Поехали!

      Ехать оказалось совсем недалеко. Вход в парк был оформлен в виде грубо обработанной каменной арки из огромных валунов. Даже не понять — настоящие или нет. Почти сразу за входом дорогу обступали живописные склоны. Горы уходили вверх, а разошедшиеся облака позволили солнечному свету залить всё вокруг. Он специально не рассматривал заранее фотографии парка, потому что потом было бы не так интересно — часто профессиональные снимки оказывались гораздо красивее, чем дело обстояло в реальности. Но опасения оказались напрасными — уже скоро стало ясно, что приехали не зря.       А главное — Цю шёл чуть впереди, иногда бросая назад сияющий интересом взгляд. Словно говоря: «Ты это видишь?» И даже казался моложе, будто вернулся в их беззаботную школьную юность. Пока они шли под деревьями, ориентируясь по указателям, было прохладно. Но стоило дороге начать круто подниматься наверх, как стало тепло, а потом и жарковато. Чэн давно снял пиджак, который всё же надел утром, помня об остановке в горах. Надо же, только вчера. А сегодня… Внутри слегка сжималось от того, как неожиданно приятно закончилось утро. Чэн чувствовал, что ещё немного — и краснеть начнёт не только от быстрого подъема. Но углубиться в воспоминания не получилось.       Они шли уже довольно долго, и Чэн едва поспевал за спутником, только мельком поглядывая на открывающиеся сбоку виды. Мелькнула вдалеке светлая линия водопада на дальней горе. Впереди виднелась широкая площадка, а за ней…       Нормальная дорога заканчивалась. И начиналось стекло. Дальше идти нужно было по прозрачным «мостикам», а высоту они набрали уже приличную. Чэн уже почти открыл рот — сказать, что нагулялся, пора поворачивать, но наткнулся на совершенно восторженный взгляд и слова, только что готовые сорваться, так и остались невысказанными.       — Ух ты ж… ё! Я и не знал, что бывает так красиво! Там, впереди, говорят ещё круче. Хотя я уже не знаю, куда… Эх, жаль мы поздно приехали. Утром с вершины можно увидеть «море облаков», прикинь? — он вдруг посмотрел внимательнее. — Устал? Там не так долго — на табличке написано, что дальше можно канаткой подняться.       Чэн колебался. Перед ними только что по этой тропе прошла целая толпа, включая стариков и детей, подгоняемых экскурсоводом, махавшим красным флажком. Люди фотографировались, стоя на самом краю, у стеклянных же ограждений высотой всего по пояс. В этом месте ежедневно проходят сотни туристов. Значит, всё достаточно надёжно. Главное — не смотреть вниз…       Не то чтобы он панически боялся высоты или полётов. Ничего из этого. В самолёт садился без особого трепета. Офис отца был на сороковом этаже небоскрёба, и Чэн бывал там совершенно спокойно. Или в квартире у дяди. Просто не подходил близко к панорамным окнам — это же не обязательно. Высота и Чэн существовали параллельно, но здесь ему предлагали как-то уж слишком близкое знакомство. На щите издевательски большими цифрами было написано: до 1 900 метров. За время падения можно будет припомнить всю жизнь в деталях.       Цю подошёл ближе, забирая у него пиджак и небольшой рюкзак, который они купили тут же, чтобы не таскать в руках воду и лишнюю одежду.       — Всё в порядке? Или всё же вниз? Ещё можно вернуться, хотя выйдет долго — мы больше часа сюда поднимались.       Чэн встряхнулся, прогоняя противное липкое ощущение. Нет, он не будет портить этот так чудесно начавшийся день. Надо было всё же смотреть фото, или внимательнее читать описание. Они подошли к началу тропы, и Цю, ещё раз кольнув внимательным взглядом, протянул руку.       — Мне что-то не по себе. Поддержишь? Первый раз по такой штуке… — Чэн понимал, что ни черта Цю на самом деле не боится. Но видит, что не по себе как раз ему. И даёт возможность преодолеть это прямо сейчас. Или отказаться.       