Человек-паук: Чужой дом

***

      Питера все забыли. И да, это был его косяк, расплата за который оказалась слишком личной — он потерял друзей. Было больно сталкиваться с ЭмДжей или Недом в толпе, видеть их пустые взгляды, но вскоре Паркеру пришлось просто смириться и жить дальше.       Прошел ровно год. Ничего нового. Тишина, которая пугала своей подозрительной спокойностью. Преступность упала до минимума, но Питер не расслаблялся: всё те же ночные патрули, дурацкая подработка, съемное жилье в пыльных, тесных квартирках с вечно текущим краном.       Он даже не пытался наладить личную жизнь. Всё это время он копался в себе, как в старой ране. Представлял, размышлял, что делать дальше. Кем он видит себя через пять лет? И сколько еще он сможет быть просто «дружелюбным соседом»?       На календаре было рождество — или оно уже прошло, Питер не придавал этому значения. Для него не существовало праздника, если рядом не было тех, кто дорог. Но одну маленькую традицию он всё же выполнил. Желание. Тот самый момент, когда можно по-настоящему поверить в чудо, пусть даже на секунду. Просто попробовать.       Поздним вечером, стоя у окна на седьмом этаже, Питер смотрел на луну. Снежинки медленно кружились в воздухе, сугробы росли прямо на глазах, а огни в окнах соседних домов гасли один за другим. Паркер слишком много думал. Весь год он пытался взять себя в руки, найти себя заново, но его главная ошибка была в том, что он даже не решался ничего начать. Ему было попросту страшно — потерять всё снова.       Питер размышлял над желанием так долго, что потерял счет времени. Минут десять, тридцать, а может, и целый час. Он просто стоял и смотрел в заснеженное стекло.       И вдруг, словно озарение, до него дошла мысль. «Я хочу увидеть то, что укажет мне правильный путь».       Это и стало его желанием. Да, странное, но он уже не ребенок, чтобы загадывать себе новенький конструктор «Лего» или очередной гаджет.       В ту ночь он не пошел на патруль. Питер решил дать себе выходной. Прошел день, второй, третий. Ничего не изменилось. Полуподработка курьером, смена кассира в круглосуточном магазине, неудачная попытка устроиться барменом в шумный ночной клуб. Патрули, тестирование новой формулы паутины, вечное штопанье дыр в костюме, привычная череда пойманных преступников.       Паркер сидел на крыше высотки, вслушиваясь в вечерний гул города. Снова думал, ждал новых мыслей, озарений — но внутри было пусто и глухо.       Как вдруг Питер почувствовал, как что-то ярко вспыхнуло в нескольких километрах от него. Паучье чутье дернулось, предупреждая об опасности. Резко развернувшись, парень заметил вдалеке небольшое облако дыма — и без раздумий рванул туда. Место находилось на окраине, в промзоне, где почти никто не жил. Подойдя ближе к точке, где пять минут назад раздался взрыв, он не нашел ничего. Ни дыма, ни обломков, ни запаха гари. Питер огляделся, всматриваясь в каждую тень, поднял голову к небу — тоже пусто. Прошёлся по периметру, но убедился только в одном: ничего нет. Не могло же ему померещиться? Или он наконец-то сходит с ума?       Разочарованно вздохнув, Паркер побрел обратно к зданиям, чтобы зацепиться паутиной и скрыться в огнях города, как вдруг его взгляд зацепился за что-то яркое в высокой траве. Желтый камень. Он просто валялся в снежной каше. Паучок опустился на колено и аккуратно взял находку в руки. Камень мерцал, излучая слабый, едва заметный свет, и от него исходило едва уловимое тепло. Питер еще пару раз оглянулся по сторонам, но, так ничего и не обнаружив, окончательно ушел. Только теперь уже не один, а с этим странным камнем в кармане.       Дома юноша положил находку подальше от себя, в дальний угол комнаты, на старую тумбу — решил разобраться с ней утром, а сам провалился в сон. Камень лежал на тумбе, тускло подсвечивая комнату, словно ночник.       Прошел час. Питер видел уже пятый сон, как вдруг почувствовал неладное. Паучье чутье пронзило тело тревогой, но камень будто парализовал волю, не давая проснуться. Он разгорался все ярче и ярче, заливая комнату пульсирующим светом. В какой-то момент ослепительная белая вспышка выжгла пространство — и наступила кромешная темнота.

