Цветы

Воздух был тёплым и влажным. Таким, какой бывает только в хорошо ухоженных теплицах, где земля дышит и каждая клетка растения знает своё истинное место. Солнце пробивалось сквозь стеклянную крышу. Лучи света падали на пол длинными прямоугольниками, в которых танцевали миллионы крошечных частиц: пыльцы, пыли, просто света. Где-то на верхнем этаже гудел старый вентилятор, мерно и ритмично, как сердце этого места. Его лопасти разрезали воздух, создавая лёгкий ветерок, который колыхал листья и приносил с собой запах влажной земли, зелени и чего-то сладковатого. Возможно, распустившихся бутонов на улице. Ломеди стоял у длинного деревянного стеллажа, уставленного горшками. Он был здесь уже несколько часов. С самого утра, когда солнце только начинало подниматься из-за горизонта. Серое небо постепенно светлело, приобретая нежно-розовые и золотистые оттенки, и Ломеди любил наблюдать за этим переходом, стоя у оконной стены. Он любил это время: ранние часы, когда мир ещё не проснулся, а цветы уже тянули свои лепестки к входящему свету. В эти моменты было легче дышать, легче думать. Никакой войны, никаких сражений, никакого бесконечного круговорота битв, в котором он всё чаще оказывался поневоле из-за "друга" с шилом в заднице. Только он и его зелёные "питомцы". Он провёл кончиками пальцев по краю одного из горшков, глиняного, шершавого, с выщерблинкой на боку. Глина была тёплой от солнца, и Ломеди улыбнулся этому ощущению. Он всегда находил утешение в прикосновениях к земле, к живым растениям. Они не требовали от него ничего, кроме терпения и заботы. Они не предавали, не убивали, не воевали. Они просто росли.. Медленно, уверенно, каждый день становясь чуточку красивее. — Ну что, малыши, — тихо произнёс он, обращаясь к горшкам. — Как вы сегодня? Цветы, разумеется, не ответили. Но Ломеди это и не требовалось. Он знал, что они чувствуют и слышат, просто глядя на них. Этот горшок с ромашками. Они сегодня чуть опустили головки, будто поникнув, а значит, им нужно больше воды. А эти, с фиалками, наоборот, распушились и тянутся к солнцу. Им хорошо. Он взял лейку. Старую, жестяную, с длинным носиком, которую нашёл на одной из заброшенных ферм ещё в начале своего.. так скажем, пути. Она была помятой, кое-где покрылась ржавчиной, но Ломеди любил её за то, что она была настоящей. Не зачарованной, не украденной у кого-то. Просто лейка. Он начал поливать цветы, двигаясь вдоль стеллажа. Вода тонкой струйкой стекала на землю, впитываясь в неё с тихим шипением. Звук был успокаивающим, как шум дождя за окном, только ближе и намнго роднее. Фермер прикрыл глаза на мгновение, позволяя себе просто быть здесь, в этом моменте. — Ты с ними разговариваешь уже третий час, — раздался голос от входа. Ломи не обернулся. Он узнал этот голос. Низкий, немного хриплый. Голос человека, который только что проснулся и ещё не до конца вошёл в этот день. — Они отвечают, — ответил возмущенно Ломеди, продолжая поливать. — Ты просто не умеешь их слушать. — Они - цветы, — голос приблизился. — Они не разговаривают. — Это ты так думаешь. Ломеди наконец обернулся, и на его лице заиграла мягкая улыбка. Флейм Фрагс стоял в проёме стеклянной двери, прислонившись плечом к косяку. Он был одет в свою обычную одежду. Тёмная толстовка с огненным узором, свободные штаны, повязка на глазах, которую он носил всегда. Светлые лучи падали на его темноватую кожу, и на ней блестели капельки воды. Видимо, он только что умывадся. Дреды его были слегка влажными и пахли мылом. Тем самым, мятным, которое Ломеди сам сделал. — Ты встал рано, — заметил Ломеди, поворачиваясь обратно к цветам. — Я думал, ты будешь спать до полудня. Вчера же был тяжёлый день, нет? Флейм хмыкнул, отталкиваясь от дверного косяка и медленно входя в теплицу. Его шаги были бесшумными: привычка, выработанная годами боевок. Он никогда не ходил громко, даже когда был дома, даже когда рядом не было врагов. Его тело всегда оставалось готовым к бою, даже если разум уже давно расслабился и успокоился. — Спать всю ночь нельзя, — сказал Флейм, приближаясь к стеллажу. — Кто-то должен охранять нашу