Погрешность контроля

      Март в Петербурге всегда ощущался как затянувшийся личный выговор от природы. Сырой, колючий воздух, прилетающий с Невы, с размаху бился в приоткрытую деревянную створку окна старой общаги, заставляя парня зябко повести плечами под просторным худи.       Матвиенко затянулся в последний раз. Серый уголёк сигареты тускло полыхнул в полумраке тесной комнаты, на секунду высветив его вечно взлохмаченную макушку и жёсткие тёмные кудри. Сбросив пепел в жестяную банку из-под энергетика, Серёжа точным щелчком отправил бычок в форточку и тут же закинул в рот подушечку мятной жвачки. Резкая, сладкая мята мгновенно сплелась со вкусом дешёвого табачного дыма. Приходилось маскироваться — комендантша за курение в жилом блоке обещала выселить парня ещё до начала весенних зачётов.       Шёл уже второй год его питерской жизни. Два года назад он сорвался сюда из Воронежа, оставив позади привычный южный уют ради одной-единственной, но упрямой мечты — школы каскадёров. Сейчас Серёге уже двадцать. Рост слегка подкачал — всего 169 сантиметров пацанского задора, зато упрямства, дури и честности внутри хватало на троих. На лице, отчётливо выдавшем армянские корни благодаря крупному фамильному носу, появилась привычная кривая ухмылка. Серёжа коротко двинул бровями, глядя на своё отражение в мутном оконном стекле, и шумно выдохнул мятный воздух.       Он сунул руки глубоко в карманы заношенных спортивных штанов и нащупал несколько сложенных купюр. Пальцы привычно пересчитали нехитрый капитал — на кармане оставалось от силы пара тысяч рублей. До конца недели должно было хватить, если сильно экономить на растворимом кофе и лапше быстрого приготовления.       С деньгами в последнее время было туго. Все его заработки ограничивались редкими вызовами на съёмочные площадки в качестве массовки или актёра заднего плана в малобюджетных питерских сериалах про ментов. Сложные и по-настоящему опасные трюки второкурсникам школы каскадёров пока никто не доверял. Тренеры держали их на коротком поводке, заставляя до седьмого пота и тошноты отрабатывать базовые падения, кувырки и правильную группировку. Приходилось мириться с регламентом и довольствоваться малым.       Но Серёжа не жаловался. Он вообще был парнем простым, свойским. Органически не переносил мажорский пафос, надменные взгляды, ложь и чужие понты. Питер быстро научил его главной уличной истине: в этом городе, если у тебя за спиной нет влиятельной семьи или бездонного кошелька, рассчитывать можно только на самого себя. На свои собственные ноги, крепкие руки и способность вовремя сгруппироваться, когда земля уходит из-под ног.       Сборы Серёжи заняли всего пару минут. Никаких зеркал, укладок или долгих раздумий перед открытым шкафом — он не видел в этом никакого смысла. Парень просто стянул со стула огромную, любимую оверсайз-толстовку, натянул привычные, знавшие лучшие времена кеды и небрежным движением руки ещё сильнее взъерошил и без того вечно лохматую, непослушную кудрявую макушку. Тёмные кудри упрямо торчали в разные стороны, придавая ему слегка раздолбайский вид, но Серёгу это волновало меньше всего. Закинув за плечо лёгкий рюкзак со спортивной формой, он выскочил из комнаты, оставляя позади утренний, постепенно нарастающий гул общаги.       До школы он всегда добирался пешком, на своих двоих, наотрез игнорируя душные утренние автобусы. Это было его личным временем. Накинув на голову капюшон, чтобы защититься от сырого балтийского ветра, Серёжа пошёл вдоль улицы. На ходу он привычно выудил из пачки ещё одну сигарету и чиркнул колёсиком дешёвой пластиковой зажигалки. На секунду вокруг него образовалось плотное облако, в котором смешались его личные, уже ставшие визитной карточкой ароматы: резкий шлейф недорогого одеколона, горький сигаретный дым и сладкий мятный штрих от разжёванной на ходу жвачки.       Он шёл, засунув руки в карманы, и лениво разглядывал хмурый, медленно просыпающийся Петербург. Город кутался в серые тона, асфальт блестел от ночной влаги, а редкие прохожие хмурились, пряча лица в воротники. Серёжа поймал себя на мысли, что его в этой картинке всё абсолютно устраивает. Ему нравилась эта простота. Радовало, что в общаге его ждут такие же простые и надёжные пацаны, с которыми можно было шуметь до полуночи и делиться последним. Нравились честные, выматывающие тренировки, где результат зависел только от твоих усилий, а не от толщины кошелька. Больше всего Серёга ценил то, что здесь, в его маленьком каскадёрском мире, не было места надменности, фальши и «мажорским» замашкам, которые он органически, до зубного скрежета не переносил. Всё было открыто, прямо и по-настоящему.       Жизнь шла своим чередом, катилась по понятным, ровным рельсам, и Матвиенко искренне ухмылялся этой мартовской сырости.              Серёжа подошёл к крыльцу школы каскадёров и затормозил у самого входа. До начала общего сбора оставалось ещё минут пятнадцать, так что спешить не было никакого смысла. Он лениво опёрся плечом о крашеные металлические перила, глубоко затянулся сигаретой и прищурил свои тёмные карие глаза, разглядывая полупустую парковку. Матвиенко собирался спокойно докурить в тишине, но додумать утренние мысли ему не дали.       Уютную питерскую прохладу с размаху прорезал дикий, породистый и оглушительный рёв мощного мотора. Звук был настолько плотным и низким, что в окнах школы, кажется, жалобно завибрировали стёкла. Через секунду на асфальтированную площадку перед зданием с визгом резины буквально влетела машина, заставив Серёгу невольно вскинуть брови. Это был вызывающе яркий, безумно дорогой Porsche 718 Spyder RS в редком, сочном цвете Ruby Star Neo. На фоне монохромного мартовского Петербурга этот глянцевый розово-рубиновый спорткар выглядел как инородное тело, нагло заявляющее о капризах и запредельном богатстве своего владельца.       Но больше всего Матвиенко всегда забавляло то, что неизменно двигалось следом за этой гламурной игрушкой. Плотным хвостом, бампер в бампер за пижонским «Порше», на парковку ворвался тяжёлый, монументальный чёрный внедорожник с глухой, абсолютно непроницаемой тонировкой. Машина выглядела зловеще, мрачно и весила, кажется, как три немецких спорткара — личная силовая броня из криминального клана «Демидовских».       Тяжёлый джип замер ровно в ту секунду, когда Porsche пришвартовался у центрального входа. Двери внедорожника распахнулись синхронно, словно по невидимой команде, и на асфальт слаженно шагнули крепкие, атлетично сложенные мужчины в строгих тёмных костюмах — люди Седого. Лица у парней были такие, будто они приехали не на рядовую тренировку в спортивную школу, а на зачистку городского порта. Бойцы охраны мгновенно рассредоточились по периметру, профессиональными, цепкими взглядами сканируя каждый куст и каждую тень, включая курящего на крыльце взлохмаченного второкурсника.       Серёжа проводил взглядом очередного коротко стриженного амбала, шумно выпустив изо рта плотную струю мятного дыма. Вся эта ежедневная показуха была ему до боли знакома. Любой студент в их школе, если у него в голове оставалась хоть капля серого вещества, знал хозяйку рубинового «Порше».

