Именно из-за таких женщин начинаются войны

Утро встретило Шанкса щебетом птиц и назойливым солнцем, светящим прямо в глаза. Голова трещала, но не то чтобы сильно. Зато руку ломило будь здоров. – как ни одно, так другое.. – мальчишка опустил взгляд. На внутренней части локтя зиял огроменный синяк, в голове медленно стали крутиться заржавевшие шестерёнки. – блять, Мари! – парень вскочил, тут же с грохотом рухнув на пол. Ноги не держали. – Мари, где ты!? – ты чего, Рыжик? Сонный голос юнги донёсся опять не с той стороны, к которой он привык. Мальчишка повернул голову. Мари, его милая, очаровательная Мари, сидела сейчас на краешке стула в розовой ночнушке с цветочками, сонно потирая глаз кулачком. – Покажи руку! – Шанкс опять вскочил, моментально успев вспомнить события вчерашнего дня. Ноги вновь помахали ему лапкой, и он грохнулся почти перед девушкой. – руку, руку покажи! – настойчиво требовал красноволосый, после чего взвыл, когда у неё обнаружился такой же синяк. – Дура, дура, дура, дура.. – парнишка притянул её худую ручку к себе, покрывая отметину поцелуями. – я же сказал не надо, чем ты меня слушала? И когда эта гадость исчезнет? – губы опять накрыли фиолетовое пятно. – дура.. – сам дурак, мог вообще без глаза остаться, – Мари выпутала руку из его хватки – Мари-Мари... Моя милая, добрая Мари.. – Шанкс уткнулся ей в коленку, стискивая руками ткань своих шорт. – прости меня.. – не драматизируй. Это просто синяк, – девушка улыбнулась, взлохматив погрузившемуся в горе парню волосы. – успокойся, Рыжик. Совсем не больно, видишь, – она для убедительности пару раз согнула руку. – во мне теперь твоя кровь.. – выдохнул Шанкс, прижимаясь губами к её боку. Мари поёжилась, когда его руки без труда пересадили её на его колени. Юнга уткнулся ей носом куда-то в область шеи, глубоко дыша. Нагретая кожа покрылась мурашками. – Рыжик, хватит, – Мари попыталась выпутаться, – ты же там вроде Рейли что-то обещал.. – к чёрту Рейли, – красноволосый прижался губами к её оголённому плечу, с которого секунду назад соскользнул рукав ночнушки. – Шанкс, прекрати – блять.. – мальчишка всё же послушно разжал руки, тоскливо смотря в потолок. Чёрт возьми.. С каким удовольствием он бы сейчас повалил её на ковёр, стянул эту проклятую розовую ночнушку к чертям собачьим и покрыл молочную кожу горячими поцелуями. Каждый сантиметр, от соблазнительно выступающих ключиц до острых коленок. Вот же дьявол.. Вот же дьявол.. – о чём задумался? Мари смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными невинности. Шанкс с трудом сдерживал стон, увидев у неё на плече отметину от своих губ. Дьявол. Ну почему. Почему, почему, почему, почему, почему, ей всего четырнадцать? Почему? – рыжик.. Не молчи, – Мари легонько щёлкнула его по носу, – нечего ворон считать, ложись обратно. Зарина сказала, прыгать ты ещё не скоро будешь... – я сильный, мало ли что она говорила..

***

На удивление, Зарина сказала правду. Шанкс не только ходить нормально не мог, так и в целом ничего делать. Конечно, он, сцепив зубы, упрямо пытался сам застегнуть пуговицы на рубашке или взять в ослабевшую руку ложку, но попытки отнюдь не всегда увенчивались успехом.. Почти месяц продолжались его жалкие попытки. Целый месяц он послушно ел сидящую уже в печёнке кашу, избегал нагрузок и уже не сопротивлялся, когда Мари вечерами меняла бинты на глазу, ласково целуя затягивающиеся полосочки шрамов. Сказать, что Красноволосый чувствовал себя беспомощным, ничего не сказать. Он вообще с каждым днём всё больше и больше молчал, наблюдая, как девушка легко порхает по дому с тряпочкой в руках, делая влажную уборку, или смотрит в окно, заставив любящее труд тело на мгновение остановиться. Нет, он не беспомощный. А жалкий. Жалкий.. Потому что в свои шестнадцать лет ничего не может, кроме как лежать на кровати, смотря в потолок. Жалкий потому, что если бы к ним в дом нагрянули враги, то он, скорее всего, меч даже в руках не удержал и не смог защитить свою милую, нежную Мари. – Рыжик, ты в порядке? Сегодня она тоже такая красивая, такая красивая... Чёртов Роджер успел надарить ей уйму платьев, да и сама девочка тоже взрослела. Дня через два ему исполнится семнадцать, а ещё через несколько недель Мари будет пятнадцать. Чёрт, почему же не шестнадцать... Какая красивая.. Красноволосый готов был поставить свою любимую шляпу на то, что пока он тут отлёживается, деревенские мальчишки времени даром не теряли. Конечно, ведь девочка восхитительная. Худенькая, маленькая, белокурые косички почти до середины лопаток доросли, платье одно милее другого, вот сейчас она в жёлтом с белым воротничком, вчера кружилась в фиолетовом. Ей шли все цвета. Спустись с неба ангел, Шанкс с уверенностью мог бы заявить, что девушка краше. Чёрт. Почему же ей не шестнадцать.. Была бы его воля, он бы вообще её из дома не выпускал. Сжал бы в объятиях, посадил на колени и целовал, целовал, целовал, пока маленькое личико не начнёт сливаться с его волосами. Его Мари.. Какая же она хорошенькая.. – мне так стыдно что я не могу защитить тебя сейчас.. – прошептал он в один из вечеров, одной рукой комкая соблазнительный край её короткого платья. – а ещё.. Ещё, честно, я бы запер тебя тут вместе со мной никуда-никуда не отпускал – собственник – да, собственник, – Шанкс поднял голову, смотря на неё из-под пушистых ресниц. Повязку с его левого глаза уже сняли, – собственник, и что, – он легко потянул её на себя, нависая над вжатым в подушки телом, вдавливая его в матрас, – едва ли тебе это не нравится.. – нравиться, – выдохнула ему в губы девушка, впервые не пытаясь выпутаться, – нравиться. Мне нравиться, что ты собственник, мы это выяснили, и что? Что теперь? – её ледяная рука притянула его к себе за воротник расстёгнутой рубашки, замирая в миллиметре от губ. – не забывай, Рыжик, я тоже могу быть колючей.. Она без труда выскользнула из его рук, легонько отряхивая платье. Словно секунду назад ничего не было. Они просто говорили о погоде, ничего более. Шанкс почувствовал, как низ живота защемило и желудок наполнили восторженно махающие своими крылышками бабочки. Чёрт возми.. Такая Мари была для него в новинку. Но.. Кажется, она нравилась ему ещё больше, чем милая. – спокойной ночи, Рыжик – спокойной ночи