базу. Или ты забыл, сколько врагов у нас в последнее время? — Я не забыл, — спокойно ответил Ломеди. Флейм остановился рядом с ним и скрестил руки на груди. Его взгляд был устремлён на цветы. Он смотрел на них с лёгким недоумением, как человек, который не понимает, зачем тратить столько времени на что-то такое хрупкое и бесполезное в бою. — Ты слишком много времени уделяешь им, — сказал он. — Мы могли бы построить укрепления или собрать ресурсы, а ты сидишь здесь с цветами. Ломеди улыбнулся, не оборачиваясь. — Кто-то должен заботиться о красивых вещах, Фрагс. Если мы будем только воевать, мы просто перестанем быть людьми. Флейм фыркнул, но ничего не ответил. Он подошёл к старому деревянному столу, стоявшему у стены, и опустился на стул. На столе лежал его меч. Длинный, тяжёлый, с потемневшим от времени лезвием. Рядом кусок ткани, масло для заточки и точильный камень. Ломеди краем глаза наблюдал за другом. Флейм взял меч в руки. Аккуратно, почти нежно, как берут в руки что-то очень дорогое. Его пальцы скользнули по лезвию, проверяя остроту. Затем он начал натирать его медленными, ритмичными движениями. Это было его занятие. Его.. медитация. Пока Ломеди заботился о цветах, Флейм заботился о своём оружии. Они делали это почти каждый день. Находились в одной комнате, не разговаривая, но чувствуя присутствие друг друга. Для них это было важнее слов. Тишина в теплице стояла тёплая, уютная. Слышно было только, как вода стекает на землю, как металл касается камня, и как где-то за окном поют птицы. — Как твоя рука? — спросил Ломеди, не оборачиваясь. Флейм замер на мгновение. — Нормально. — Не ври мне, — фермер поставил лейку на пол и обернулся. — Я видел, как ты морщился вчера, когда наклонялся. У тебя плечо болит, да? Боец не ответил. Он просто продолжал натирать меч, делая вид, что не слышит вопроса. Ломеди вздохнул и подошёл к столу. Он встал напротив Флейма, глядя на него с лёгкой укоризной. — Флейм, — сказал он тихо. — Ты можешь быть честным со мной. — Я честен, — буркнул тот. — Всё в порядке. — Ты врёшь. — Ломеди протянул руку и коснулся плеча друга. Под его пальцами мышцы были напряжены, как канаты. — Ты напряжен весь. Когда ты в последний раз отдыхал по-настоящему? Флейм дёрнул плечом, пытаясь убрать его руку, но Ломеди не убрал. — Перестань, — сказал фермер мягко. — Я не собираюсь тебя лечить. Я просто хочу, чтобы ты расслабился. Хотя бы на пять минут.. — Мне не нужны пять минут, Цветочек, — ответил Флейм, и в голосе его послышалась лёгкая усталость. Прозвище вырвалось само собой. Флейм называл его так иногда.. Когда был особенно уставшим или когда хотел немного подколоть. Ломеди не возражал. Наоборот, ему нравилось, что у него есть имя, которое использует только Флейм. — Тебе нужны, — твёрдо сказал Ломеди. — Иди сюда. Садись на пол. — Что? — Садись на пол, — повторил Ломеди, указывая на мягкий ковёр у диванчика. — Я хочу сделать кое-что. Флейм нахмурился, но поднялся. Меч он отложил в сторону осторожно, на ткань, чтобы не поцарапать лезвие. Он не понимал, что задумал его друг, но привык доверять ему. Даже когда тот говорил.. такие странные вещи. — Я не ребёнок, — пробормотал Флейм, но всё же опустился на пол, скрестив ноги. Ломеди улыбнулся и сел на небольшой диванчик, стоящий рядом. Он похлопал по месту перед собой, и Флейм, вздохнув, повернулся к нему спиной. — Что ты делаешь? — спросил Флейм, но в голосе его не было раздражения. Только любопытство. Ломеди не ответил. Он просто протянул руки и коснулся волос Флейма. Дреды были тёплыми, слегка влажными, с запахом мяты. Ломеди начал перебирать их. Медленно, аккуратно, позволяя своим пальцам парить над волосами. Он разделил одну из прядей на три части и начал плести из неё тонкую косичку, вплетая в неё маленькие полевые цветы, которые сорвал ещё утром. Флейм замер. Он не любил прикосновений. Он не любил, когда кто-то трогал его, когда кто-то подходил слишком близко, когда кто-то нарушал его личное пространство. Это была привычка и защитная реакция, выработанная годами боевок с другими игроаами. Он не позволял никому касаться себя. Никогда.