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА: ОБЪЕКТ «АГАТА»

      Гриф: Строго конфиденциально. Сводка внутренней службы безопасности синдиката.

I. БАЗОВЫЕ ДАННЫЕ

ФИО: Демидова Агата Руслановна. Возраст: 20 лет. Должность: Студентка 2 курса Школы каскадёров. Дочь главы криминального клана Р. В. Демидова («Мрамор»). Особый статус: Высший приоритет защиты. Школа каскадёров полностью спонсируется, финансируется и «крышуется» синдикатом исключительно ради того, чтобы обеспечить безопасность объекта во время её увлечения экстримом.

II. МАТЕРИАЛЬНЫЙ СТАТУС И РЕПУТАЦИЯ

Финансы: Неограниченный семейный бюджет. Избалованная представительница «золотой молодёжи», привыкшая получать абсолютно всё по первому щелчку пальцев. Транспорт: Эксклюзивный спорткар Porsche 718 Spyder RS в рубиновом цвете Ruby Star Neo. Передвигается со стационарным силовым прикрытием в виде сопровождения тяжёлого чёрного внедорожника с бойцами Седого. Стиль одежды: Высшая категория «Тяжёлый люкс» (Heavy Luxury). Предпочитает ультрадорогие брендовые вещи и коллекционные сумки Hermes.

