Анестезия.

Энид была записана на вторник. В 12:45. Она согласовала эту запись ещё в пятницу. И с самой пятницы ужасно боялась. Врач должен был удалить папу зубов мудрости или что-то в этом роде.. Уэнсдей так и не поняла до конца, ведь слушала объяснения через вой, нытье и слезы страха. Она лишь молча кивала, поддакивая и укачивая девушку на своих коленях, неумело пытаясь её успокоить. Когда наступил злосчастный день, Уэнсдей увезла её в 12:35. Прошло 5 минут и на её телефон уже пришло уведомление о том, что Энид успешно договорилась на сильную анастезию и, вероятно, не сможет даже самостоятельно добраться до машины после окончания "сессии". Тогда, Уэнсдей лишь запомнила это, поехав по своим делам. Весь оставшийся день так и прошел: Она ездила по всему городу, согласовывая выпуск книги с издательством, встреча с одним из редакторов, затем встреча с художником обложки, затем, кажется, урок сложной игры на виолончели.. Все это сопровождало в себе самое главное, неотъемлемое и важное. Проверка телефона. Всего два или три контакта – два из которых, родители. Но ни одного сообщения ни от одного из контактов так и не пришло. Небрежно, во время долгого монолога своего редактора, Уэнсдей проверила телефон, проверяя, не написала ли ей случаем "Cara mia lovely Enid.". Ничего она так и не увидела. Это вызвало волну облегчения, что соабо отразилась на её скучающем лице. Во время урока виолончели, её телефон все же издал звук, завибрировав в кармане тихими гудками. В тот момент она с отточенной скоростью сунула руку в карман, быстро включая экран мобильника. К сожалению, это было сообщение от матери, предлагающей ей прийти вместе с Энид на скорый семейный ужин. В ответ Уэнсдей лишь вздохнула, оставив сообщение висеть в непрочитанных. Уже не так быстро, она вернула телефон в карман, вновь взявшись за инструмент, внимательно слушая слова преподавателя. День прошел незаметно, в привычном, медленном темпе. Когда Энид не было рядом, день всегда тянулся, словно капли смолы по дереву. Лишь спустя долгие два часа, Уэнсдей получила звонок от врача. Парень вежливо прощебетал о том, что клиентка внесла этот номер, как доверительное лицо. Без лишних слов, брюнетка лишь сказала "ага", после чего быстро вернулась в машину. Легко пристегнувшись, поправив зеркала, неторопливо выехав с парковки, она вдавила газ в пол, стараясь как можно быстрее оказаться у клиники.