Но Ломеди был другим.

Когда Ломеди касался его, он не чувствовал угрозы. Он чувствовал тепло. Спокойствие. Что-то такое, что он не мог объяснить словами и не хотел объяснять.

Боялся.

— Ты слишком напряжён, — произнес Ломеди, продолжая плести. — Ты даже сейчас готов к бою, да? — Всегда готов, — хрипло ответил Флейм. — В этом и проблема, Фрагс. — Ломеди наклонился немного вперёд, его дыхание коснулось затылка Демона. — Можно иногда просто быть. Не драться. Не защищаться. Просто быть.. Флейм не ответил. Он закрыл глаза, позволяя пальцам верхнего двигаться по его волосам. Это было странное чувство.. быть уязвимым. Быть тем, за кем ухаживают. Но в этом было что-то... хорошее. Наверное. Ломеди вплетал в волосы Флейма цветы один за другим. Маленькие ромашки, васильки, какие-то совсем крошечные лиловые бутончики, которые росли у крыльца. Они смотрелись на тёмных дредях яркими пятнами. — Ты выглядишь как настоящий король цветов, — тихо засмеялся Ломеди, — Кроль. — Заткнись, — буркнул Флейм, но в голосе его не было злобы. Он даже чуть улыбнулся уголком рта, почти незаметно. Ломи продолжал плести. Его пальцы двигались медленно, уверенно, привычно. Он делал это с любовью. Той самой, которая не требует слов. Боец, хоть и пытался казаться недовольным, всё больше расслаблялся. Его плечи опускались, дыхание становилось глубже, и он даже начал немного подаваться назад, прижимаясь к коленям Ломеди. — Мурчишь? — спросил Ломеди с улыбкой. — Нет, — сразу ответил Флейм, но где-то в глубине горла действительно родился тихий, почти неслышный звук. Что-то похожее на довольное урчание, как у кошачьих. Ломеди засмеялся мягко, тепло. — Ты мурчишь. Я слышал.. — Тебе показалось, братан. — Нет, не показалось. Ты как кот. Только ласковый. — Я не ласковый, — проворчал Флейм. Ломеди наклонился вперёд, положив подбородок на плечо Флейма, и заглянул ему в лицо. Их лица оказались совсем рядом. Флейм чувствовал дыхание Ломеди на своей щеке. — Ты ласковый, — прошептал Ломеди. — Ты просто не хочешь это показывать. Но я знаю же это. Флейм задержал дыхание, отводя взгляд в сторону. Он мог отодвинуться. Мог сказать что-то резкое, как делал всегда, когда кто-то подходил слишком близко. Но вместо этого он просто замер, позволяя Ломеди быть рядом. Он чувствовал его тепло. Его запах: землю, цветы, утреннюю свежесть. Он чувствовал его пальцы на своих волосах, на плече, на шее. И это было так странно.. Не бояться. Не защищаться. — Зачем ты это делаешь? — тихо спросил Флейм. — Что? — Фермер убрал подбородок с его плеча, но руки оставил на месте. — Заботишься. Ты тратишь на меня время, хотя я ничего не делаю для тебя в ответ.. Почти. Ломеди помолчал. — Ты делаешь, — сказал он наконец. — Ты здесь. Это уже много. Ты охраняешь меня, ты заботишься о моей безопасности. Ты тот, на кого я могу положиться. Фрагс замолк. — Флейм, — Ломеди погладил его по плечу, — я люблю тебя. Не как друга или союзника. А как... тебя. Флейм повернул голову, и они встретились глазами. Он смотрел на Ломеди долго, как будто пытался прочитать что-то в его лице.

И потом, не говоря ни слова, он наклонился чуть вперёд.

Поцелуй был ленивым, тёплым, как солнечный свет. Он длился всего несколько секунд, но в этих секундах было всё.. всё, что они не могли сказать словами. Доверие. Привязанность. Та самая тихая любовь, которая не требует громких фраз и жестов. Флейм отстранился первым. Его щёки чуть порозовели, и он отвернулся, пробормотав что-то неразборчивое. Ломеди рассмеялся тихо, мягко. — Ты смущаешься? — Заткнись. Ломеди снова притянул его к себе и продолжил вплетать цветы в дреды. Они сидели так ещё долго. В теплице, среди цветов, под лёгкое гудение вентилятора. Солнце поднималось выше, заливая комнату золотым светом, и на волосах Флейма, усыпанных ромашками и васильками, играли солнечные зайчики. Иногда он действительно мурлыкал тихо, почти неслышно, когда пальцы верхнего особенно нежно касались его шеи. И Ломеди улыбался каждый раз, слыша этот звук. — Хорошо быть твоим цветком, — пробормотал Флейм сквозь дремоту. И Ломеди поцеловал его в макушку, вдыхая запах цветов.