***
22 июня 2026 г., 21:26
В прохладном предрассветном воздухе чувствовалась соль. Райли глубоко вдохнула и задержала дыхание. Идеальный момент, чтобы исчезнуть из Уиндроуз-Бэй теперь уже навсегда.
Она бесшумно опустила крышку багажника и провела рукой по вмятинам на металле. Сколько ночей не спал Фабиан, чтобы поставить ее машину на колеса? Что-то тревожное кольнуло в груди, вынудив Райли обернуться. Особняк Фэрчайлдов за спиной, казалось, следил за ее побегом — он замер в ожидании, готовый вот-вот поднять тревогу, чтобы поймать ее и больше никогда не выпускать.
— Ты только приехала или уезжаешь, Пирс?
Райли вздрогнула. Из тени у ворот появился силуэт. Деклан Романо. Как всегда, не вовремя.
— Романо, — она повернулась, скрестив руки на груди. — Следишь за мной? Снова?
— Не льсти себе. — Деклан облокотился на кованую калитку, и та издала протяжный скрип.
— Ах, да. Я помню, что не вхожу в список твоих интересов, вот только твоя приоткрытая дверь напротив моей комнаты говорит об обратном.
— Подглядываешь за мной через щелочку, Пирс? — Деклан лениво усмехнулся, делая шаг вперед. — Не думал, что ты когда-нибудь опустишься до вуаеризма.
— Мне не нужно подглядывать за тобой, чтобы знать, чем ты занимаешься наедине с собой в четырех стенах.
— Правда? — Деклан сделал еще несколько шагов, сокращая безопасное расстояние между ними. — Не поделишься догадками?
— О, я уверена, там происходит особенный ритуал, — Райли притворно зашарила глазами по небу, будто именно там скрывался ответ на его вопрос. — Ты сидишь при свечах и строчишь свою сто первую академическую монографию. А заодно составляешь графики и диаграммы на тему «Как эффективно портить жизнь Райли Пирс двадцать четыре на семь». Признайся, у тебя там на стене висит расписание моих истерик с графиком дежурств?
Деклан тихо хмыкнул.
— Вынужден разочаровать, Пирс. График дежурств я отменил. Пришел к выводу, что с твоими истериками никто лучше меня не справится, и тут нужен индивидуальный подход. А также круглосуточный контроль.
Райли фыркнула и подумала, что снова совершила глупость — вступила в спор с Декланом Романо. Каждый раз, когда они начинали свои словесные баталии, время будто бы останавливалось, и все остальное теряло смысл. Были только она, он и их острые слова, летящие друг в друга.
Из размышлений ее выдернул голос Деклана. Он прозвучал неожиданно тихо, разрушив секундное наваждение.
— Вот только знаешь что? В моем расписании на сегодня не было пункта «Пирс сбегает на рассвете, не оставив даже записки». Пояснишь эту аномалию на графике?
— Это тебя не касается.
— Да неужели? — Деклан усмехнулся, но в глазах больше не было прежнего веселья.
— Хочешь бросить нас разбираться с этим хаосом, пока сама сбегаешь из Уиндроуз-Бэй под треки Тэйлор Свифт?
— Тебе понравился ее последний альбом? — Райли попыталась перевести тему. — На мой взгляд, абсолютно безупречная лирика.
— Безупречная, — покладисто согласился Деклан. Он обошел машину, и Райли на секунду показалось, что он собирается преградить ей путь. Но вместо этого Романо хладнокровно дернул ручку пассажирской двери и сел на переднее сиденье.
Райли на мгновение потеряла дар речи. Она моргнула, прогоняя оцепенение и подлетела к открытому окну:
— Романо, ты ненормальный? Выметался из моей машины!
— И не подумаю, — Деклан вальяжно откинулся на подголовник и пристегнул ремень безопасности. — Там, кажется, была песня о том, как опасно отпускать бывших соучастников в сомнительные путешествия. Включай Спотифай, Пирс, и жми на газ.
— Я никуда тебя не повезу, — процедила она, сжимая пальцами руль, стоило ей самой оказаться на водительском сидении.
— Повезешь. Потому что если ты не заведешь мотор прямо сейчас, я нажму на клаксон, и все выбегут во двор посмотреть на твое триумфальное прощание.