***

      Питер открыл глаза. Лучи солнца били прямо в лицо, отчего юноша тут же вскочил, как ошпаренный. В его комнате кровать всегда стояла в углу, подальше от окна, чтобы утром свет не мешал спать. Что за... Оглядевшись, Питер понял, что он явно не в себе. Точнее, не у себя. Или и то, и другое сразу — он так и не разобрался.       Встав с кровати, Паркер осмотрелся. Пол был непривычно теплым — подогрев, что ли? Кровать огромная, просто королевских размеров, постельное белье слишком мягкое и приятное на ощупь. Потолок не тот, стены другие, а за панорамным окном открывался вид на... Лес? В углу комнаты стоял мощный компьютерный стол с тремя мониторами, рядом валялось мягкое кожаное кресло, два больших стола, заваленных какими-то бумагами и мелочевкой, и три двери. Пит подскочил к первой — это оказался санузел. Паучок рванул к зеркалу.       В отражении был он. Но... Но какой-то странный. Красноватые глаза, будто он не спал несколько суток. Волосы короче, чем обычно. Другая футболка, другие штаны, и шрам у виска — длинный, тонкий, похожий на след от какого-то острого предмета. Что за черт.       Вторая дверь вела в огромный гардероб, но Питер даже рассматривать его не стал. Ему нужно было срочно понять, где он находится и что случилось вчера. Последнее, что он помнил, — как загадывал желание. А все последующие три дня будто стерлись из памяти, оставив лишь тяжелый туман. И тут, прямо с потолка, раздался голос. Искусственный интеллект. Тот самый, который он слышал в последний раз года четыре назад, в башне Мстителей. Это была Пятница. — Доброе утро, мистер Старк. Ваш пульс учащен. Что-то случилось? — спросил ИИ.       Мистер Старк? В зеркале был... Питер. Но не Паркер. Юноша не стал медлить с ответом, голос сорвался на хрип. — Где я? — неуверенно произнес Пит.       Пятница ответила не сразу, будто что-то обдумывая. — Вы дома, Питер, — мягко произнесла она, и это прозвучало почти по-человечески, что было совсем несвойственно искусственному интеллекту. — Вчера вы изрядно загулялись. По указанию вашего отца, вам необходимо пройти повторный анализ на наличие наркотических...       Юноша закрыл лицо руками, пытаясь переварить услышанное. — Какого отца? — перебил парень, опускаясь обратно на кровать. — Мистер Старк — ваш отец, Питер, — послушно ответила Пятница. — Вам необходимо пройти повторный анализ на наличие наркотических веществ в вашем... — А где сейчас... Где сейчас мой папа?       В голове Паркера уже пронеслось три варианта. Первый — он свихнулся. Второй — это просто сон, очень реалистичный и странный сон. Третий — он попал в другое измерение. Был еще четвертый, шуточный, но почему-то именно он казался самым верным. — Ваш отец сейчас находится в мастерской. Я уже доложила мистеру Старку, что вы не в себе, — Паркер поднял бровь, удивленный такой осведомленностью. — Босс указал передать вам, цитирую: «Питер, приводи себя в порядок и тащи свою задницу ко мне».       Юноша вскочил с кровати и рванул в личный санузел. Там его ждала электрическая зубная щетка — дорогая, с какими-то непонятными кнопками и дорогая паста. Пит взял щетку, наугад нажимая на все кнопки подряд, выдавил пасту сверху. И как ей вообще пользоваться?       Дальше паучок умылся, причесался, потом снова растрепал волосы, чтобы выглядеть более привычно. Отражение в зеркале все еще смотрело на него чужими глазами.       Питер вышел в коридор. Он оказался не просто длинным — он казался бесконечным. Юноша огляделся по сторонам, словно на спецзадании, поднимая голову к потолку. — Пятница? — неуверенно позвал Пит. — Да, мистер Старк? — Построй маршрут в мастерскую... Моего папы.       Спустя минут десять блужданий по коридорам, Питер наконец добрался. За это время он успел заблудиться дважды и мысленно упасть в обморок от размеров здания, в котором оказался. Как же давно он не был в месте, где комната не заканчивалась спустя семь шагов. Где не надо экономить каждый сантиметр пространства.       