Вожак и Остальные

В комнате пахло отваром мандрагоры. Когда Вожак вошёл, Рысёнок сидел на краю кровати, невидяще глядя на свои босые ноги. Пояс его штанов болтался на уровне колен: очевидно, мальчишка скинул ботинки, начал снимать одежду и устал. - Алик, - строго, но тихо позвал Ронэн. Рысёнок вздрогнул, покраснел и, старательно не смотря на него, принялся стаскивать штаны. Каштановые волосы скрыли большую часть юного лица. Вожак про себя усмехнулся. Справившись с штанами, Алик долго расстёгивал пуговицы рубашки: то ли пальцы его не слушались, то ли просто он хотел потянуть время. Ронэн не торопил. Знал, что нет смысла: задуманное всё равно случится - раньше, или позже. В конце концов мальчишка отложил одежду и встал с кровати, являя смуглое поджарое тело. Вожак окинул его долгим взглядом: отметил новый синяк под рёбрами, ещё один на предплечье, царапину на бедре. - Развернись, - надавил пальцами на слегка покрасневшее место под левой лопаткой и нахмурился, услышав болезненное шипение. - Это что? - Не знаю, Мастер, - быстро соврал Алик. Ронэн сильно ущипнул его за ягодицу, нарочно задев когтем. - Ай! - Цыц, я ещё ничего толком не сделал. Рассказывай, что за след. - Ну... - Ронэн ухмыльнулся, заметив, что тело мальчика здорово напряглось в стратегически важном месте. - Ну? - Нет, я не могу сказать, Мастер... - Ну хорошо, скажешь чуть позже, - пожал плечами мужчина и чуть не фыркнул, услышав судорожный вздох. - Укладывайся. Рысёнок. Алик молча подчинился: растянулся на кровати, положив подбородок на сцепленные в замок пальцы. Ронэн кивнул самому себе: всё-таки, у него получилось выработать в мальчишке страх перед неподчинением. - Мастер? - неуверенно окликнул Рысёнок, пока мужчина доставал из своего шкафа нужный ремень - тонкий чёрный кожаный пояс, давно уже не бывший предметом гардероба. - Говори. - Вы ведь накажете меня в любом случае, независимо от... Ну... Смягчающих обстоятельств? - Ты обернулся рысью в присутствии толпы людей в деревне, мне пришлось двадцать человек лишить памяти. Да, Алик. Ты так или иначе будешь наказан. А что у тебя вдруг за обстоятельства? Алик тихо прокашлялся и решил: - Если разницы нет, я не скажу. Ронэн хмыкнул, надеясь, что вышло не слишком насмешливо: Рысёнок был удивительно смелым для обнажённого, лежащего в ожидании хорошей порки мальчишки. Слегка взмахнул кистью, позволяя ремню хищно облизнуть бёдра Алика. Тот напрягся. - После стольких лет, проведённых со мной, ты всё ещё думаешь, что лучше что-то от меня скрывать?.. А если нет? Если вдруг знания, которыми ты обладаешь, важны? - мужчина без предупреждения протянул мальчика ремнём и тот от неожиданности чуть не свалился с кровати. - Ай!.. Простите, Мастер, - полностью проигнорировал его слова Алик, укладываясь как положено, и демонстративно прикусил губу. - А если эти знания опасны - о чем ты, кстати, можешь и не подозревать? - к следующему оглушительному хлопку ремня Рысёнок оказался готов. - Отмалчиваться - худший вариант. Следующие пара минут прошли в тишине: мальчишка истерзал нижнюю губу почти до крови и переключился на кулак, но не издавал ни звука, кроме разве что тяжёлого дыхания. Ремень равномерно чертил красные полосы. Ронэн больше не старался сильно вкладываться, но знал, что мальчишка всё равно хорошо чувствует его неудовольствие. Наконец Алик обеспокоенно заёрзал. - В чём дело? - хмыкнул Вожак и получил в ответ то ли гневный фырчок, то ли всхлип. Ронэн опускал руку, наблюдая за тем, как мальчишка то вытягивается струной, то пытается расслабиться, вскидывает голову и тут же опускает. - Больно, - выдохнул вдруг Рысёнок, оглядываясь через плечо. В огромных карих глазах было столько искренней детской обиды, что мужчина чуть не пожалел его. - Я знаю, - честно откликнулся Вожак. - Терпи. На самом деле, когда ему, как Алику сейчас, было четырнадцать, его давно уже не пороли ремнём; у отца была толстая трость алого цвета, которой он пользовался до самого совершеннолетия сына, поэтому Ронэн очень смутно помнил ощущения от ремня. Но пороть своих учеников тростью он не хотел, да и они не были такими несносными, как он сам в юности. - Ай! - вскинулся Алик, вытягивая его из омута воспоминаний. В нижней части алых ягодиц начал явственно проступать синяк. После этого порка не продлилась долго. Очень скоро мальчишка зарылся лицом в простынь и расплакался, тогда Ронэн опустил руку и примирительно сказал: - Всё. Смуглое лицо Алика только-только потеряло забавную детскую пухлость, но ещё не стало достаточно мужественным. Теперь оно было точёным, резковатым, как его характер. Ронэн внимательно пронаблюдал за тем, как поменялось его выражение. - Что нужно сказать, м-м? - Простите меня. Я не специально, - пробормотал Рысёнок, украдкой стирая со щеки слёзы. - Знаю. Ты не сдержался. Тебе было очень весело, эмоции оказались сильнее разума, всё произошло само собой. Но дело в том, что вот это... - Вожак многозначительно опустил ремень на поясницу мальчишки. Тот всхлипнул, - насколько я знаю, способствует выдержке. Поэтому я так тебя и наказываю. В голове уже должно отложиться, что отсутствие контроля равно боль. Ты понимаешь? - Да, Мастер. - Очень хорошо. Вставай и приводи себя в порядок. Ронэн отвернулся и очень долго шагал к шкафу, чтобы очень медленно возвращать на место ремень, а когда повернулся обратно, мальчишка уже был одет. Пережитые страдания выдавали только его блестящие щёки. - Ну так что, ты не хочешь мне рассказать, что это за след у тебя на спине? Алик выглядел так, будто надеялся, что процесс порки сотрёт учителю память, а этого почему-то вдруг не произошло. - Я ударился, - раздосадованно выдохнул он. - Об руку учителя Гунна. Когда он узнал, что я обернулся в деревне. - Боги, и ты мне это не хотел рассказывать? - Ронэн прикрыл глаза рукой, не в силах сдержать смех. - Дурак. - Вот спасибо, Мастер. - Сказал бы - избежал бы второго наказания за одну и ту же вину. У Гунна рука тяжёлая... А у тебя странное представление о том, что такое "смягчающие обстоятельства". - Гунн меня не наказывал, а стукнул, - пробурчал недовольный Рысёнок. - И вообще... Как будто он имеет право меня наказывать!.. Он даже не мой учитель! - Ну-ну, не шипи, а то ещё здесь обернёшься и совсем без сил останешься... Иди ко мне. Алик настороженно приблизился и выдохнул только когда Ронэн коротко обнял его.