Райли стиснула зубы так, что заболели скулы. Он бы это сделал. Этот невыносимый идиот действительно бы так поступил. Просто назло ей.
С тихим шипением она повернула ключ в замке зажигания. Мотор, над которым Фабиан колдовал несколько ночей, отозвался на удивление ровным, глухим урчанием. Машина плавно тронулась с места, оставляя спящий особняк позади.
— И куда мы едем? — лениво поинтересовался Деклан, разглядывая профиль Райли в полумраке салона.
— В родительский дом, — нехотя ответила она, врубая передачу чуть резче, чем следовало. — Заберу кое-что, и ты выметаешься на все четыре стороны.
— Как грубо. — Он потянулся к ее телефону, который светился в держателе на приборной панели, но Райли тут же шлепнула его по руке. Деклан сокрушенно вздохнул. — Бросишь меня одного ранним утром неизвестно где? Уже чувствую себя использованным.
— Я тебе не Убер, Романо. Ты уже взрослый и должен знать, как заказать такси. В крайнем случае — позвони мамочке. Разве не так поступают настоящие мужчины?
— Внимательная девушка заметила бы, что у взрослого мальчика с собой нет даже телефона.
Райли нехотя повернула голову и окинула его быстрым взглядом. На нем был домашний костюм бежевого цвета и наспех обутые кроссовки.
— За что мне все это? — пробормотала она и сильнее вцепилась в руль.
Остаток пути прошел в относительной тишине. Относительной — потому что Деклан всю дорогу меланхолично выстукивал пальцами по приборной панели какую-то въедливую мелодию. Райли не хотела больше ввязываться в спор, поэтому решила молчать до конца поездки.
Машина затормозила у дома из темного кирпича. Маленький, двухэтажный, скромный и слегка запущенный, он выглядел чужаком на фоне ухоженных особняков верхнего Уиндроуз-Бэй. Внутри Райли поднялась тяжелая волна противоречивых чувств: смесь глухой тоски, вины и желания оказаться как можно дальше отсюда. Но отступать было поздно.
Она вышла из машины, даже не взглянув на Деклана. Тот без лишних слов последовал за ней, спрятав руки в карманы.
Райли подошла к крыльцу, наклонилась и нащупала старый ключ под одним из больших, давно пустых цветочных вазонов. Замок поддался не сразу. На улице уже почти рассвело, но внутри дома все еще царил густой полумрак. В нос ударил застоявшийся запах пыли и сырости. Не обращая внимания на призрачные силуэты мебели, накрытой белыми простынями, Райли уверенно направилась к лестнице и поднялась на второй этаж. В свою бывшую комнату.
Здесь воспоминания накатили с новой силой, осязаемые и болезненные. В горле нарастал ком, а к глазам подступили слезы, но Райли упрямо моргнула, не позволяя им пролиться. Только не сейчас. Только не при нем. Она на время даже забыла о существовании Романо — тот замер тенью у дверного косяка, непривычно притихший, превратившись в безмолвного наблюдателя.
Райли подошла к старой деревянной кровати, с трудом отодвинула ее в сторону и опустилась на колени. Подцепив ногтями рассохшуюся половицу, она вытащила ее из пазов. В тайнике лежало то, ради чего она вернулась: стопка старых тетрадей со стихами и личный дневник с выцветшей обложкой.
Она села прямо на пол, поджав под себя ноги, и принялась перелистывать пожелтевшие страницы. В них сквозило старыми детскими обидами, подростковыми разочарованиями и пугающе искренними признаниями.
Райли открыла дневник и провела кончиками пальцев по рисунку роз, выведенному красной ручкой. В самом начале были ее заметки о прочитанных книгах. Но Райли знала: ближе к середине записи станут смелее, в них появятся ее первые настоящие чувства — трепет и горечь.
С последних страниц на пол посыпались фотографии. Она, Лили и Луна на городском празднике; она и Фабиан на школьной ярмарке; она и родители, лица которых были грубо вырезаны тупыми ножницами... Последним упал самый особенный снимок. Тот, про который теперь знала только она одна.
