Реальная жизнь возвыситься над цифровой

Вечернее небо уже опустилось на горизонт.  Было оно необычного зелёного цвета, словно кувшинки, а серебряные звёзды не то что украшали его, скорее были отдельной усадой для глаз.  А, кажется я ошиблась.  Это было не небо, а всего лишь потолок.  А звёзды были не настоящие, а рисунок что показывал прожектор, стоявший на полке возле кровати на котором сидела хозяйка.  А хозяйкой являлась лягушка Риббит.  На её груди красовался розовый бантик который вдруг она сняла и повязала своему соседу, сидящему рядом.  Сосед же был фиолетовым кроликом в розовом комбинезоне и с золотыми глазами.  А звали его Джекс.   Конечно, ни Джекс ни Риббит не были настоящими именами их обладателей.  Никто, попадая в цирк, не помнит своего настоящего имени.  Да и о прошлом скоро можно будет позабыть: ведь здесь нет всех тех проблем с которыми сталкивались персонажи до попадания сюда.  Ни рутины, ни конфликтов с родными и близкими, ничего что делают люди повседневно.   Вместо этого: приключения, путешествия по цифровому миру и выполнение различных заданий.  Звучит захватывающе, правда?  Только временный всплеск радости не заставит прошлому забыться, поэтому этой ночью Джексу как-никак, а пришлось поделиться своим потайным со своей….подругой? Да, наверное Риббит стоит так называть.   Ткань от бантика была мягкой, а у того, кому он достался, вишнёвый румянец мигом залил щёки, но не от смущения.  Какое-то приятное и тёплое чувство затрепетало внутри Джекса и до чего же было приятное…. А за всей этой картиной наблюдала девушка, одетая в клоунский наряд, Помни.  То есть как наблюдала.  Она не видела самого бантика на Джексе. Не увидела как румянец залил его щёки.  Как зритель в пустом кинозале, Помни наблюдала за ними от лица Джекса и осознавала: каким ясным становиться его образ.  Образ, что вначале был обычным весельчаком который любил шутить над другими, пусть не всегда по-доброму.  Но как оказалось, кто звоньше смеётся, тот тише плачет.  Такой лёгкий как двигающиеся звёзды по комнате момент вдруг остановил стук в дверь, на что Джекс машинально подскочил с кровати и выкинул бантик который только что принёс ему комфорт.   — Слушай, с-сейчас н-не подходящее время, ты можешь зайти как-нибудь п-позже?,— произнёс Джекс, параллельно смотря на Риббит.  А девушка кажется не поняла мотивации того кто только что перед ней открылся поэтому надеялась что сейчас парень ей всё объяснит.  — Раз зашёл не вовремя, значит зайду позже,— ответил голос з-за двери который судя по прошлым воспоминаниям должен принадлежать Кауфмо.  Джекс дышал так как-будто только что  пробежал марафон, но смог сложить руки и произнести следующее  — Так, ладно.  Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, я с тобой не разговариваю. По рукам?  — Да…я..,— попыталась ответить девушка но радость Джекса тут же остановила её поток мыслей  — Шикарно.  Давай тогда.  И не оставивши никаких объяснений, Джекс открыл дверь и побежал оттуда.   Воспоминание сменилось.   — Ну что я за дурак? Ну что я за дурак?— повторял себе парень.— Додумался рассказать о своих семейных проблемах.  Ещё бы диагноз упомянул.  Какой позор.  Снова смена кадра и началась иная сцена.  На главном кадре стояла Риббит.  Старалась она улыбаться, но только улыбка больше не была такой яркой и смелой.  Совсем наоборот.  Скромная, даже наверное осторожная.  И голос больше не звенел как колокольчик среди цирковых арок, напротив был тихий.   — Привет, Джекс.  Слушай, извини если в тот вечер тебе показалось что я хотела влезть в душу или что-то тако… Но кролик опять не дал девушке закончить фразу.  — Чего? Про что ты?— весело отшутился парень, а затем добавил:— ты про тот случай? Ты же понимаешь что это был прикол, да? Дешёвая история.   — Прикол? То есть как? Ты хочешь сказать что про маму и про развод твоих родителей был обман?  — Не обман, а прикол.  Разница есть же.   Но кажеться эта шутка прозвучала совсем неубедительно для Риббит.  А если бы это действительно она была, тогда это одна из худших что мог выдать её друг.  Неважно какой вариант окажется правильным, ни с одним из них девушка мириться не собирается.  Кадры менялись будто по кнопке переключения пульта от телевизора но повествования заканчивались одинаково.  На каждое предложение Риббит Джекс только отказывался.  Кажется эти потоки отказов лились будто река и впадать они никуда не собирались, поэтому в следующем из 15-ти кадров Риббит решила взять выток этой реки в свои руки.  Снег медленно кружился и падал на горы.  Блестел, отбиваясь от солнечного света и Риббит надеялась что если будет так же решительно светить как этот луч то тогда засияет душа Джекса правдой и растают все тайны как лёд весной.  — Значит послушай меня, дорогой Джекс,— она старалась говорить привычным тоном каким говорила когда отстаивала личные границы,— я не знаю что с того дня происходит с нашими отношениями но я не планирую мириться с этим.  И это не потому что я такая что люблю всё контролировать, просто…. Ты дорог для меня, Джекс.  Я считаю тебя своим другом и хочу чтобы это продолжалось.  Хочу и дальше с тобой общаться.  — Вот мы уже общаемся. Что не так?  — Это же не общение.  Это просто фразы, брошенные с одной стороны в другую в надежде достучаться до неё.   Она сделала шаг вперёд, отчего тело Джекса по-инерции подалось назад но он расстояния не убавил.  — Я забуду о том что ты рассказал мне тем вечером.  Забуду про твою историю и действительно восприму это за прикол.   Её слова леденели и не из-за погоды вокруг.   — Я забуду всё о чём ты меня попросишь.  Ещё один шаг и Риббит оказалась совсем близко к Джексу.  Его золотистые глаза переливались на зимнем солнце и внимательно оценивали каждое движение.  — Если это поможет нам остаться друзьями, тогда я это сделаю.  Вот она и загнала его в незаданный вопрос и теперь ответ должен прозвучать.  Джекс конечно наш ним долго не думал, а ответил почти сразу хотя на этот раз он был не с оттенком шутки.  — Мы итак с тобой друзья, Риббит.  — Разве?  — Я знаю что ты сейчас ответишь.  «Разве друзья избегают друг друга?» Так вот, чтобы ты не тратила время на свой вопрос, вот тебе ответ: я не избегал тебя.  Просто не давал возможности и дальше разглядывать меня как несчастного мальчика которому нужна помощь.   Риббит усмехнулась над этим ответом.  Не горько как над каким-то оправданием.  Скорее это она оправдывала себя что её друг остался прежним.  — Ты всё такой же проницательный.  Что ж, если это действительно была единственная причина то я услышала тебя.  Однако, у меня к тебе появился вопрос.  Не отвечай если не хочешь, просто…. Кто ты, Джекс?  Она задала один из самых личных и смелых вопросов и посмотрела Джексу прямо в его золотые и анализирующие глаза.  Снежинки словно стали падать медленнее, снег перестал так сильно сиять и вообще весь пейзаж вокруг перестал привлекать внимание.  Весь её взгляд, всё внимание было приковано к Джексу.  Наверное, Риббит ждала не сколько ответа, сколько реакции парня на этот вопрос.  А сам парень смерил девушку взглядом.  — Уточни-ка.  Одна фраза снесла всю былую уверенность.  А ведь действительно.  Что Риббит имела ввиду? Она хочет узнать его поближе или за этим скрывается что-то большее?  Но нужно было дать максимально безопасный ответ, чтобы Джекс не испугался и снова не начал её избегать  — Понимаешь.  Я заметила что люди, когда попадали сюда адаптировались неделями, а то и месяцами.  А ты… не то чтобы адаптировался, прочитал это место как книгу.  Я замечаю что ты всегда в раздумьях.  