Ладонь стала влажной, но Чэн всё равно взялся за протянутую руку. Стало спокойнее. Они вместе сделали первый шаг на толстое прозрачное стекло, под которым уходила вниз километровая пропасть.       Где-то в середине тропы он даже сам остановился, чтобы посмотреть: не вниз, так хотя бы вперёд. Открывающийся вид был действительно таким, что перехватывало дыхание. Пики из белого мрамора и слоистые разноцветные горы сверкали на солнце в обрамлении яркой зелени, долина внизу казалась мягким ковром, между деревьев просвечивала серебрящейся лентой река. Начав движение, вернуться было уже нельзя — все туристы двигались только в одну сторону. Когда становилось совсем сложно, он свободной рукой потихоньку касался скалы, вдоль которой была закреплена тропа — это давало точку опоры.       К тому моменту, как они снова ступили на твёрдую каменную поверхность, Чэн чувствовал, как по спине крупными каплями стекает пот. Но он прошёл все бесконечные повороты. И даже попросил какую-то девушку сфотографировать их на особенно красивой точке. Цю тогда встал вплотную — места было действительно мало. Так, чтобы не отпускать его руку даже на несколько секунд. Впрочем, там многие держались за руки. И улыбался за двоих. Вряд ли Чэн был способен изобразить лучезарную улыбку, и надеялся только на фото не выглядеть слишком взмокшим и перепуганным.       На площадке перед канаткой удалось найти свободную лавочку, на которую Чэн и сел, понимая, что за время этой прогулки мышцы так напрягались, что сейчас было сложно их хоть немного расслабить. Удивительно, но курить не хотелось — слишком много было вокруг воздуха, так, что голова слегка кружилась. Вверх уходило совершенно бездонное голубое небо.       — Посиди тут, я скоро. — Цю оставил ему рюкзак и направился в сторону магазинчиков и кафе — непременного атрибута всех туристических мест.       Он вернулся примерно через десять минут с двумя банками газировки и мороженым. Чэн невольно улыбнулся, принимая стаканчик. Фисташковое. Единственное, которое он вообще ел. А банки с газировкой — точь-в-точь такие, какие продавались в автомате возле школы. Банка шикнула, но не пролилась — движения были давно отработаны — приоткрыть-придержать, и только потом открывать до конца. Холодная… Уже начавшее подтаивать мороженое показалось самым вкусным, что он когда-либо ел. Вроде уже не ребёнок. Но сидеть на лавочке, понемногу откусывать от стаканчика и смотреть, как тень от деревьев рисует узоры на асфальте — было прекрасно. Чэн прикрыл глаза, всё равно чувствуя рядом тепло, хотя это вряд ли было физическим ощущением. А потом вдруг стало физическим, потому что Цю слегка прикоснулся плечом к плечу, молчаливо переживая этот один на двоих момент.       — Будешь? — Чэн протянул ему надкусанное мороженое. Вообще Цю всегда говорил, что не любит сладкое. Но сейчас хотелось поделиться и этим — вкус отлично дополнял вот это всё: только что пережитое, холодную газировку и горы вокруг. — Вкусное.       И удивился, когда он без возражений наклонился и откусил добрый кусок. Задумчиво пожевал, а потом ответил:       — Вкусное. Но пиво лучше.       — Тогда сегодня вечером. А завтра я за рулём — хватит мне уже пассажиром кататься.       Цю снова не стал возражать. Они посидели ещё немного прежде, чем подняться — пора было идти на канатку. Кабинки были большие и закрытые, двигались плавно, словно плыли. По пути аудиогид рассказывал о парке и ближайших к нему достопримечательностях. Было ощущение, что наверху они пробыли совсем недолго, но к тому времени, как спустились, солнце уже зашло за горы. Стало прохладно, и пришлось опять доставать куртку и свитер. Сегодняшняя ночёвка была запланирована в паре часов езды. Следующая остановка — Шицзячжуан.