Райли затаила дыхание, подняв его с пола. Ночь выпускного. Они с Декланом сидят на берегу. На ее плечи наброшен его пиджак, защищающий от ветра. И они смотрят друг на друга. Так, как смотрели в первый и, кажется, в последний раз в жизни — открыто и без капли притворства. А над их головами на снимке раскинулось бесконечное небо, усыпанное миллионами безразличных звезд.
***
Четыре года назад. Дикий пляж сотрясали плотные басы, валившие из колонок пикапа Ксавье. Толпа выпускников пыталась перекричать музыку и попасть в такт, но получался лишь нестройный, оглушительный рев. Райли прислонилась спиной к сухим балкам полуразрушенной беседки на самом краю пляжа и наблюдала за происходящим. Если это и было долгожданное начало взрослой жизни, то оно казалось глупым и бессмысленным. До конца не верилось, что всего через пару месяцев она станет студенткой города ветров и уедет за тысячи миль отсюда, а Уиндроуз-Бэй со всеми его тайнами останется лишь блеклым воспоминанием в зеркале заднего вида. Из мыслей ее грубо выдернул очередной взрыв хохота и вопли девчонок. Чуть поодаль, в самом центре пляжа, Фабиан под довольные визги медленно расстегивал рубашку. Он делал это с нарочитым, театральным пафосом, вовсю наслаждаясь общим вниманием. Оголив торс, он закрутил ткань над головой и в следующую секунду триумфально швырнул ее прямо в полыхающий костер. Огненные искры взметнулись к черному небу. Толпа взвыла от восторга. Поймав секундный кураж, Фабиан обернулся и отыскал взглядом Райли, замершую в тени. Он подмигнул ей, как бы без слов говоря: «Эй, смотри на меня. Я знаю, тебе тоже нравится шоу». Райли не выдержала, слабо улыбаясь уголками губ, и покачала головой. Рядом с костром подпрыгивали и заливисто смеялись Луна и Эмма, салютуя Фабиану красными стаканами. Все они были счастливы здесь и сейчас. Райли поежилась: ночной летний бриз внезапно стал слишком холодным. — Я думала, ты уже напилась и купаешься голышом с Фабианом, — раздался над ухом смеющийся голос, а в следующую секунду Райли со спины бесцеремонно обняла чья-то рука и притянула к себе. — Черт, Лили! Я тебе сто раз говорила не подкрадываться ко мне, — Райли резко вырвалась из хватки и развернулась. — А я тебе сто раз отвечала, что буду проделывать это всю твою оставшуюся жизнь. Мне просто нравится слушать, как трепыхается от страха твое сердце. — Лили подняла открытую бутылку шампанского и сделала глоток. — Как вам вообще удалось улизнуть? — спросила Райли, краем глаза заметив, как к их укрытию спускаются Деклан и Тиффани Романо. Лили усмехнулась: — Родителям надоело притворяться, что мы для них хоть что-то значим. Они перестали обращать на нас внимание и наконец-то занялись своими любимыми делами — заключением очередных денежных и сексуальных союзов. — Как всегда строишь из себя загадочную девочку, подпирая стены в одиночестве, — Тиффани с глухим стуком поставила на песок две бутылки шампанского и изящным жестом скинула туфли. — А ты, как всегда, пытаешься строить из себя стерву? — парировала Райли. — Брось, Романо, все и так в курсе. — Прибереги эти игры для моего брата, Пирс, — Тиффани фыркнула и выразительно кивнула в сторону Деклана. — Ему, похоже, тоже нравится строить из себя особенного рядом с «особенной» тобой. Будете жонглировать словами, которые никто, кроме вас двоих, все равно не понимает, пока все остальные веселятся. — Потише, Тиф, — Лили вскинула руку, и Тиффани послушно замолчала. — Я не для того тряслась в развалюхе Боу целый час, чтобы смотреть на то, как ты упражняешься в хамстве. Расслабься и получай удовольствие, потому что лично я намерена взять от этой ночи все. Райли проследила за взглядом Лили, который, хищно просканировав толпу, предсказуемо остановился на голом торсе Фабиана. — Если ты его не хочешь, Райли, я заберу его себе, — Лили дразняще протянула ей бутылку. — С чего бы мне его хотеть? — Райли упрямо