III. ВИЗУАЛ, ПОВАДКИ И БЫТОВЫЕ МЕЛОЧИ

Внешность: Ухоженная красавица с безупречной салонной внешностью. Выглядит холёно, эффектно и броско в любой обстановке.       Характерные особенности (Маркеры наружки): При поиске триггеров: Демонстрирует сильную адреналиновую зависимость, полностью подавляющую базовый инстинкт самосохранения. Склонна к эгоцентричной привязанности, искренне считая понравившихся людей своей личной собственностью. Профессиональный дефект: Реальный талант к каскадёрским трюкам отсутствует. Из-за панического страха перед её отцом тренерский состав умышленно скрывает от объекта её ошибки, регулярно симулируя восхищение результатами. Объект пребывает в полной иллюзии собственной спортивной исключительности. Быт и социальный контур: Воспринимает посторонних людей исключительно как высокооплачиваемый обслуживающий персонал. Не умеет выстраивать равные отношения, склонна к навязчивой заботе, манипуляциям деньгами и дорогими подарками для достижения личных целей.       Серёжа криво ухмыльнулся, чувствуя, как жвачка окончательно потеряла вкус. Смотреть на этот цирк без язвительной улыбки он просто не мог.       Охрана Демидова никогда не позволяла девушке просто так взять и покинуть салон. Сначала двое парней Седого стремительно поднялись по ступеням и скрылись за массивными дверями школы, демонстративно проверяя периметр, пустые холлы и раздевалки.       И только после того, как старший телохранитель у входа коротко кивнул и дал небрежную отмашку, низкая дверца рубинового спорткара наконец распахнулась. Оттуда, изящно выставив ногу в белоснежном кроссовке от Prada на сложной массивной подошве, появилась сама «принцесса» Агата. Она была упакована в тяжёлый люкс с ног до головы, словно сошла с обложки глянца, а не приехала на изнуряющую физическую тренировку. Свободный шёлковый бомбер от Gucci с узнаваемыми красно-зелёными полосами на манжетах, широкие спортивные брюки Prada из плотного нейлона габардина и огромные дизайнерские очки, закрывающие половину её ухоженного лица. Девчонка выглядела как идеальная, безумно дорогая фарфоровая кукла, которую везли на выставку под конвоем.       Серёжа мысленно заворчал на эти карикатурные замашки, чувствуя, как этот кричащий пафос начинает привычно его раздражать. Он затушил окурок о крашеный металл перил, метко швырнул его в урну и, натянув капюшон своей старой толстовки пониже на лоб, первым толкнул тяжёлую входную дверь.       В раздевалке удушливый мафиозный контур окончательно стёрся, уступая место привычной, понятной пацанской атмосфере. Стоило Серёже переступить порог, как он мгновенно переключился, сбрасывая утреннюю хмурость. Громкий, дерзкий и острый на язык, Матвиенко влетел в помещение как ураган, шумно здороваясь с однокурсниками.       — Здорово, смертники! — Серёга с размаху захлопнул дверцу старого металлического шкафчика, заставив парней вокруг вздрогнуть. Он ухмыльнулся, двигая своими густыми бровями, и бесцеремонно пихнул локтем в бок своего однокурсника Макса, который уныло натягивал спортивные штаны. — Макс, лицо попроще сделай. Ты так хрипишь, будто тебя не на каскадёра учат, а в массовку «Ходячих мертвецов» без грима утверждают. Пожалей тренера, он же тебе вместо зачёта подорожник к голове приложит и в общагу пешком отправит.       Пацаны в раздевалке дружно заржали, а Макс только беззлобно махнул рукой. Серёга, не затыкаясь ни на секунду, переключился на Димона — долговязого парня, который усердно шнуровал новенькие, подозрительно чистые кроссовки.       — Опа, Димон, это что за тяги такие новомодные? — Серёга присел на корточки, с комичным прищуром разглядывая обувь. — Ты их в кредит взял или у Агаты с Порше колесо открутил, пока охрана моргала? Смотри, если на сальто подошва отвалится, я твои зубы по всему залу собирать не буду. У меня самого на кармане две тысячи осталось, мне даже на суперклей для тебя не хватит, придётся синей изолентой к челюсти приматывать!       Серёга упаковывал любую фразу в фирменный едкий юмор, заставляя парней ржать и огрызаться в ответ. Здесь, среди своих, где не было места надменности и пафосу, он чувствовал себя в своей тарелке — простой, честный пацан, который никогда не лез за словом в карман.       Через десять минут вся группа уже стояла в просторном тренировочном зале. Началась интенсивная общая разминка, и тренеры сразу дали понять, что поблажек сегодня не будет. Студентов принялись гонять до седьмого пота: бесконечный бег, взрывные прыжки, растяжка и силовые упражнения. Зал быстро наполнился тяжёлым дыханием и скрипом кроссовок по покрытию. Серёжа пахал на совесть, привыкнув рассчитывать только на собственную выносливость.       