Лизонька

Измождённые и истощённые дети выстроились в длинный ряд. Фашистские солдаты ходили вдоль них, оценивая детей словно товар. Голубоглазых блондинов забирали сразу, как только надзиратель произносил слово «В школы». Ребят с заметными внешними особенностями или отклонениями направляли в другую группу, где стоял мужчина в медицинской форме. Гриша воспринял это как шанс на спасение и тихо прошептал сестрёнке, стоявшей рядом: «Притворись сумасшедшей». Маленькая девочка с радостью последовала совету брата, и когда её увели, а точнее, бросили в медицинскую группу, Гриша облегчённо вздохнул. Остальных детей отправили на тяжёлую работу. Мальчик трудился из последних сил, а жестокий немец подгонял его виноградной лозой. Из глаз Гриши тихо катились предательские слёзы. Боль была невыносимой. Единственной утешительной мыслью оставалось то, что его сестра, Лиза, в безопасности, и врач не причинит ей вреда. Так прошёл весь день. Ночью, лежа на сене в тёмном бараке, к нему подсела пожилая женщина и начала расспрашивать. — Гришка, а где твоя сестра? Неужели она погибла? — с ужасом спросила она, затем заплакала. — Нет, Галина Эдуардовна, я спас Лизу. Я сказал ей притвориться безумной, чтобы медик забрал её, — с улыбкой ответил Гриша, но радости на лице женщины не было. Её лицо посинело, и она перекрестилась. — Галина Эдуардовна, вам плохо? — встревоженно спросил мальчик, подползая ближе. — Ой, Гришка, что же ты натворил, что теперь будет! — плакала женщина, хватаясь за грудь. — Там её погубят, погубят! — продолжала она, ударив Гришу по шее. — Галина Эдуардовна, почему вы так? Доктор ей поможет, все врачи добрые, как Айболит, — мальчик тер шею после удара. — Ой, маленький, ты ещё пожалеешь! — женщина встала и ушла, слёзы текли по её щекам. На следующий день возле медицинского корпуса Гриша заметил тележку, которую вывозили из здания. Он обрадовался, думая, что детей вывели на прогулку и он сможет увидеть Лизу живой и здоровой. Но ни через час, ни через пять тележку не забрали обратно — она стояла у ворот. Мальчик тихо подошёл и снял с неё брезент. Улыбка быстро исчезла с его лица. В тележке лежали маленькие, изуродованные тела детей. Среди них он узнал Лизу: её руки были искривлены, рот застыл в крике, глаза были залиты кровью, из них вытекала тёмная жидкость не похожая на кровь. Пальцев на ногах он не увидел. Слёзы потекли по его щекам, он не мог сдержать рыдания. Вскоре его заметили немцы. Он всё ещё стоял перед тележкой, не в силах отвести взгляд. Смех фашистов сливался в зловещий гогот. Один из них достал фотоаппарат и начал снимать эту ужасную картину. Позже Гришу оттащили и бросили в барак. Наутро мальчика нашли повесившимся на собственной пижаме.