покачала головой, делая едва заметный шаг назад. — Потому что он явно хочет тебя, а ты вечно играешь в недотрогу. — Лили пожала плечами и сделала еще один жадный глоток. — Он не… хочет. В смысле, я не… Мы не… — Райли почувствовала, как краснеет. — Проверим? — Лили явно забавляла ее рекция. — Ой, перестаньте, — до сих пор молчавший Деклан раздраженно закатил глаза и скрестил руки на груди. — Рейес хочет все, что подает признаки жизни. Не делай из этого событие, Лили. — Ревнуешь? — Лили наклонила голову набок, взбалтывая остатки шампанского в бутылке. — С чего бы мне ревновать? — челюсть Деклана заметно напряглась. Лили сделала шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в его личное пространство, и насмешливо заглянула ему в глаза. — С того, что Рейесу достаточно просто улыбнуться, чтобы получить любую на этом пляже. А когда он берет в руки гитару и начинает петь, девчонки готовы скинуть тусики прямо на песок. Пока ты, — она ткнула горлышком бутылки ему прямо в грудь, — выстраиваешь в своем непомерно огромном мозге стратегии: какую бы еще высокомерную литературную чепуху выдать, чтобы побольнее задеть девушку. Деклан резко перехватил бутылку, отводя ее от своей груди. В его глазах полыхнула злость и на мгновение Райли показалось, что его маска напускного безразличия дала трещину. — Мне не нужна любая, — голос Деклана прозвучал тихо, но пугающе твердо. Он не смотрел на Лили, его взгляд был прикован к Райли. — Да-да, дорогой, все мы знаем, что тебе нравятся исключительно «особенные» девушки, — язвительно вклинилась Тиффани. — Те, которые не веселятся, не пьют из пластиковых стаканов и уж точно не хотят того, по кому сохнут все остальные. Хотя... я вот тоже не хочу этого мальчика с гитарой. Мне больше по душе перспективные спортсмены. Райли, которая уже пару минут как перестала участвовать в этой перепалке, не сразу поняла, о ком говорит Тиффани. А она неотрывно смотрела на Ксавье, который прямо сейчас обнимал Эмму за талию. — Без шансов, Тиф, — весь запал Лили будто испарился. Она хмуро смотрела на Ксавье и Эмму, которые о чем-то тихо шептались, нежно улыбаясь друг другу. — Этот песик слишком верный. — А если я знаю способ, как приручать таких кобелей? — Тиффани прищурилась, подобрала с песка оставленные бутылки и решительно направилась в сторону толпы. — Ну тогда удачи, — пробормотала Лили и, слегка пошатываясь, побрела к костру — туда, где Фабиан уже настраивал гитару под одобрительный гул парней. Райли осталась стоять у полуразрушенной беседки. Один на один с Декланом. Музыка и пьяные крики одноклассников будто разом отодвинулись на задний план, превратившись в глухой, нереальный шум. Вся острота момента, оставшаяся после слов Лили и Тиффани, теперь концентрировалась здесь, между ними. — Пройдемся? — Райли кивнула в противоположную от ребят сторону, туда, где берег тонул в густой темноте, и пошла вперед, не дожидаясь ответа. Она знала, что Деклан пойдет за ней. Чувствовала кожей, как сейчас он рассматривает ее обнаженную спину. Сегодня многие уделили внимание этой детали ее платья, отвешивая сомнительные комплименты, но те взгляды скользили по поверхности, не оставляя следов. С Декланом было иначе. Райли не видела его глаз, но все равно слишком остро ощущала их внимание. Они цеплялись за нее, не позволяя расслабиться, заставляя то замедлять шаг, то бороться с желанием обернуться. Будто между ними уже начался какой-то разговор, в котором до сих пор не прозвучало ни слова. Наконец она остановилась у самой кромки воды, позволяя пене коснуться пальцев ног. Резкий порыв ночного ветра послал по телу мелкую дрожь, заставив Райли обнять себя руками. В следующую секунду на ее плечи опустилась тяжелая, плотная ткань. Пиджак. Он сохранил тот особый аромат дорогих бутиков, что всегда ассоциировался с миром Лили и едва уловимый запах самого Деклана, который Райли знала слишком хорошо — он был запечатлен у нее где-то на подкорке. Она инстинктивно потянула лацканы на себя, укутываясь в его тепло, но внутри шевельнулось странное, противоречивое чувство. Ей почему-то подумалось, что Деклан сделал это не ради нее. Не из-за банального желания согреть. Этот жест ощущался скорее как попытка спрятать, скрыть ее вызывающе голую спину, на которую сегодня слишком откровенно все пялились. Будто она — еще одна дорогая безделушка в коллекции семьи Романо, которую достают по особым дням и ни в коем случае не показывают кому попало. Райли издала короткий, сухой смешок и качнула головой, отгоняя прочь эти глупые мысли. Она просто замерзла, а он просто оказался рядом. — Что? — Его ладони неожиданно легли ей на плечи поверх ткани пиджака. Пальцы слегка сжались, фиксируя ее на месте, не позволяя сделать шаг вперед, к воде. — Ничего, — Райли замерла под этим прикосновением, совершенно не в силах разгадать его намерения. — То, что Лили сказала про Рейеса... — начал Деклан. Он явно обдумывал эту фразу дольше, чем хотел показать. — Ты ведь не думаешь, что он серьезно? Не дав ему договорить и увязнуть в этой теме, она резко развернулась, и его руки повисли в воздухе, потеряв опору. Пиджак едва не соскользнул с ее плеч, но она вовремя перехватила его пальцами. Между ней и Декланом оставались считанные миллиметры. — Какое эссе ты выбрал для выпускного экзамена по литературе? — выпалила она, глядя прямо в его растерянные глаза. Деклан беззвучно глотнул воздух. Райли видела, как дернулся его кадык. Вся заготовленная речь про Фабиана перестала иметь значение. Он нахмурился, будто пытался понять, на каком языке она вообще сейчас говорит. — Твое эссе, Романо. О чем ты писал? — Райли упрямо вскинула подбородок, не давая ему опомниться и вернуться к разговору, к которому ни один из них на самом деле не был готов. — «Гамлет», — Деклан прочистил горло и сделал шаг назад в попытке вернуть привычную дистанцию между ними. — Контроль через хаос: почему принцу необходимо, чтобы окружающие считали его безумным. — Ты сейчас серьезно? — Райли сделала ответный шаг, теперь уже сама бесцеремонно вторгаясь в его пространство. — Абсолютно. Есть возражения? — Деклан чуть прищурился, и в его глазах наконец-то блеснул знакомый азарт. — Примерно несколько сотен. — Я и не рассчитывал на меньшее. — Как ты вообще пришел к тому, чтобы превратить отчаянного человека, который медленно сходит с ума в гения манипуляций? — Потому что он им был. — Он убил человека через занавеску. — Он думаел, что там король. — Именно! Райли хлопнула в ладоши у него перед лицом. — Именно, Романо. — Пирс… — Нет, серьезно, он ведь даже не проверил. — У него было целых пять актов для анализа и просчета своих действий. — Нет, эти пять актов как раз наглядно демонстрируют нам психологический распад его личности. — Психологический распад личности? — Деклан хмыкнул, уголок его губ дернулся в усмешке. — Это что-то из Твиттера? — Очень смешно. — Райли закатила глаза. — Я о том, что иногда череда обстоятельств давят так, что человек ломается. Деклан покачал головой. — Пирс, ты романтизируешь безумие. — А ты романтизируешь жестокость. Она попала в точку. Сразу поняла это. Райли видела, что он хотел что-то сказать, ответить в своей привычной манере, но вместо этого Деклан резко развернулся и побрел прочь. Отойдя на несколько метров, туда, где пляж тонул в темноте, он сел, разулся и стал ожесточенно вытряхивать песок из дорогих туфель. Она хотела что-то сделать. Возможно, крикнуть ему вслед, что она не имела в виду, будто он жестокий, но какая теперь разница — сказанного не вернуть. Поэтому Райли сделала то, чего они оба на самом деле ожидали: подошла к Деклану и опустилась на песок рядом с ним. — Нужно было давно снять их и не мучиться. — Она кивнула на его голые стопы. — Мы же на пляже. — Где твои? — Его глаза проследили за ее ногами, и Райли