Как-будто транслируешь кому-то свои мысли.   Даже сейчас, ты смотришь таким анализирующим взглядом на меня, что… признаюсь я немного теряюсь, но… в то же время это вызывает у меня…восторг и…интерес…. Мне интересно каков твой внутренний мир?  Зрачки Джекса слегка закатились, а брови слегка приподнялись. — Если ты думаешь что я какой-то вундеркинд то знай что тебе кажется  — Вот.  Вот поэтому я и хочу узнать тебя поближе.  Чтобы мне больше ничего не казалось и я ничего не придумывала.  Я хочу узнать тебя настоящего, Джекс.  Без своих фантазий.  Я понимаю… я наверное многого попросила, не так ли?  Риббит слегка отошла назад, сложив руки.   — Я… просто я не верю что ты обычный бездомный хулиган.  Хулиган бы не исследовал каждое помещение в этом цирке и не изучил все замочные скважины чтобы подобрать к ним ключи.  Я… Надеюсь, не расстроила тебя.  Девушка развернулась в сторону, ближе к снежному лесу и уже хотела идти.  И так и сделала.  Шла медленно, надеясь что сейчас Джекс её остановит.  Но вот она отходила всё дальше и дальше, а ответ не догонял её.   Но в самый последний момент, когда Риббит была готова смириться, когда осознала что больше не поразговаривать ей с Джексом и она оттолкнула его, послышался голос.  — Риббит.  А что если мой внутренний мир покажется тебе отстраненным?  Она остановилась и повернула голову.  — Тогда я не буду пристраиваться к нему слишком близко чтобы тебе не было некомфортно.  — Нет, ты не поняла.  Я не про свой характер что вот я такой скрытый и боюсь со всеми сближаться, просто… в этом месте я как будто бы не вижу в этом смысла.  Я вижу что каждый нашел здесь свою роль и отыгрывает её до конца, а тут я со своими разгадками.  Хотя вроде как я уже тоже выбрал свою роль. — Ты боишься что то что ты всегда весёлый так я не восприму тебя всерьёз?  — Дело же не обо мне.  Я говорю про всё это место.  Про то что я вижу микроволны которые прячутся за обыкновенными цифрами.  Про каждое приключение которое удивительно прописано чётко и вкладывается в наши головы чтобы играть хотя на самом деле таковыми мы не являемся.  А главное все… здесь поддерживают друг друга? Все относятся к этому так как к временному испытанию но никто даже не пытается заглянуть за пределы текстуры.  А когда я об этом намекаю все воспринимают это как типичную шутку и это так….хах….так сложно объяснить это через призму собственного внутреннего мира.  Так сложно сказать что со всеми этими вещами я уже сталкивался в прошлом и для меня это уже пройденный путь.  Я привык полагаться лишь на себя, понимаешь? Потому что, в себе я уверен что считываю любую информацию, а вот в остальных я не уверен.   Он сделал небольшую паузу, чувствуя как не сколько холод сколько внутренняя щедрость своими чувствами пробирает его.  Он чуть ли не окончательно вложил в руки Риббит свои страхи и свою расчётливость но в тоже время она смешивается  тревожностью.  Но сейчас ему впервые стало всё равно.  И Риббит почувствовала всем телом это, поэтому аккуратно подошла к Джексу и нежно спросила  — Ты боишься доверять, да? Поэтому и закрываешься как только произносишь что-то личное?  — Ладно, один раз я уже тебе слишком много рассказал.  Расскажу ещё кое-что о себе.   Снег вокруг начал приобретать фиолетовых оттенков.  Обычно такого не бывает но в удивительном цирке такое возможно благодаря генерации мыслей.  Что ж, вот я и снова здесь « Каждый кто чу-чуть знает меня  Знает что не знает про меня.  Эй, ребята, смотрите на миг  Фиолетовый фрик  Он—придурок и жалкий шутник  (Ненужный)  Что ж притворяться для всех буду я Это— шутка, игра до конца.  И остаётся нам всем умирать. Хуже—лишь выживать  И стучат эти мысли опять.  (Тук-тук, кто там?) Я слышу стуки всегда и везде.  (Тук-тук, кто там?) Но делаю вид будто их вовсе нет.  (Тук-тук, кто там?) Боюсь признать но страх присутствует.  Тук-тук и что-о-о-о? Всё равно не заглянет никто-о-о-о-о. Не плачь совсем  Будь же крутым.  Если хочешь тогда догони  Тук-тук и что-о-о-о?  Тук-тук и что?» Ну вот, надеюсь я объяснил своё поведение.   Кадр сменился.  Риббит уже близко и держит Джекса за руку.   — Твой секрет в безопастности со мной.  Кадры меняются раз за разом.  Среди них появляется вопрос Кауфмо — Привет Джекс, слушай, ты не видел Риббит?  — Давно не видел. Смена кадра.  — Риббит, ты тут? Ты обещала скрывать мой секрет но себя-то зачем скрывать? Риббит.  Ну всё, я захожу  Дверь отворилась но в комнате стояла вовсе непривычная Риббит.  На него смотрели лишь большие глаза, а на потолке вместо зелёного оттенка со звёздами были написаны разные фразы, включая «Я пыталась» «не смогла» «ты был прав» — Джекс, я понимаю как вы были близки с Риббит и её рассеивание могло стать настоящей трагедией для тебя.  Если ты захочешь поговорить я рядом.  — Спасибо Рагата, но не стоит.   Волны менялись по экрану, а вместе с ними и обрывающиеся фразы двух людей  — Ты был ближе всех к Риббит.  Вы с ней очень много времени разговаривали.  Ты мог подтолкнуть её к рассеиванию,— сказал Кауфмо  — Я не подталкивал.  — Как же, а что за шведские беседы у вас были по поводу скрытой опасности этого мира и выхода? — Ты даже не знаешь что я ей говорил на самом деле. Ты это понял по обрывкам фраз на потолке и моему объяснению.  — Нет, с друзьями так не поступают.  Ты сначала избегал её сколько угодно, а потом вдруг решил поделиться сокровенным.  А  Риббит до того хотела удержать твоё доверие что прониклась твоими идеями которые и довели её до такого.  Ты даже не представляешь какого ей тогда было. — Раз уже так переживаешь за Риббит, иди рассейся и там уже и подбадривай её.   Смена кадра и теперь уже Помни видела себя со стороны, видела момент в котором они заходят в комнату Кауфмо и видят перед собой уже знакомую картину.  Но только от лица Джекса « Не буду заводить я новых друзей  Какой смысл если финал всем?  Всё же в лучшем наводят тоски, Бросив всё в дребезги.   Отдаляются в дальную даль (Навечно) Но разве доброту сведу я на нет?  Я б помог или дал им совет.  Но остаётся нам всем умирать. Хуже—лишь выживать. И стучат эти мысли опять. (Тук-тук, кто там?)» — Переживу…. И наверное не вспомню о тебе…. «Тук-тук и что-о-о-о? Всё равно не заглянет никто-о-о-о-о. Не плачь совсем  Будь же крутым.  Если хочешь тогда догони  Тук-тук и что-о-о-о?  Тук-тук и что?» Это было последнее воспоминание.  Фильм закончился, но после него последовали не титры, а вокруг помещение лишь наполнилось фиолетовыми линиями.  Они кружились и рисовали разные узоры на стенках.  А посередине комнаты стоял настоящий Джекс.  Не из воспоминаний.  Настоящий.   «Ты здесь опять.  Но ты не волнуйся  Просто шути. Радостью прикройся  Пусть на удивление у тебя будет веселье  Ведь интересное это явление  Хорошее настроение» — Не знала что ты умеешь играть на пианино и так красиво петь.   — Ну….всего лишь немного.  Голос Джекса звучал отстранённо и холодно как сталь.  Он не звучал так даже когда тот отрицал что Помни стала близка для него, что смогла залезть в самое сердце, залить щёки тем самым румянцем и самое главное: дать возможность почувствовать себя живым.  Он отвергал её, старался оттолкнуть но Помни больше не слышала его слов, она решительно бежала к нему, смотрела только вперёд.  Летела как будто за спиной выросли крылья. — Зачем вы это делаете,— послышался всё такой же холодный голос Джекса но в нём вдруг проскользнула горечь.— Вы должны ненавидеть меня.  Я не хороший человек.  Вы вечно пытаетесь мне помочь.  Зачем? Просто уходи.  Помни была уже совсем близко когда его ледяной голос отбивался от стен словно кристаллы. — Если и правда хочешь мне помочь, просто уходи.  