Уже на самой разминке, когда тренер на секунду отвернулся к спортивным матам, Серёга покосился на стоящую в углу зала Агату Демидову и негромко шепнул парням, едва сдерживая язвительную улыбку: — Видали, как принцессу конвоировали? Я думал, люди Седого сейчас перед ней ковровую дорожку прямо до шведской стенки раскатают и маты на радиоактивность проверять начнут. У старшего амбала лицо было такое, будто они в джипе не девчонку на физру привезли, а золото партии, завернутое в куртку от Гуччи. Пацаны закивали, прыская в кулаки, а Серёга подмигнул им, мгновенно возвращаясь к упражнениям. Его честный, пускай и резковатый юмор всегда безотказно разряжал обстановку перед тяжёлой пахотой.       Агата Демидова, сменившая свой Gucci на облегающую дизайнерскую спортивную форму, держалась строго особняком. Она демонстративно игнорировала остальную массовку, не пытаясь ни с кем заговорить. Пока другие второкурсники хрипели от усталости, выполняя монотонные упражнения, в глазах Агуши разгорался фанатичный, лихорадочный блеск. Обычная разминка её откровенно утомляла — её жёсткая адреналиновая зависимость требовала настоящей опасности, высоты и риска. Она буквально считала минуты до конца инструктажа, сгорая от нетерпения в ожидании чистого, концентрированного экстрима.       — Так, банда, закончили с разминкой, — зычный голос главного тренера, старого прожжённого трюкача, заставил группу мгновенно стянуться в центр зала. Он кивнул в сторону массивной конструкции из строительных лесов, возвышающейся у дальней стены. Под ней плотным слоем лежали синие спортивные маты. — Сегодня у нас отработка сложного затяжного прыжка с высоты. Тема серьёзная. Главное — затяжка фазы падения, правильный разворот спиной в воздухе и жёсткая группировка. Если кто-то из вас решит расставить руки или недокрутить корпус...       Тренер не успел закончить инструктаж. Агата Демидова, всё это время нетерпеливо переминавшаяся с ноги на ногу, решительно шагнула вперёд, бесцеремонно перебивая преподавателя. В её глазах горел тот самый лихорадочный, фанатичный огонёк. Ей были абсолютно побоку скучные лекции о технике безопасности и правильном угле толчка — острая адреналиновая зависимость требовала немедленного прыжка в пустоту.       — Я пойду первой, — безапелляционно заявила она, даже не спрашивая разрешения, а просто ставя зал перед фактом.       Тренер на секунду замер, и в его глазах промелькнуло откровенное недовольство, мгновенно сменившееся глухим бессилием. Любого другого курсанта за подобную дерзость он бы уже заставил отжиматься до конца смены, но перед ним стояла дочь человека, который полностью содержал эту школу. Панический страх перед Мрамором задушил любые возражения. Мужчина просто сглотнул застрявшее в горле замечание и молча отступил на шаг.       Агата, победно вскинув подбородок, уверенно направилась к конструкции. По правилам, на первых порах её должны были закрепить на лонже — специальном страховочном тросе, но охваченная азартом девчонка наглухо проигнорировала страховку. Она ловко и быстро полезла вверх по металлическим перекладинам лесов.       Оказавшись на узком помосте, Агуша замерла на самом краю, глядя сверху вниз на раскинувшиеся маты. Весь зал притих. Серёжа, стоявший в общей шеренге пацанов, нахмурился, цепко следя за каждым её движением. Агата даже не попыталась занять правильную исходную позицию для толчка — она просто жадно впитала секундное чувство опасности и, не дожидаясь команды тренера, шагнула с высоты вниз.       Серёжа, обладающий цепким взглядом каскадёра, заметил ошибку Агаты ещё в секунду её отрыва от платформы. Для обычного человека это был обычный прыжок, но Матвиенко за сотую долю секунды считал ломаную физику движения: левая нога девчонки предательски поехала в момент толчка, корпус ушёл в опасный перекрут, а траектория сместилась. Парень мгновенно просчитал её падение: из-за неверного толчка Агушу несло далеко мимо зоны безопасности. Она стремительно летела спиной прямо на голый, бетонный пол, где не было никакой защиты. С такой высоты это означало неминуемый перелом позвоночника или сильнейший удар головой.       