пожалела, что ее платье недостаточно длинное. — В машине Луны. — Ты с ней приехала? — Да, с ней и Эммой. — Как попадешь домой? К утру они будут пьяны в стельку. — Я поведу. — Ты не пила? — Нет. А ты? — Нет. — Почему? — Почему? — Деклан выглядел слегка раздраженным. — Мне не нужен алкоголь, чтобы расслабиться. — А ты вообще умеешь? — Сейчас я расслаблен. — Врешь. — Ну, может, если бы ты не бесила меня своими играми в психотерапевта, был бы расслаблен. — Значит, все дело во мне? Деклан не ответил, просто отвел взгляд. Между ними повисло молчание, которое Райли хотелось заполнить. Чем угодно. Еще одним спором? Возможно. — Мы не закончили. — Она придвинулась ближе и толкнула его плечом. — А как же Офелия? — А что с Офелией? — Какое место она занимает в его игре? — Прямое. Она — часть партии. Райли слушала его внимательно, стараясь не упустить ни единого слова. — Офелия была угрозой, — упрямо продолжал Деклан. — Она работала на Полония, передавала информацию. Позволяла использовать себя. — По приказу отца! — Не важно. Гамлет все равно не мог доверять ей. — Но он любил ее. — Да, настолько, что заставил ее держаться от него подальше, чтобы защитить. — Унижения — это, по-твоему, защита? — Да. — Господи, Романо… — Жестокость, еще не значит безумие, Пирс. — Тогда почему он не остановился? — В каком смысле? — Если все это — просто спектакль, если она лишь объект его манипуляций, то почему он продолжил уничтожать ее, даже когда достигнул цели? — Потому что такова природа манипулятора. Разве нет? — Да? — Да. — Тогда объясни, почему он каждый раз рядом с Офелией теряет контроль? — Потому что она раздражает его. — Настолько, что он идет на преступление? — Ты про Полония? Это не связано с Офелией. — Очень даже связано! — Райли заговорила торопливо, чтобы он не смог ее перебить. — Он разрушает всю ее жизнь, ломает ее, а потом приходит на ее похороны и бросается прямо в могилу. Зачем? Потому что он безумен. И потому что безумно любит ее. — Или потому что только тогда понимает, что натворил. И в эту секунду Райли наконец осознала, насколько пугающе близко друг к другу оказались их лица. Между ними больше не было шекспировских страстей, споров и ментальных щитов — только глоток ночного воздуха. Сейчас он мог бы поцеловать ее. Легко, просто подавшись вперед. И самое страшное — она бы его не оттолкнула. Райли отчетливо видела, как его взгляд замер на ее губах, как Деклан едва заметно сжал челюсти, будто вел ожесточенную, изнуряющую борьбу с самим собой. Вот только сама Райли уже давно перестала бороться с тем, что упорно прорастало между ними все это время. Чем бы это ни было. Ослепительно яркая вспышка фотоаппарата ударила прямо в лицо. Они резко отпрянули друг от друга, разрывая то нечто, что чуть было не произошло. Прямо перед ними стояли Лили и Тиффани, а чуть позади Райли успела разглядеть разочарованное лицо Фабиана. И мир вокруг них в одно мгновение обрел свои прежние, жесткие границы. — Райли! Райли!.. — кричала Лили, размахивая руками.***
— Райли? — Кто-то несильно потряс ее за плечо. — Эй, с тобой все в порядке? Она подняла голову и встретилась с обеспокоенным взглядом Деклана. — А? — Райли потерла глаза, с трудом возвращаясь в реальность — Да, просто задумалась. — Ты будто провалилась в кроличью нору, — Деклан негромко хмыкнул. Он опустился рядом с ней и вытянул ноги, мгновенно заполняя собой все пространство вокруг. — Что у тебя там? — Деклан протянул ладонь, и она вложила в нее фото. Было одновременно забавно и тревожно наблюдать, как он снова ведет свою внутреннюю борьбу, как хмурится его лоб и как между бровей появляется знакомая морщинка, которую Райли всегда хотела разгладить пальцами. — Не знал, что они напечатали это фото. — Это Лили. Хотела, чтобы я помнила. Деклан перевернул фото, и Райли замерла, почти перестав дышать. Она слишком хорошо знала, что находится на обороте. Слова, которые