Момент.  И Помни обняла Джекса. Самыми мягкими, самыми нежными объятиями которые только получилось у неё подарить.  Она вложила всю нежность, всё созирцание в свои руки и держала Джекса так как будто хотела укрыть от всего мира, подарить ему безопастность, исцелить каждую рану на его душе.  И Джекс ощутил это. Каждым сантиметром своего тела. Он колебался не долго как вскоре ответил на объятия.  В пальцах подступила привычный импульс но парень старался не думать о нём.  Не думать о том как жалко он выглядел со слезами на глазах, как горечью звенел его голос.  Но слушал только собственное дыхание и сердцебиение Помни.  Слёзы катились по щекам серебряными ручейками и на каждой из них Джекс делал вдох чтобы не оказаться узником в собственном плаче.  — Зачем ты это делаешь? Лёд окончательно был растоплен. — Ты только всё усложняешь. Помни улыбнулась сквозь слёзы и ответила не менее дрожащим голосом.  — В этом я мастер, не так ли?  И тут Джекс вдруг осознал что он наделал.  Что своей закрытостью довёл себя до исчезновения.  Помни же его прощает, она готова протянуть руку дружбы, помочь ему аккуратно, медленно но эффективно.  Он дорог для неё.  Она ведь просто хотела подружиться. А он? Что же он натворил? Эта мысль испугала Джекса, окатила холодной водой. Осознавши свою ошибку из-за которой теперь назад было повернуть невозможно чтобы заново окунуться в те беззаботные времена, где он был просто весёлым парнем, парень произнёс дрожащим голосом —  Я…я не хочу исчезать….  Сердце забилось, слёзы остановились от нехватки дыхания.  Он дышал и чувствовал слабость своей хватки, как тело его становится мягким как сладкая вата и растворяется.  — Оставайся со мной, Джекс. Прошу.  Помни отчаянно держала Джекса и даже мыслями пыталась его удержать но вот свет уже озарял его тело.  Спина Джекса поднималась и опускалась, дыхание было сбивчивое и сама Помни хотела расплакаться на месте.  Неужели ничего нельзя сделать? Неужели так и должна закончиться история Джекса? Она больше не услышит его шуток, ни звенящего голоса, не оценит его музыкального искусства.  Джекс задыхался, мерк на глазах как погасшая свечка.   И вдруг, мысли девушки стали ясные как утренняя заря.  Только свет от зари исходил розовый, обвитый цепями.  Та самая закрытая дверь на множество цепей.  Главная тайна Джекса которую даже он не хочет вспоминать.  Что если это и есть спасение? Что если он должен открыться с реальным миром и тогда рассеивание отступит?  Помни быстро произнесла, ведь времени на обдумывание у неё не было. — Джекс, дверь. Та самая закрыта дверь.  Скажи вслух то что находится за ней.  Скажи своё самое сокровенное воспоминание которым ты так боялся поделиться.  Прошу, не сдавайся. Сквозь сбивчивое дыхание Джекс произнёс  — Но как? Помни, я не могу.  Я даже Риббит этого не говорил, никому.  Я….я боюсь… Но страх больше никогда не увидеть Помни, больше никогда не чувствовать её тёплых объятий, навсегда превратиться в пепел о котором никто не вспомнит и никто не заплачет оказался выше.   — Хорошо-хорошо, скажу.  У меня гипербдительность.  Из-за моего прошлого я стал часто ожидать что меня предадут, оскорбят или подставят.  Я научился анализировать ситуации вперёд, я вижу опасность даже там где она маловероятна. Но из-за этого не заметил как стал тревожником.  Из-за этого у меня случаются приступы в которых я совершенно не контролирую себя.  Я…я дефективный.  Вот он, вот мой главный секрет.  Вот такой я на самом деле.  И после этой фразы атмосфера вдруг переменилась.  Рисунки успокоились, а позже совершенно пропали.  И вдруг рассеивание отступило и освободило из своих оков Джекса, который по прежнему держал Помни и знал что больше не отпустит её никогда.