сам выбрал их в их первый визит. Миша, будучи фанатом «Игры престолов», будет твердить, что это судьба, и называть того Джоном Сноу. Ворчать, когда щенок будет писать мимо пелёнки, но сам убирать, не подпуская Валю к таким вещам. Их семья стала больше. Это очень важный шаг. В глубине души Валя мечтал, что через годы у них может быть собственный ребёнок. Он знал, что Миша будет прекрасным, самым лучшим отцом. Как и все пары, они ссорятся. Но никогда не повышают голос друг на друга. Они всегда честны, поняв, что именно это является ключом к крепким отношениям. Они любят друг друга так, как не любили никого и никого не полюбят. Им вместе хорошо. Поцелуи вызывают такой же трепет, а касания — бабочек в животе. А самое главное — они в безопасности. Они в той стране, где у них есть все права и где правительство не разделяет своих граждан на нормальных и больных.