Тени Диомида

Коридоры, коридоры… Господи, когда же это кончится? Он провожает отблески свечей впереди, вжавшись в стену. К горлу подступает давно позабытый ком - неужто слезы? Затылок давит чужими порицающими взглядами, словно с рук его все еще течет кровь - не его, чужая! - а на обратной стороне век отпечаталось мертвое лицо человека, которого он убил. А под пальцами чешется, словно не дотер он их щелочью, словно стоит задуматься, забыться, коснуться щеки своей собственной и все - остатки яда убьют его самого, и он сам ляжет без дыхания, как тот… выскочка. Он прячется по углам, ведь увидь его кто сейчас - принял бы за одержимого. Он судорожно сжимает голову и тут же сам себе зажимает рот предплечьем, когда рвется из него рыдание сдавленным воем, бьется спиной в стену и медленно опускается на пол. Как тяжело! Через пять, нет, уже три минуты должен он быть в приемной, бросить на стол договор, от которого зависит жизнь - его и кого-то еще, кого-то важного, а он сидит и ревет, как мальчишка, да в сущности, таким он и остался - ему всего двадцать лет. Он так и не научился менять лица - а давно пора было! - Адриан был младше его, и преуспел в этом гораздо больше. Ему, казалось, все так просто дается. Но даже Леворукий мог бы гордиться лицом, с которым он подал ему отравленный кубок с причастием. Оставалась еще одна маска, всего одна… но что-то прорвалось да так невовремя, все, что он тщательно сдерживал за стеной своей памяти, за твердым и вечным «потом». Диомид вчера опустил на лоб его холодные ладони. — Отпускаю тебе грехи твои перед Создателем. Не помогло. Он это понял тогда, с мертвым спокойствием обреченного, и теперь, пытаясь в судороге содрать ногти о каменные плиты. Встать же, встать немедленно! Он убил человека… — И убьешь еще. Холодная рука поднимает его за шиворот. — Будешь делать что хочешь днем, но ночью, — обманчиво мягкая ладонь бьет по щеке, — ты служишь мне.