***

Энид пошатываясь шла к машине, держась за Уэнсдей как за спасательный круг. По её словам, сказанным в бреду, её ноги были такими ватными, что она мы упала на выходе, если бы не её "милая, устрошающе прекрасная" ворона. В ответ Уэнсдей лишь едва заметно улыбнулась, помогая ей вышагивать неторопливые шаги к автомобилю. Как только они наконец добрались до авто, Уэнсдей быстро откряла пассажирскую дверь, аккуратно усаживая свою возлюбленную. Блондинка неряшлив плюхнулась, расплываясь на мягком сиденье с мягким, пушистым чехлом. Затуманенным взглядом, она наблюдала, как Уэнс обходит машину, усаживаясь за руль. — Уэнс, я чувствую себя та-а-ак странно... Я не до конца уверена, что ты моя девушка.. — Не беспокойся, важно лишь то, что это помню я. А теперь поехали. Энид сдавленно хихикнула, очарованно разглядывая профиль девушки рядом с собой. Бесстрастное выражение лица не дрогнуло ни на секунду. Аддамс была сосредоточена на дороге перед собой, уже рассчитывая приблизительное действие анастезии. Она лишь мельком глянула на девушку, быстро вернув глаза на дорогу, заметив этот пристальный взгляд на себе. Пару секунд она молчала, что-то обдумывая, но, все же заговорила. — Ты находилась под наркозом или тебе делали местную? — Мм... Мне делали далёкую.. Я спала. Или не спала... Было так хорошо! Я себя так хорошо давно не чувствовала. — А как же день спа недавно? — Нет, Уэнсдей! Это же другое! Ты что глупая? Капая слюной объясняла Энид, активно жестикулируя ватными конечностями пальцев, будто Уэнсдей вообще смотрела. На моменте, когда Энид уронила каплю слюны на свою юбку, Уэнс поняла, что эта дискуссия никуда не приведет. Она тихо усмехнулась про себя, продолжив крепко сжимать руль. Через время они остановились на светофоре. Машина тихо гудела в ряду авто в ожидании зеленого света. Именно в этот момент телефон, лежащий в подстаканнике между ними, вновь завибрировал. Аддамс не придала этому значения, в то время как Энид, находящаяся в бреду, заинтересовалась интересным звуком. Её руки медленно скользнули к мобильному, неряшливо поднимая его в ладонях. Уэнсдей, заметив это, повернулась на эту жалкую картину, когда Энид пыталась включить телефон и что-то там найти. К счастью или нет, у неё это получилось.. И лучше бы этого не произошло. Ушло пару секунд на прочтение "тяжёлого" текста, после чего блондинка тут же, словно театрально, громко ахнула и обернулась на брюнетку. — Что это все значит?! — О чем ты? — Кто такая "Мама."? У тебя есть любовница?! — .. Энид? — Что значит "приходи на ужин"? Ты ещё и свидание с ней устроила?! Не знала, что ты на такое способна! Почуяв неладное, Уэнсдей ловко нажала на кнопку, запирающую все двери в машине, не отрывая глаз от обиженного лица своей девушки. Энид сидела, надув губы и широко раскрыв глаза, хмуро нахмурив брови. Перед тем как ответить на столь абсурдные вопросы, Уэнсдей молча разглядывала её недовольную мордашку, оценивая ситуацию. — Энид, это буквально моя мама. Родная мать.. Кровные узы? — Мама? — Да, это моя мама. Какие ещё вопросы? Уэнсдей на секунду растерялась, наблюдая, как после её ответа, лицо Энид исказилось в чистом удивление, если не в шоке. Её светлые брови взмыли вверх, а глаза растерянно возвращались к экрану, чтобы вновь посмотреть на Уэнс. Пару раз, рот Синклер то широко открывался, то вновь закрывался, пока она что-то переваривала. Казалось, что она услышала не что-то очевидное, а какую-то всемирную тайну, от которой зависит жизнь человечества. Однако, Уэнсдей не спешила с объяснением, ожидая услышать сначало хоть слово от Энид. И она дождалась, услышав ошарашенный, писклявый голос. — Ты изменяешь мне со своей родной матерью и даже не стесняешься этого?! Я, конечно, все понимаю.. Нет, не понимаю! Уэнсдей, какого черта?! — Энид, милая, ты не так поняла- — Что я могла понять не так?! Твоя мама зовёт тебя на свидание, при чем так, будто это обыденность! — Анастезия на тебя плохо подействовала.. — Пф, ты смеешь обвинять меня? Это не я хожу на свидания со своей матерью! — Энид, послушай- — Нет! Я не буду тебя слушать! Мы расстаёмся! А затем, она драматично отвернулась, дергая ручку двери, в попытке выйти из машины и, вероятно, убежать куда глаза глядят. Уэнсдей лишь смотрела на её спину, на отчаянные попытки открыть закрытое и то, с какой обидой девушка обвиняла её в том, что даже звучит бредово. Однако, в нынешнем положении ситуации, выбора у неё не было, кроме как подыграть этому нелепому выступлению. Вздохнув, он вновь нажала подошвой на педаль газа и, оглядываясь по сторонам, продолжила путь до дома, попутно проговаривая свои выдуманные реплики самым эмоциональным и трагичным тоном, что смогла выдавить из себя. — О нет, кажется, судьба хочет, чтобы ты осталась и выслушала меня. Ну разве это не знак? Она покосилась на блондинку, которая теперь обиженно сидела, все ещё повернутая спиной, но уже не пытаясь отпереть дверь. — Отлично, я могу начать или ты.. Она даже не закончила предложение, но уже услышала как та недовольно фыркнула, теребя свой ремень. Для Уэнс это был достаточный ответ, чтобы начать свое объяснение. Она была готова начать, но остановила себя, вспомнив о своей истинной роли сейчас. — Энид, я не люблю никого больше, чем тебя. Даже собственную семью я люблю не так сильно, понимаешь?.. Мама просто... Кхм, у неё не получится забрать меня у тебя.. Потому что я верна только тебе. С долей отвращения обьясняла брюнетка, с трудом представляя, как это выглядит со стороны. Однако, это потеряло смысл, когда Синклер соизволила повернуться обратно. Обиженная мордашка никуда не ушла, но по крайней мере, она теперь не пряталась, сидя с надутыми щеками. — Энид? — Что? Знаешь, могла бы и извиниться передо мной. — За что? — За то, что... Что допустила подобное! — .. Извини меня, моя любовь. Я виновата. Ты прощаешь меня? — Мм, так и быть! Ты прощена! Уэнс кивнула, возвратив внимание к дороге, вот только странное напряжение никуда не делось. — Что-то не так? — А поцеловать? Вздох. Энид вытянула руку, подставляя ей тыльную сторону своей ладони. Уэнсдей нежно взяла её за руку, переплетая их пальцы, после чего начала осыпать её ладонь поцелуями, все такиже стараясь вести машину..