Подойдя к стеклянным дверям мастерской, Пит толкнул их. И тут его просто разорвало на части. Мастерская оказалась куда больше, чем казалась за стеклом. Высоченный потолок, огромное помещение, куча оборудования — железяки, марки, инструменты, провода, запчасти, прототипы, голограммы... Это можно было перечислять бесконечно, но взгляд Паркера упал на хозяина этого места. На Тони Старка.       Питер застыл как вкопанный. Тони поднял бровь, заметив его. Прошло всего пара секунд, но для Питера это растянулось на несколько минут.       Мужчина встал. Уставший, с темными кругами под глазами, с вечно взъерошенными волосами. Мистер Старк выглядел куда моложе, чем в воспоминаниях Пита — но это было последнее, что должно было его сейчас удивлять.       Тони остановился перед сыном, оценивая его внешний вид. После этого взял его за подбородок, заглядывая в глаза. Те самые красные глаза.       Мужчина тяжело вздохнул, отпуская парня. — Питер, — твердо произнес Старк.       Юноша смотрел на Железного Человека. На своего кумира. Будто увидел его в первый раз в жизни. Проще говоря — Пит потерял дар речи.       Но тут же Паркер оживился. Он улыбнулся — широко, по-детски искренне — и вдруг прижался к Тони, обхватывая его руками, утыкаясь носом в плечо. — Боже, только это не сон, только не сон, — тихо прошептал парнишка, прижимаясь сильнее и сильнее.       Тони опешил, замерев на месте. Мужчина опустил взгляд на макушку сына, после чего нежно потрепал его по мягким волосам, на секунду позволив себе улыбнуться. Сын давно не обнимал его. Без надзора Пеппер или без камер прессы. Просто так. — Питер? — чуть обеспокоенно спросил Старк, аккуратно отстраняясь. Ему уже стало все равно, что этот засранец творил вчера и что там употреблял. Тони почувствовал, что мозги Пита постепенно возвращаются на место.       Парень отстранился тоже, снова взглянув на мистера Старка, и наконец выдавил из себя что-то более-менее адекватное. — Я думал... — Паркер запнулся, чуть потупив взгляд, но тут же собрался с силами. — Я думал, что больше никогда вас не увижу, мистер Старк.       В мастерской повисла гробовая тишина. «Мистер Старк?» — пронеслось в голове Тони. Его сын, который неделю закатывал скандалы и не разговаривал с ним, который после очередной ругани хлопнул дверью, — этот самый сын обнимает его впервые за год и обращается на «мистер Старк»?       Энтони нахмурился еще сильнее, чуть склонив голову набок, изучая парня. — Малыш, ты меня пугаешь, — с осторожностью произнес мужчина, но потом отвернулся к столу, делая вид, что копается в чертежах. — Впрочем, как и всегда.       Питер поднял бровь. Тело будто онемело, не давая двигаться. Столько шока, радости и стресса одновременно — это была настоящая пытка для его нервов.       Дальше Тони велел Питеру пойти позавтракать, хотя на часах был уже обед. Юноша не задавал вопросов, почти не говорил. Лишь коротко отвечал иногда, внимательно слушая каждое слово отца.       Уже в гостиной парень заглянул в холодильник. Внутри стояли йогурты, банка лазаньи, несколько банок газировки и еще куча всего, чего он не мог запомнить. Разогрев себе лазанью, Пит попросил Пятницу подсказать, какой сегодня день. — Сегодня суббота, — ответил ИИ. — Середина января, мистер Старк.       Питер долго разговаривал с Пятницей наедине, узнавая все заново, как будто переродился. Он попросил предоставить всю доступную информацию о нем самом.       Голубая голограмма выплыла перед ним прямо над столом, пока он жевал свой запоздалый завтрак. На голограмме была его фотография — но совсем не та, что на паспорте, который он помнил. Другая одежда, наглая ухмылка, глаза, полные азарта. И тот же самый странный шрам у виска.       Питер узнал, что сейчас идет 2017 год. Что он родился в 2001-м — хотя бы это совпадало.       А потом кусок лазаньи выпал изо рта прямо в тот момент, когда паучок прочитал свое имя. Питер Говард Старк. Старк. Не Паркер. Больше не Паркер.       Парень впился глазами в голограмму, вычитывая свою биографию от начала до конца, бледнея с каждой новой строчкой. Все было не так. Совсем не так. Школа, друзья, привычки, даже его любимые блюда — все перепуталось.       Это было что-то новенькое. Что-то, чего Питер никогда не видел раньше. Никогда.

***