Доброй ночи, Оминис

Оминис Мракс неподвижно лежал на кровати, устав от бесконечных попыток уснуть. Как бы он ни поворачивал подушку, как бы ни заворачивался в тонкое одеяло — бесполезно. Вероятно, виноваты простыни, которые в этот раз оказались более жесткими, чем обычно. Домашние эльфы, зная его вкусы, всегда тщательно вымачивали простыни в отваре из корней, чтобы они были мягче пуха. Мягче всего вокруг в жизни Оминиса. Ему не нужно было тянуться к палочке, чтобы понять, который час. Через приоткрытое окно доносился редкий крик малиновки. Кузнечики и лягушки спят до самого утра, а флейтовые раскаты дроздов придут ближе к первым утренним сумеркам. Значит, сейчас около трех утра.  Оминис перевернулся на другой бок. Его не сильно волновал вопрос малого количества сна, ранние подъемы на летних каникулах дома были редкостью. И все же, хотелось поскорее ощутить на лице теплое прикосновение солнца. День — возможность уйти подальше в сады, обложиться книгами, есть свежие яблоки и слушать, как звучит природа. Ночью же…  тихо, поместье запиралось, защитные заклинания не пускали на улицу, а по коридорам патрулировали эльфы. Мраксы были слишком подозрительными, слишком уж боялись проникновений и нежданных гостей, хотя прятать по сути было почти нечего. Тишина, перебиваемая влажными шагами эльфов, иногда сводила с ума. Впрочем, у Оминиса еще с детства был способ пережить бессонные ночи. Он рано научился уходить в себя, подальше от окружающей действительности, которая не обещала ничего хорошего. В мире воображения можно быть кем угодно.  После особо тяжелых дней, ночные мечты становились ярче. Много лет назад старший брат Марволо получал особое удовольствие от тренировок Круциатуса на домашних эльфах. В любом новом развлечении Марволо остальные дети видели лишь два пути — поддерживать его зверства или самим стать добычей. Конечно, под удар быстро попал тот, кто боялся причинить боль. Брат заимел привычку мучить маленького слепого Оминиса. Сначала все начиналось почти невинно, по-детски. Толчки, щипки, плевки, далее подзатыльники и пинки — когда стало понятно, что старшее поколение не препятствует. Родители, бабушки и дедушки, а также многочисленные дядюшки лишь ухмылялись, глядя, как Оминиса таскают за волосы. Или заставляют играть в прятки, цена проигрыша в которых вылитый на голову суп. Кому пришло в голову прятаться от слепого мальчика, у которого и палочки-то еще нет? Отец говорил, что зуботычины закаляют кровь. Если заплачешь, смеяться над тобой будут вдвойне. Тяжелые дни были и без Марволо поблизости. В постоянных тренировках и уроках, во время которых из Оминиса пытались слепить настоящего аристократа. Танцы, езда верхом на гиппогрифах, искусные заклинания на основе родовой магии, грамота, игра на музыкальных инструментах. Последнее Оминису нравилось, даже очень — но он старался этого не показывать, чтобы не отобрали. А вот как прикажете слепому ориентироваться в танцах, не имея палочки и даже партнера? Гувернанткам запрещалось танцевать вместе с воспитанником. Он в одиночестве пытался рассекать квадратами по комнате (иногда больно задевая стены и мебель). Настоящий Мракс может сделать это и слепым. Оминис поморщился от воспоминаний и посильнее зажмурился. Достать воображаемые краски и кисточку — и рисовать, рисовать, рисовать. Первым делом он всегда представлял себя где-то, кроме поместья Мраксов. Маленький дом в зеленых просторах Дербишира, например. Он бывал в поместье в тех краях, утопающих в ароматных травяных полях и влажных деревьях. В этом маленьком доме будет только один домашний эльф, самый старый из их слуг — Тинки. Он будет двигаться медленно, путать приказы и убираться целую вечность, но ему никогда не скажут дурного слова. Задние двери будут деревянными, но легкими. Чтобы распахнуть их одним движением и сразу окунуться в зелень сада. Слушать, как журчит небольшой фонтан, как поют птицы и … Салазар с ним, как ползают змеи. Может быть, вдали от Мраксов он примет Парселтанг как что-то приятное — и начнет использовать его без горького послевкусия? Предупреждать случайных змеек, что они заползли не туда? В этом доме будет также… На таких моментах Оминис всегда задерживал дыхание, чувствуя, как дрожит горло. Иногда сил на конкретные описания не хватало, и он просто чувствовал обрывки образов. В этом доме будет девушка, которая его любит. У нее теплые ладони, прикасающиеся к Оминису при любом удобном случае. Гладящие по щекам, волосам, плечам. Может быть, она даже будет заворачивать его в одеяло и обнимать сверху, как когда-то в детстве делала тётя Ноктуа. Оминис зажмурился от удовольствия и облизнул высохшие губы.  