очень долго не давали ей покоя по ночам, слова, которые нужно было куда-то выплеснуть. Ей хотелось написать так много — исписать весь глянец от края до края. Но в итоге она безжалостно вычеркивала длинные, сложные метафоры, размазывая чернила черной шариковой ручкой, и оставила самое главное. Несколько рваных, обнаженных строчек, от которых теперь было никуда не деться: Там, где сломались грани моих «нельзя», Я слышу бездну, что тихо зовет меня. Я опускаюсь медленно на глубину, Зная, что в океане твоем не достигну дна. Утопи меня в себе… Райли знала наизусть эти строки. Теперь знает и он. Вот и все. Она даже не поняла, в какой момент из ее глаз покатились слезы — горячие и крупные, они смывали остатки ее гордости, пока мир вокруг терял четкость. Деклан молчал. Райли не видела его лица, только чувствовала, как он смотрит на нее. Прошла секунда. Или минута. Потом рядом тихо скрипнули половицы. Деклан сел на корточки напротив нее и снова посмотрел на фотографию, будто надеялся, что слова на обороте за это время изменятся. Не изменились. Он провел большим пальцем по краю глянцевой бумаги, там, где остался смазанный след от ручки, и коротко выдохнул. — Это обо... Райли подняла голову. Впервые за долгое время Деклан выглядел человеком, у которого закончился запас правильных слов. Не было ни привычной усмешки ни заготовленных ответов. Только чистая и обезоруживающая растерянность. — Это ты, — едва слышно произнесла Райли. Деклан закрыл глаза, будто услышал именно то, чего одновременно ждал и боялся. — Всегда был ты. Они смотрели друг на друга молча. Райли казалось, что стоит ему податься вперед хоть на сантиметр и назад дороги уже не будет. Но Деклан не двигался. И она тоже была не в силах пошевелиться. Они упустили свой шанс так давно, что теперь уже невозможно было понять, существовал ли он вообще. Оставалось только сидеть друг напротив друга и впервые смотреть правде в глаза. Дорога до особняка Фэрчайлдов, казалось, тянулась целую вечность. Райли сказала, что отвезет его обратно, и Деклан не стал спорить. Ему тоже нужна была эта пауза. Каждый из них замкнулся в своем собственном, мучительном понимании произошедшего. Перед глазами Райли все еще стояла пелена из сдерживаемых слез. Руки на руле едва заметно дрожали, и когда она в третий раз не смогла переключить передачу, Деклан мягко остановил ее. Его прохладная ладонь накрыла ее руку, и Райли резко свернула к самому краю обрыва, туда, где за лобовым стеклом открывался потрясающий, почти нереальный вид на Уиндроз-Бэй. Двигатель заглох, и салон резко погрузился в тишину. Райли не убрала руку. Напротив, она медленно повернула ладонь, сплетая их пальцы. Они сидели неподвижно, и смотрели вперед, туда, где над свинцовой гладью океана медленно поднималось солнце, окрашивая горизонт в цвет розового золота. Его пальцы едва ощутимо поглаживали ее ладонь. В этом не было страсти. Только осторожная проверка того, можно ли вот так держать за руку человека, которого совсем не хочется отпускать. — Можно я позвоню тебе? — Его голос был непривычно тихим, почти интимным. — Я не знаю, — честно ответила Райли. — Возможно. Не сразу. Деклан кивнул, принимая ее условия. Затем он медленно поднес ее руку к своим губам и оставил на костяшках пальцев легкий, почти благоговейный поцелуй. — Пообещай мне не делать больше глупостей, Пирс, — не отрывая губ, произнес он. — Обещаю, — Райли слабо улыбнулась. Кожа в месте его поцелуя горела. — Только я обещаю это себе, не тебе. — Хорошо, — Деклан отпустил ее пальцы. Он посмотрел на нее в самый последний раз — долгим, запоминающим взглядом — и вышел из машины. Райли осталась сидеть за рулем, положив подбородок на руки. Сквозь лобовое стекло она смотрела, как силуэт Деклана сгорает в лучах восходящего солнца, и думала, что это самое красивое и правильное, что они могли для себя сделать — вовремя остановиться у края.
