За занавесом истории

Наутро Му Цин проснулся в объятьях Фэн Синя. Пару мгновений он в замешательстве пытался понять, что произошло и где он находится, а затем вдруг резко покраснел. Стараясь двигаться осторожно, чтобы не разбудить мужчину, он выбрался из кровати и скатился на пол. Осмотрев себя, он в ужасе осознал, что полностью голый. События прошлого дня снова подкинули ему воспоминания, и он в панике прикрыл лицо ладонями, боясь, что сейчас начнёт кричать со стыда. – Что ты делаешь? От звука голоса он почти подпрыгнул от неожиданности. Фэн Синь лежал на постели, подперев рукой щёку, и с интересом за ним наблюдая. Му Цин снова испытал смущение. – Ничего, – тихо произнёс он, отворачиваясь от мужчины. Ему стало неуютно от того, что Фэн Синь видит его без одежды. Вытянув руку, он наощупь попытался найти одеяло и потянуть на себя. Сверху раздалось хихиканье. – А теперь что ты делаешь? – Ничего, – буркнул Му Цин, продолжая тянуть ткань на пол. Внезапно Фэн Синь оказался возле него. Посмотрев в его сторону, Му Цин почувствовал, как его лицо начинает гореть – мужчина вполне спокойно уселся рядом с ним абсолютно голый и даже не пытаясь прикрыться. Зато одеяло тоже оказалось на полу и Му Цин поспешил в него спрятаться. Глядя на него, Фэн Синь весело улыбнулся. – Ты стесняешься меня? Из-под одеяла сверкнули недовольные глаза. Бог войны явно боялся даже обсуждать подобную тему. Но Фэн Синя было не остановить: приблизившись к лицу Му Цина, он низким голосом произнёс: – Даже после того, что было? Одеяло зашипело. Рассмеявшись вслух, генерал Няньян схватил ткань и потянул, открывая лицо и плечи спрятавшегося мужчины. Не давая возможности увернуться, он решительно притянул Му Цина к себе, заглядывая ему в глаза. – А-Цин, почему ты нервничаешь? Мы не сделали ничего плохого. Его уверенность только сильнее злила. Как такой бог – генерал, между прочим, – мог не понимать ситуацию? – Даже, если и не сделали, о таком не говорят в приличном обществе, – попытался вырваться из объятий Му Цин. – Ну и ладно. Не будем об этом говорить с другими, только когда останемся вдвоём. Му Цин опешил. – Ты серьёзно собираешься продолжать это? – Конечно, – улыбнулся Фэн Синь, поглаживая "раздражённого кота" по спине, – я теперь до конца дней тебя не отпущу. Он ничего не мог с собой поделать – такая искренность и обожание в глазах действительно подкупали. Му Цин позволил себя обнять двумя руками и, кусая губы от волнения, всё же произнёс то, что его пугало больше всего: – А как же наши духовные силы? Как их восполнять, если мы нарушили правила? Фэн Синя как будто это не сильно пугало. Он опустил подбородок на плечо мужчины и потёрся о его кожу. Кажется, он вообще больше не мог думать разумно в компании Му Цина. – Мы что-нибудь придумаем. Например, начнём культивировать в паре, как муж и жена. – Как кто-о-о?! Уворачиваясь от зубов разозлённого Му Цина, генерал Няньян весело смеялся. Одеяло, которое почти упало на пол, было использовано для того, чтобы обмотать им вырывающегося генерала Сюаньчжэня и положить обратно на кровать. – Фэн Синь! Какой же ты придурок! – он пытался вылезти из-под мужчины, который всем своим весом его прижал. – Может, и придурок, – Фэн Синь приподнял голову, чтобы взглянуть на Му Цина. Довольная улыбка никуда не делась, более того, она стала ещё шире. – Но этого придурка ты любишь. Увы, в этот момент генерал Сюаньчжэнь проиграл битву. Он смущённо затих, растеряв всю злость, всё красноречие и все мысли. Если бы ему дали время, он утонул в чувстве стыда, не зная, как выкручиваться. Но до этого не дошло: воспользовавшись случаем, Фэн Синь нежно поцеловал его в скулу. А затем в щёку. А затем начал покрывать всё лицо Му Цина невесомыми поцелуями, пока не почувствовал, что тот оттаял. Тогда он смело прижался к губам мужчины и не отпускал до тех пор, пока не почувствовал, как в Му Цине разжёгся огонь. Только после этого одеяло всё-таки упало на пол и окончательно там осталось. Как минимум – до следующего дня.