Также девушка настолько его любит, что будет его целовать. По утрам и вечерам, в лоб, щеки и нос. Кончик носа тут же начал чесаться, поддерживая мысли своего хозяина. Кстати, запах. От девушки будет вкусно пахнуть шоколадом и дорогим мылом — Оминис сам заработает и купит ей лучшее мыло. Он часто шептал диалоги самому себе в темноте. Пытался даже менять голос — и чувствовал мурашки по всему телу, когда получалось. Когда на пару секунд верил, что этот диалог настоящий.  — Оминис, я хотела спросить… Есть ли у тебя планы на выходные? На поход в Хогсмид? — Нет, к сожалению, я отнюдь не фанат Хогсмида. Слишком много звуков вокруг, и люди  битком забиваются в магазинах. Однако… Ты бы хотела, чтобы я сопровождал тебя? — Да, я бы очень этого хотела. — Хорошо. Невероятно. — В одиннадцать у Большого зала?  — Договорились. Тут девушка не выдерживает, встает на цыпочки и целует его в щеку. Мягко, легко, обещание завтрашней встречи. И Оминис тает, прокручивая у себя этот момент в голове снова и снова. Если бы такое случилось в реальности, он бы опять не смог уснуть. Лежал бы целую ночь в кровати и улыбался бы в потолок. Впервые за всю жизнь чувствуя себя желанным. На свидании он бы точно показал себя во всей красе. Девушка бы смеялась и держалась бы за его руку, пока он уверенно двигался по деревне. Может быть, она бы разрешила ему отвести себя в чайную Мадам Паддифут… Тут Оминис задышал чаще, сжимая губы, чтобы не издать ни звука. Ему казалось, что сейчас любой звук будет громким, и точно разбудит Мраксов. — Оминис, мы в кафе, где полно парочек! — Прости меня, я все время полагал, что это просто чайная, — легкое лукавство, в которое легко поверить. Он и правда редко бывал в Хогсмиде. — Что ж… Давай насладимся всем этим… хихиканьем вокруг, раз уж сюда пришли? — Пардон? Ты хочешь, чтобы мы… Внесли свой вклад в эту атмосферу? Девушка вдруг замолкает и проникновенно шепчет: — Иди сюда, мой хороший. И он идет, летит со всех ног поближе к ней. Чуть не опрокидывает кружки с чаем со стола, пока падает на стул поближе. Но девушка только смеется и обхватывает его лицо теплыми ладонями. Ей не стыдно. Ей не стыдно быть на свидании с Мраксом. Через секунду она его целует. Оминис впивается зубами в губы почти до крови, явственно чувствуя теплое дыхание воображаемой девушки. Его руки сжали собственные волосы, представляя, что это мягкие кудри. Ей не стыдно. Она готова учить его целоваться, потому что это его первый поцелуй. Она будет мило хихикать и направлять движения, параллельно гладя по голове. Ей не стыдно. Может быть, на обратном пути они будут идти, держась за руки? Почему-то идут они не в замок, а сразу в свой маленький дом в Дербишире. И старый эльф кланяется господину и госпоже, разжигая для них камин. Госпожа Мракс… Есть ли вероятность, что когда-нибудь этот титул станет звучать приятно, почти интимно? Вероятно также, что он машинально начал обнимать подушку, уткнувшись вниз лицом. Как будто даже прикасаясь к ней губами. Вдруг получится научиться целоваться, чтобы удивить ту самую девушку? Подушка, конечно, не лучший учитель, но и жаловаться не станет. Оминис вжимал в нее губы, иногда шепча в набитый пухом мешок что-то бессмысленное. Вроде «ты красивая». Из ярких фантазий мысли плавно перешли в мантры, в обещания самому себе. Ничего, все будет хорошо. Впереди седьмой курс, последний, а потом все изменится. Он уедет. Точно, точно, точно… Оминис уснул. Из закрытого левого глаза выскользнула слезинка и быстро убежала вниз, впитываясь в наволочку подушки. Скрывая следы преступления.