***

– смотри-ка, не такой уж я слабак, – Шанкс резанул Грифоном в воздухе, удовлетворённо смотря на моментально срубленную пальму. – не растерял силушку, эх, мне бы сейчас сюда Тича, я бы его.. – не каркай Мари сидела на пеньке в бирюзовом платье и задумчиво листала бортовой журнал, оставшийся от Роджера. На её руке поблёскивал браслет, последний подарок капитана. – эх, Мари-Мари.. – Шанкс подходит к ней и ждёт, пока девочка поднимется, чтобы оставить на щеке поцелуй, и вдруг понимает.. Что он вырос. – Рыжик, может, ты уже остановишься? Я не хочу таскать с собой табуретку, – девочка недовольно щурится, запрокидывая голову вверх. Он, вредина, растёт и растёт, а она вот ни на милепусичку не вытянулась. Не честно.. – ты теперь такая кроха, Мари.. – Шанкс разницу в росте, наоборот, воспринимает как что-то до безумия милое. Она такая нежная, маленькая, хрупкая. На его фоне совсем девочка. – ты очаровательна – не ври, я просто мелкая, – юнга скрещивает руки на груди, недовольно надувая губки. Шанкс заходится хохотом. – подумаешь, каких-то жалких двадцать сантиметров – целых двадцать сантиметров, Шанкс! Целых двадцать сантиметров, а я уверена, ты потом ещё больше будешь! – не капризничай.. – красноволосый подхватывает девушку на руки, прижимаясь к аккуратным губкам в поцелуе – ну? Всё ещё дуешься? – да – эй, сто восемьдесят пять сантиметров это не много – много, – Мари притягивает его за затылок, – много, я не дотягиваюсь – значит буду всегда носить тебя на руках, моя кроха.. – красноволосый оставил на её лице пару невесомых поцелуев. – не называй меня так – это мило – нет! – Мари вцепилась в воротник его рубашки слишком внезапно, так что парень с силой сжал сидящее на руках тело, – мне уже пятнадцать, Шанкс, прекрати видеть во мне ребёнка – я не вижу в тебе ребёнка, – приглушённо заметил рыжий, опасно сверкнув карими глазами, – я лишь говорю, что ты милая. Видел бы я в тебе ребёнка, не встречался бы уже второй год.. – рука прижалась к её макушке, зарываясь в распущенные белокурые волосы, которые сейчас обрамляли лицо напротив. – тогда поцелуй меня нормально, как взрослую. Ты же умеешь, я уверена, – Мари обхватила его лицо ладонями. – умею – ну так и научи меня! Её последняя фраза потонула в удивленном вздохе, когда красноволосый прижался к губам, проталкивая язык внутрь. Его руки затутались где-то в складках бирюзового платья, кое-где задирая его непозволительно высоко, за что он непременно получит по башке. Потом. Когда Мари сможет нормально дышать Глаза девочки сами собой прикрылись, пальчики впились в крепкие плечи, а в животе расцвел сад с сумасшедшими бабочками, которые неконтролируемо заполонили живот. Тело натянулось, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Её затрясло ещё больше, когда Шанкс толкнулся глубже, пробегаясь по нёбу. Из горла вылетел первый приглушённый стон. – довольна? – Шанкс оторвался, когда понял, что ещё немного и задохнётся. Нет, воздуха было достаточно, просто Мари напротив была так восхитительна, с подрагивающими веками и судорожно вцепившимися в его рубашку пальчиками, что дыхание попросту сводило, и вдохи застревали в глотке. – нет, – девушка сама притянула его к себе, медленно целуя, учась, исследуя рот напротив. Руки легли на скулы, тело опять задрожало, натянутое новыми ощущениями. Она только училась. Но, чёрт возьми, дрожащая Мари в руках Шанкса была сродни греческой богине, опустившейся к обычному смертному. У него сдавали тормоза. Почему, почему, почему, почему ей не шестнадцать!? Он бы всё отдал, чтобы прижать свою драгоценную девочку к стене, кровати, да или просто к пальме и сделать своей. Навсегда. Чтобы её тело так же податливо дрожало, но не от поцелуев, от чего-то большего. Чего-то более жаркого, горячего, громкого и бесстыдного. Чёрт возьми. Почему же ей не шестнадцать..