Не раздумывая ни доли секунды, Серёжа сорвался с места и прыгнул на перехват. В этот короткий миг в нём сработали чистые, вбитые на тренировках рефлексы, вытеснив из головы любой страх. Серёга сделал мощный рывок, взмывая в воздух по пересекающему курсу. Он по-каскадёрски ювелирно сгруппировался в затяжном прыжке и нагнал испуганно взмахнувшую руками Демидову прямо в воздухе.       Матвиенко мёртвой хваткой перехватил её поперёк корпуса, рванул на себя и в воздухе перевернулся спиной к полу, принимая всю сокрушительную инерцию удара на себя.       Раздался глухой, страшный стук, от которого у всех присутствующих в зале внутри всё болезненно сжалось. С размаху, всей инерцией своего тела Серёжа ударился затылком о голый, абсолютно незащищённый бетонный пол. В этой части зала, куда унесла их фатальная траектория, спортивных матов не было и в помине. Боль рванула в черепную коробку мгновенно, ослепляя и выжигая любые мысли, но Матвиенко даже не закричал — из лёгких просто вышибло весь воздух.       Агата замерла на его груди в полнейшем, парализующем ступоре. Девчонка лежала неподвижно, широко распахнутыми глазами глядя в бледное, искажённое гримасой лицо парня, и испуганно ловила ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова.       В эту же секунду тишину зала взорвал бешеный топот тяжёлых армейских ботинок. Охрана Демидова, до этого неподвижно стоявшая поодаль у дверей, сорвалась с места единым монолитным блоком. Бойцы Седого летели через зал так, словно на них шёл вооружённый штурм. Подлетев к лежащим на бетоне студентам, амбалы Мрамора действовали наглухо, механически и безжалостно. Грубо, с силой оттолкнув Серёжу в сторону, они даже не позаботились о том, что парень упал буквально на голову.       Бойцы мгновенно обступили Агату живым плотным кольцом, отрезая её от остального мира. Трое здоровяков суетливо опустились перед ней на колени, наперебой осматривая её спортивную форму, аккуратно придерживая за плечи и без умолку засыпая вопросами, не ушиблась ли дочка босса. На лежащего рядом Серёжу никто из этих шкафов в тёмных костюмах даже не посмотрел — для них этот парень в заношенном худи перестал существовать сразу же, как выполнил роль живого амортизатора.       — Да отвалите вы от меня! — Агата, наконец придя в себя, резко отпихнула руку одного из телохранителей, ломая свою привычную маску послушной куклы. Она тяжело дышала, широко распахнутыми, полными неподдельного ужаса глазами глядя на Серёжу.       Матвиенко лежал на холодном бетоне. В затылке вспыхнула такая дикая, пульсирующая боль, словно туда с размаху вогнали раскалённый штырь, но пацанская гордость и упрямство не могли позволить ему заскулить. Превозмогая подступающую дурноту, он заставил свои тёмные карие глаза сфокусироваться на испуганном лице девчонки и натужно, криво ухмыльнулся, привычно двинув бровями. Нельзя было выглядеть слабым перед этой мажоркой и её свитой.       — Ну что, Агата... — сипло, едва разлепляя губы, выдавил Серёга, пытаясь упаковать агонию в привычную язвительную шутку. — За полёт пять, за приземление — неуд... Твой бомбер от Гуччи, походу, весит больше, чем всё моё будущее в кино. В следующий раз предупреждай, я хоть подушку из общаги прихвачу...       Тренеры подскочили ближе, бледные как смерть. Они прекрасно понимали, чем грозит травма парня, спасшего дочку Мрамора на их глазах.       — Матвиенко, лежи! Не вздумай вставать! — прикрикнул главный тренер, протягивая к нему руки.       — Отвалите... Всё нормально, — Серёжа упрямо мотнул головой и, наотрез отказавшись от чужой помощи, заставил себя подняться.       Он встал на ноги сам, цепляясь пальцами за воздух. Зал тут же качнулся, как палуба в шторм, а пол под кедами на секунду стал жидким. Серёга замер, с трудом удерживая равновесие, но уже через пару минут его резко, сокрушительным накатом накрыла глухая, удушливая тошнота. Тело предало его мгновенно — парня сильно скрутило, и его начало рвать прямо на бетонный пол тренировочного зала.       Контроль над ситуацией был потерян окончательно. В зале поднялся яростный, панический гул.       — Скорую! Быстро скорую вызывай! У него ЧМТ! — истошно заорал тренер, бросаясь к бледнеющему на глазах парню.       Серёжа попытался сделать хотя бы один шаг назад, чтобы уйти, спрятаться от этого позора и оглушительных криков, но ноги его больше не слушались. Яркий свет люминесцентных ламп под потолком резко, в один миг потускнел, сужаясь до размеров крошечной точки. Все звуки — панические команды тренера, испуганный плач Агаты и ругань охраны — отдалились, превращаясь в глухой, давящий подводный гул.       Матвиенко провалился в глухую, абсолютную темноту.