***

      При попытке вылезти из машины возле гостиницы Чэн зашипел сквозь зубы. Зря он надеялся, что приключение пройдёт бесследно — мышцы ныли. Новые, специально купленные кроссовки оказались не такими удобными, как он рассчитывал. Он вообще-то большую часть времени носил классическую обувь, но специально для этой поездки решил, что будет благоразумным всё же приобрести что-то более подходящее. И теперь прочувствовал все последствия.       Приехали они поздно, и идти куда-либо ещё смахивало бы на пытку. Зато рядом со входом в гостиницу приветливо мигали огоньки небольшого магазинчика. Чэн и здесь заранее присмотрел поблизости неплохой ресторан, который вписывался в бюджет. Но больше всего хотелось доползти до номера, лечь и больше не вставать.       Как это часто бывало, Цю без лишних слов оценил его состояние и сразу свернул к магазинчику. Они ходили между полками, но Чэн совершенно не представлял, что нужно купить — он привык питаться или в кафе, или что-то заказывать. Поэтому только задумчиво разглядывал забитые товарами полки. В итоге Цю сгрёб в корзинку несколько разноцветных пакетов, коробочек и упаковку из четырёх банок пива. А Чэн зацепил с полки что-то яркое, просто чтобы не идти с пустыми руками. Потому что собирался прихватить ещё кое-что, что до этого покупать как-то не приходилось. В круглосуточном магазинчике всё было вперемешку, и можно было без особых проблем взять пачку с презервативами.       Он дождался, пока усталая продавщица пробьёт товары из корзины, а Цю отвлечётся на попытку запихнуть всё в пакеты. И торопливо пододвинул к кассе то, что держал в руках. Девушка подняла на него глаза и вдруг смущённо улыбнулась. Чэн опустил глаза. Он притащил на прилавок презервативы и зефирки в виде облачков… Захотелось провалиться на месте, но он постарался вернуть улыбку. И побыстрей запихнуть покупку в карман. А зефирки пододвинул девушке.       — Возьмите себе. Я вспомнил, что не люблю сладкое.       Она отвела глаза, но пакетик спрятала под прилавок, пробормотав:       — Спасибо.       Цю закончил с упаковкой и наблюдал.       — Ты купил продавщице зефир? Зачем?       — Чёрт его знает, — честно пожал плечами Чэн, открывая тяжёлую дверь гостиницы, чтобы пропустить нагруженного сумками Цю. Почему-то ни одну из них он не отдал. — Она была такая усталая и грустная — может быть, это скрасит ей остаток дня.       Вымыться и вытянуться на кровати было чистым блаженством. На этот раз номер был то, что надо: с одной большой кроватью и второй поменьше — на ней расположились вещи. А на столике творилось нечто, для Чэна очень непривычное. Там заваривалась какая-то растворимая ерунда, и были открыты всякие очень вредные закуски с кучей перца и глутамата натрия. Конечно, он пробовал раньше чипсы и сухарики, в том числе когда зависал в гостях у Цю. Но в голове постоянно было убеждение, что всё это — прямой путь в могилу. Так считал отец. Хотя, если вдуматься, сигареты и алкоголь были гораздо вреднее, если уж на то пошло.       — Жизнь вообще вредная штука, — развёл руками Цю на его скептический взгляд. — Знаю, ты за правильное питание. Но давай продолжим это завтра. А сегодня — вечер неправильного. Идёт?       Запах и в самом деле был вкусным, и он невольно сглотнул. Вечер неправильного? Звучало не так уж и плохо. Да и на вкус оказалось более чем, включая местный тофу, который нужно было обязательно попробовать. Из включенного телевизора бубнил какой-то спортивный канал, экран бросал синеватые блики, когда Чэн допил найденную в холодильнике номера колу, решив, то хуже уже не будет. Цю, сидевший на свободной кровати, сдвинув вещи, тоже отставил пустую банку из-под Циндао. Ещё две так и остались нетронутыми.       — Спать? — глаза слипались, но Чэну почему-то не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Он пошевелился, потёр ещё ноющую шею. В икрах и пояснице до сих пор неприятно тянуло. — Или ещё посидим?       — Судя по всему, ты уже хочешь полежать. Так что у меня есть предложение. Я не сильно умею, но могу попробовать сделать массаж. Это же из-за этой стеклянной дороги? Не надо было…       — Надо, — Чэн понял, что не жалеет, хотя больше на такие эксперименты и не подпишется никогда. — Там на самом деле красиво. Если бы не пошли — было бы совсем не то. Ну и мороженое того стоило…       — Ладно, — Цю перебрался на большую кровать, дожидаясь, пока Чэн снимет футболку, в которую снова облачился после душа, — ложись. Теперь буду знать, что тебя можно соблазнить мороженым.       — Ты и так неплохо справляешься, — проворчал Чэн, про себя радуясь, что в комнате почти совсем темно, и не видно, насколько его смущает собственное заявление.       Руки Цю касались сперва легко, будто пробуя. Но постепенно становились смелее — сильные пальцы продавливали мышцы, тёрли и гладили — это было и слегка болезненно, и одновременно тело разогревалось, расслабляясь там, где до этого образовался зажим. По мере неспешного продвижения по телу, всё больше начинало жечься отчётливое возбуждение. Не из-за самих прикосновений — в них не было пожалуй, ничего от флирта. Из-за того, чьи это были руки. Если раньше он ещё мог испытывать только тихое удовольствие от того, что Цю рядом, то с каждым разом, когда они были вот так — близко, оно стало больше напоминать голод.       Чэн уж точно не был зависим от секса, но, кажется, становился зависим от того, что могли с ним делать именно эти руки. Поэтому в какой-то момент развернулся и сел, поймав его ладонь. Теперь было жаль, что так мало света — он рассматривал, как будто в первый раз видел. Трогал каждый палец, начиная с мизинца, проводил своими, изучая наощупь.       — …что? — выдохнул Цю какое-то время спустя. Чэн уже добрался до большого пальца и поднёс его к губам, намереваясь продолжить изучение на вкус. — Это же просто руки.       — Не просто. — Чэн прервал своё занятие, чтобы ответить. — Твои. Это совсем другое дело.       Как будто это всё объясняло Цю или ему самому. Но другого объяснения у него не было. На этот раз было ещё проще помочь друг другу стащить оставшуюся одежду. От губ Цю пахло пивом, но это казалось приятным. Так, чередуя поцелуи с тем, чтобы пройтись языком по пальцам, втянуть в рот, привыкая к тому, что это нормально и возможно, они провели ещё некоторое время.       Цю в ответ целовал запястья, ладони, костяшки, изучая по-своему. И это тоже было замечательно. Вряд ли это был какой-то фетиш — просто можно было начать с этого. Их внезапная близость утром казалась Чэну слишком поспешной. Тогда это был первый порыв, но теперь хотелось начать сначала, не торопясь и постепенно.       Он мягко толкнул, прося Цю лечь, и сел к нему на бёдра. Так ничего не мешало продолжить прикасаться руками, кончиком носа и губами к предплечьям, поднимаясь к плечам, шее… всё это было красивым и требовало больше внимания. Кто знает, сколько он бы продолжал, если бы Цю под ним не заёрзал, как-то рвано выдыхая.       — Чэн, мне нравится то, что ты делаешь. Но можно уже?..       Чэн моргнул, возвращаясь из своего медитативно-сосредоточенного занятия. Член Цю уже сочился, похоже, он с трудом сдерживал себя, чтобы ничего не делать, только мягко отвечая на его поцелуи. Бёдра подрагивали, когда он провёл рукой по напрягшимся мышцам пресса.       — О… прости…       Он снова склонился, целуя и одновременно обхватывая его член ладонью. Смазки было достаточно, чтобы не нужно было придумывать что-то ещё. Поймать ещё один прерывистый выдох-стон губами было до внутренней дрожи волнующе. Всё это точно возбуждало, но сейчас для Чэна было важнее сделать так, чтобы Цю было хорошо. Ему самому вполне хватало возможности слегка тереться, продолжая ускоряющиеся движения ладонью. Встречаться кончиками языков, губами, чувствовать, как сильно сжимаются ладони Цю на талии. Как он подаётся навстречу, сорвано дышит, закрывая глаза… Сейчас, ещё чуть-чуть, до прошивающего всё тело дрожащего спазма… Потом немного перевести дыхание. И можно будет начать сначала.       Вся усталость исчезла. Сегодня Цю показывал ему горные вершины, теперь настало время для чего-то похожего: долго вверх, а потом — резко вниз. И на это у них вся ночь впереди. Пока не нагуляются.